Сергей Спящий – Итальянец на службе у русского царя (страница 71)

— Большие паровозы надо давить пока они ещё маленькие чайники, — твёрдо, со всей европейской практичностью, решил глава династии Габсбургов.

Это ведь только русские такие дураки, что сначала позволяют вырасти дракону и только потом идут с ним ратиться. Разумные европейцы предпочитают воевать с детьми, в идеале и вовсе с ещё не родившимся. Так оно проще выходит и эффективней.

А этот чайник по имени русское царство уже начал отращивать себе колёса и паровозный гудок. Давно уже было пора с ним разобраться, да всё руки не доходили. А теперь вот — дошли.

Лучшие в мире воины, имперские рыцари — reichsritterschaft, стекались в литовские пограничные замки ожидая там, когда сойдёт снег и дороги достаточно просохнут. Попадающие на стол Ивана Третьего донесения вполне наглядно показывали планируемое Фридрихом направление главного удара. Средневековые армии непозволительно тихоходны и слишком сильно зависят от снабжения чтобы факт их сбора и концентрации можно было бы утаить на сколько-то продолжительное время.

Увы, это работало и в противоположенную сторону. Наверняка император прекрасно осознавал, что царь попытается ударить по местам наибольшей концентрации его рыцарей заранее выжигая и уничтожая укреплённые пункты из которых могло осуществляться снабжение направленной в его сторону армии.

Он знал, что он знает, что он знает и так далее. Сложившуюся ситуацию прекрасно описывала популярная песня из несуществующего будущего «я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть не оглянулся ли я».

Именно поэтому, когда ночная температура ещё опускалась до минусовой, несмотря на ласково греющее днями солнце, воздушный флот под командованием цесаревича Ивана Молодого уже выступил в поход открывая первое крупное сражение грядущей войны.

В операции предупреждающего удара задействована половина от общего числа дирижаблей, точнее ровно шестнадцать штук. Существовал небольшой риск при полётах в минусовые температуры, но Иван Третий счёл его приемлемым ради возможности нанести удар по неподготовленному противнику. Действительно, во время перелёта, на одном из небесных кораблей возникли технические неполадки и его пришлось оставить возвращаться в Москву своим ходом. К укреплённому литовскому замку подлетали ровно полтора десятка дирижаблей. На них суммарно находилась почти тысяча небесных стрельцов и два десятка дивов — так стали называть операторов дивных доспехов, созданных в мастерских Приказа Дивных Дел. Кроме того, корабли несли большой запас бомб и ракет так как планировался не захват плацдарма, который невозможно будет удержать, а тотальное разрушение укрепленного пункта, который мог бы служить для армии вторжения близком к фронту тылом.

Насколько смогли разузнать доглядчики и разведчики Ивана Третьего, имперцы серьёзно подошли к созданию противовоздушной защиты. Опыт применения небесных кораблей в Крыму сильно впечатлил всех главных игроков. Поэтому все более-менее серьёзные правители тут же принялись искать средства противодействия парящим в недостижимой вышине небесным ладьям. На вооружение брались лёгкие пушечные орудия с регулируемыми лафетами способные стрелять с любым требуемом углом возвышения. Одни пытались повторить и произвести у себя огненные стрелы. Другие делали попытки создания дирижаблей, не имея в наличии ни паровых двигателей, ни какой-либо вменяемой теории — их попытки были обречены на провал.

Но Фридрих и Изабелла это особая песня. Они оба обладали «технологическим послезнанием» в той же мере, что и русский царь. Более того, в их вероятностных линиях вполне могли найтись какие-то особые технологические решения, которые были упущены или не реализованы в его собственной линии. Радовало только то, что эти двое сосредоточились каждый на своём преимуществе уделяя мало внимания общему технологическому развитию своих территорий. Верно, что уровень металлургической и химической промышленности в Империи значительно выше того который был в истории, не испорченной нулевым моментом. Верно, что Изабелла, возможно даже не желая этого, сильно подтолкнула развитие медицины в Испании. Но этого всё равно недостаточно. Технологическая база русского царства значительно выше. И как ни старайся, ни Фридрих, ни Изабелла не смогут за год создать ни действующий аналог его дирижаблей, ни даже нормально работающий прототип парового двигателя пригодного для массового производства. В крайнем случае у них получатся штучные образцы, собранные ими лично. Для массового производства этого совсем недостаточно.

В том числе поэтому Иван Третий отправил старшего сына в набег. Ему отчаянно требовалось понять какими средствами располагает противник чтобы, уже отталкиваясь от этого, выстроить концепцию долговременной обороны. При такой разнице в размере территорий и количестве населения мечтать об абсолютной победе не приходится. Но вот выдержать чужой натиск. Укрепить линию фронта при этом продолжая развиваться в тылу, в том числе осваивая Сибирь и совершенствуя технологическую базу — это уже вполне себе рабочий план.

Но всё должен будет показать результат первого крупного сражения.

Обе стороны приготовили друг другу множество неприятных сюрпризов и важно понять какие из них окажутся пустышками, а какие покажут себя настоящими «ноу хау».

Закутавшись в просторный тёмный плащ, словно скорбящая вдова, Марья Петровна стояла на вершине башни вместе с барном Рамкапрофом — доверенным лицом Императора Фридриха поставленного им командовать оборой замка. То, что сама крепость, по факту, принадлежала Литве, императора нисколько не смущало. Да и чего смущаться, здесь и сейчас находилось столько имперских рыцарей что их с лихвой бы хватило чтобы завоевать всю Литву возникни у Фридриха желание включить её в свою империю.

Барон Рамкапроф выглядел несколько тучным. Такой жизнерадостный, весёлый толстячок если не знать его близко. Вынужденная какое-то время плотно работать с ним, по велению Матери обеспечивая поддержку, Марья успела узнать и другую его сторону. Охочий до простых житейских радостей барон открылся ей с новой стороны как жёсткий, до жестокости, руководитель готовый любыми способами обеспечить выполнение поставленного императором плана подготовки вторжения в русское царство. Причём «любыми способами» то и означало. Если бы можно было ускорить строительство укреплений или подготовку солдат, например, принося в жертву малых детей, то барон, без сомнений, пошёл бы на это. Ведь империя прежде всего. То есть — вообще всего.

Но сейчас они оба, каждый ставленник своего господина, с вершины открытой башни наблюдали за разворачивающимся и строящимся в боевой порядок русским небесным флотом.

Это было тревожное и внушительное зрелище. Полтора десятка огромных серых шаров и узких блестящих ладьей удерживаемых ими в воздухе. Небесные исполины двигались медленно, отчего создавалось ощущение их общей неторопливости. Синхронно, как будто перевшие пончиков, но не потерявшие грации, балерины размера овер-сайз — дирижабли разошлись в стороны и сошлись снова, но уже выстроившись в боевой порядок. Разбившись на три пятёрки они с трёх сторон принялись заходить на крепость.

Удостоверившись, что это не обманный манёвр и русские действительно начали атаку, Рамкапроф приказал почтительно стоящему за спиной адьютанту: — Поднимайте шары!

Затем он повернулся к Марье.

— Ваши э-э-э люди, готовы?

— Мы всегда готовы, — подтвердила она, разглядывая его побелевшее от внутреннего напряжения лицо с проступившей на нём красной сеткой кровеносных сосудов.

— Прикажи пушкарям не открывать огня без команды. Пусть гибнут под бомбами — мне плевать. Но если хоть одна сволочь выстрелит без команды, то после боя весь десяток окажется на плахе, — жёстко приказал барон, отсылая адьютантов одного за другим. По мере донесения приказов адьютанты возвращались, образуя нескончаемый круговорот.

Марья сказала: — Я выпускаю птиц.

— Русские ничего не заподозрят?

— Не должны. Это ведь просто птицы. По крайней мере с виду. Вполне нормально что вспугнутые приготовлениями к бою птицы поднимутся с земли и станут носиться между крышами, — пожала плечами девушка. — Им нужно заранее набрать высоту чтобы стрельцы не успели расстрелять их ещё на подлёте.

— Делай как считаешь нужным, — кивнул Рамкапроф. — Я не очень разбираюсь в вашем проклятом колдовстве.

— Это божественная благодать, — без особого убеждения возразила Марья.

— Ну да, конечно! — сплюнул барон.

Не обращая внимание на спутника, Марья достала из-под плаща белую словно снег голубку. Птица в её руках выглядела как настоящая, только сидела смирно и лишь чуть заметно вздрогнула, когда она погладила её кончиками пальцев.

— Лети! — повинуясь взмаху руки голубка вспорхнула вверх и минуту спустя, по всей крепости, стали взлетать другие птицы, для которых полёт белой голубки послужил сигналом.

Когда-то, в прошлой жизни, влюблённый в неё молодой мастер рассказывал Марье про огненные стрелы. Он называл их ракетами. С каждым новым днём прошлые воспоминания до момента перерождения становились всё суше. Она словно бы отдалялась от них или они от неё всё дальше и дальше. Воспоминания о том, что она чувствовала, что ощущала — пропадали практически полностью. Оставалась только картинка и память о сказанных или услышанных словах. Сухая, словно мёртвое дерево, память без ощущений, без звуков, без запахов — без всего. Максимально обезличенное знание. С каждым днём всё больше и больше.