Сергей Спящий – Мир империи землян 3. Объединение (страница 49)
Внутри центра управления царили хаос и паника. Мечущийся взгляд Боусена выхватывал то директора тюрьмы что-то вопящего в микрофон, то пустые кресла перед ярко горящими мониторами и бегающих вокруг в панике людей. Гремя ботинками по полу, мимо пробежала пятёрка солдат в бронежилетах с тяжёлыми штурмовыми винтовками в руках.
Из общей какофонии доносились отдельные крики:
-Перегрузите систему!
-Почему нет ответа?!
-Сообщение из министерства: приказывают держаться, помощь пока отправить не могут.
-Включите уже это чёртово электричество!
-Нельзя! Это снова позволит хакерам войти в систему.
-Сделайте хоть что-нибудь!
Окон в здании главного управления не имелось. Оно изначально проектировалось как укреплённый центр на случай любой нештатной ситуации. На поверхности земли высилась эдакая трёхэтажная бронированная пробка с воротами, затыкающая вход в подземную часть.
Пожалуй, здесь можно чувствовать себя в безопасности. По крайней мере так просто, в ближайшее время, не имея специализированной техники, взбунтовавшиеся заключённые сюда не доберутся. Но что не позволяло директору тюрьмы сидеть спокойно так это приказы из министерства требующие направить все силы для подавления или, хотя бы, локализации бунта заключённых. Через резервный канал связи Министерство, после того как прошла некоторая, видимо вызванная шоком от происходящего, пауза потребовали от директора тюрьмы активных действий для противостояния бунту.
То есть он просил у них помощи, а в они в ответ вывалили на него ворох приказов сделать что-нибудь своими силами, а помощь в виде отрядов полиции или даже армии только пообещали прислать когда-нибудь потом. И зачем, спрашивается, директор так активно пытался связаться с Министерством? Чтобы только получить лишнюю головную боль? Так или иначе, а выхода не было. Приказы следовало выполнять. Или, как минимум, сделать вид что выполняешь, дабы потом, у проверяющих, не осталось бы ни единого шанса впаять господину директору обвинение в намеренном саботаже министерских приказов.
-Боусен?
-Я, сэр! -рявкнул старший надзиратель и только потом разглядел, что обращается к нему обычный охранник, ниже его по званию. -Чего тебе?
-Капитан Андерсон приказал собрать всех свободных охранников, сэр.
-Я старший надзиратель, -напомнил Боусен.
-И старших надзирателей тоже, -покорно уточнил охранник.
-Ладно, веди.
Из плюсов – ему наконец выдали чистую одежду, бронежилет и даже штурмовую винтовку. Из минусов – этой винтовкой совсем скоро придётся воспользоваться так как всех «лишних» в центре управления людей тюремное начальство решило отправить на подавление бунта заключённых тем самым вроде как выполняя полученный из Министерства приказ. Таких «лишних» собралось порядка полутора сотен. Капля в бушующем море почуявших запах свободы заключённых. Но зато они хорошо вооружены и у них есть план капитана Андерсона пробиться сначала к арсеналу, потом к казармам и, наконец, к сортировочному пункту, где работали с новоприбывшими заключёнными. Все эти места представляли собой отдельные укреплённые области со своей собственной охраной и можно было рассчитывать, что они ещё держатся даже по отдельности. А там, собрав спрятавшихся и забаррикадировавшихся охранников в мини армию уже можно подумать о том, чтобы попытаться загнать бунтовщиков обратно под землю или, если не получится, раздобыть транспорт и прорываться в сторону ближайшего города.
-Слушайте внимательно, господа, -дал короткую вводную капитан. -Если совсем коротко, то дело дрянь. У нас тут бунт заключённых, но это даже не половина беды, а где-то четверть. Хуже то, что аналогичные бунты вспыхнули ещё в нескольких комплексах использования принудительного труда. Ослу понятно, что не просто так совпало и дело тут отнюдь не в случайности. Это скоординированная и тщательно подготовленная попытка расшатать режим президента Синглтона. Всё усугубляется мощнейшей хакерской атакой из-за чего мы тут даже не можем пока врубить обратно основную энергоцентраль ибо часть электронных систем выведены из строя, а часть других управляется противником. И последнее, как вишенка на торте – не рассчитывайте в ближайшие двадцать четыре часа на прибытие сил полицейского спецназа или армии. У них есть сейчас более важные дела и более приоритетные объекты, где требуется в первую очередь восстановить контроль и законную власть. Рассчитывать парни вы можете только на себя и ещё немного на меня. Всем всё понятно?
Не слишком воодушевляющая речь.
Но какая уж есть.
Загрузившись по максимуму запасными магазинами и гранатами, проверив работу прибора ночного видения и связь с остальной группой, Боусен посчитал себя готовым. Ну, насколько это в принципе было возможно.
Большие двери открыли также как до этого закрывали – вручную. На первых порах их выход поддержала охрана центра разом срезав десятка три бунтовщиков, ошивающихся перед воротами, тем самым позволил отряду капитана Андерсона беспрепятственно выйти в расцвеченную множеством пожаров ночь и раствориться в ней.
Андерсон заранее разделил людей в отряды по паре десятков человек в каждом и поставил перед такими отрядами отдельные задачи. Поэтому, уже на выходе, отряды разделились, направляясь в разные стороны. Кто-то должен был проверить сохранность основного арсенала. Другие должны освободить взятые бунтовщиками в окружение группы ещё продолжающих держать оборону охранников. У других отрядов были свои задачи.
Задачей отряда, в котором оказался старший надзиратель Боусен стояло пробиться к казармам и посмотреть остался ли там кто-то свой или бунтовщики всех перебили. Казармами называли армейский городок, где инструкторы из армии тренировали тех заключённых, кто просил заменить заключение на службу в действующей армии, но не имел соответствующей военной подготовки и сначала должен был её получить. Понятно, что таких солдат с клеймом бывшего заключённого, в армии, в первую очередь посылали на самые опасные задания и выживаемость среди них была ещё более низкой чем в среднем среди бойцов. Однако условия жизни в комплексах принудительного труда, как называла построенные ею мегатюрьмы администрация президента Синглтона, были настолько ужасными, что поток желающих не ослабевал. Опять же, часто в такой комплекс принудительного труда попадали целыми семьями и если кто-то из семьи заключённых шёл в армию, то его родственников переводили на щадящий режим и это тоже являлось весомым стимулом.
На фоне общего количества потерь, администрация президента была готова восполнять потери личного состава из каких угодно источников. В том числе из числа заключённых, то есть, по определению, неблагонадёжных элементов, выступавших против администрации, президента Синглтона и проводимого им курса. В первую очередь из заключённых. Всё равно они уже списанный ресурс и нет им в массе никакого больше доверия со стороны властей. Как ни крути, а это лучше, чем массово призывать в армию четырнадцатилетних подростков или женщин до чего дошли многие другие страны, не имевшие такой образцово развитой пенитенциарной системы.
В армейском городке при тюремном комплексе или, по-простому, в «казармах» жизнь бывших заключённых и будущих американских солдат тоже не назвать лёгкой. Если администрация президента Синглтона, как могла, поощряла переход заключённых в солдаты, то сержанты-инструкторы занятые обучением новобранцев, казалось, поставили себе ровно противоположенную цель. Американская система армейской подготовки и без того построена на том, чтобы сначала унизить и растоптать новобранца, указав ему что он здесь кто-то вроде самого отвратительного насекомого и уж точно не какая-то там личность, имеющаяся собственное мнение по любому из возможных вопросов. Позже, из таких вот «растоптанных» ребят командиры лепят бойцов приучая их к командной работе и безоговорочному подчинению командирам.
В «казармах» всё было гораздо хуже. Там, обладающие максимальной полнотой власти над формальными заключёнными, инструкторы-садисты отрывались по полной. Без малого десять процентов отбраковки будущих военнослужащих в результате смерти или увечья во время прохождения курса «молодого бойца» явно свидетельствовали об этом. И никому не было никакого дела пока армейский городок регулярно поставлял в действующую армию нужное количество новобранцев, а число заключённых желавших выбраться из мегатюрьмы хотя бы даже и в армию не уменьшалось.
Естественно, что все, без исключения, «новобранцы» сильно и искренне ненавидели своих учителей-инструкторов.
К чему всё это?
К тому, что отряд направленный прояснить ситуацию в «казармах» являлся самым многочисленным – пять десятков человек. И им нужно было спешить. Потому, что иначе «ученики» могли голыми руками разорвать своих «учителей», завладеть учебным арсеналом и превратиться в относительно грозную силу, с которой отряд всего в пятьдесят человек, пусть и отлично вооружённый, уже никак не справится.
Нужно было торопиться.
План капитана Андерсона основывался на множестве таких вот допущений, что надо успеть туда и туда. Слишком много допущений для по-настоящему хорошего плана. Тем более, что любые планы на бой имеют обыкновение ломаться, портиться и исчезать стоит только вступить в само сражение.