Сергей Спящий – Итальянец на службе у русского царя (страница 57)

Позже, когда город пал и только в районе порта ещё шли бои, стрельцы принялись растаскивать тела время от времени натыкаясь на раненых. Если это был свой — ему оказывали помощь. Если чужой — смотрели на форму. Татар передавали жителям города если среди них находились родственники или просто желающие выхаживать раненного бойца. Осман и янычар брали в плен выделив под это казармы, забаррикадировав их и превратив во временную тюрьму.

Когда с Ахмеда попытались стащить добрые сапоги, он очнулся и застонал. Лицо залито кровью из рассечённой головы. Его подняли и потащили к лекарю. Тащили грубо, но зато русский врач промыл ему лицо и рану водой и, догадавшись о высоком положении пленного, доложил наверх.

Ахмеда посадили на стул, приставив к нему для верности двух стрельцов. После того как врач плеснул на рану креплёным вином, в ней постоянно жгло, при этом хотелось спать и только не утихающее жжение в ране отвлекало и позволяло оставаться в сознании.

Вошедший в комнату русский спросил: — Кто ты такой?

— Ахмед Челбаш, — произнёс он своё имя. — Командир гарнизона.

— Нет больше гарнизона, — сказал русский. Его лицо плыло перед глазами Челбаша. Сосредоточившись, он сумел разглядеть, что его собеседник достаточно молод и достаточно знатен. На первое указывали лицо и голос, на второе одежда и то, как подтянулись и замерли при его появлении стрельцы.

— Султан пришлёт подкрепление. Огромный флот, — посулил Ахмед.

— Может быть, но не сейчас. Мехмед крепко закусился с немцами в войне за Венгрию.

— Тебе это не поможет, проклятый гуяр!

— Уже помогло, — спокойно заметил цесаревич. — Уведите его.

Ахмед ещё успел почувствовать, как его понимают и тащат по коридору, но дальше сознание покинуло и мир вокруг утонул в благословенной мгле.

Вена — город, зажатый в тиски крепостных стен, будто каменный цветок. Её улицы как глубокие тёмные ущелья. Верхние этажи домов нависают над мостовой, почти смыкаются крышами, оставляя для света лишь узкую щель. По этим каньонам текут людские реки: грузные бюргеры в бархатных камзолах, монахи в черных и коричневых рясах, спешащие мастеровые и пестрые, как попугаи, итальянские купцы. Здесь слышна не только немецкая речь, но и чешская, венгерская, латынь и звучный итальянский язык. Вена — перекресток империи. Но как же легко затеряться на её тёмных улицах!

Над всем царит шпиль Собора Святого Стефана — Штеффль. Он, как каменная игла, пронзает низкое свинцовое небо, словно взывая к Богу о защите. Резные каменные кружева, горгульи с оскаленными пастями и строгие лики святых наблюдают с высоты за суетой внизу. Строительные леса еще окутывают башни. Редкий день обходится без стука молотков каменотесов — грандиозное творение всё ещё строится, растёт, становится красивее и грандиознее день ото дня. Как и сама империя.

Императора, Фридрих Третий Габсбург — правитель, которому удалось превратить Священную Римскую Империю из аморфного образования в крепко спаянное, военизированное государство. Его reichsritterschaft прошлись по отдельным провинциям огнём и мечом, вырезая мятежных князей, привыкших считать будто они самодостаточные государи, словно гнойные опухоли. Это было словно операция на теле смертельно больного человека. Операция, проведённая мечом.

Сам император сейчас находился в одной из башен святого собора. Давно законченная и украшенная причудливыми скульптурами, она стала формальной резиденцией Императора, когда тот прибывал лично проследить за ходом работ над Собором.

Здесь, в центре его державы, Фридриха сопровождает совсем малая свита. Внизу, у дверей, стоят двое reichsritterschaft, но и только. В это время Император изволит отдыхать. Многочисленные державные дела временно отложены.

Вызванный по указанию Императора барон Рамкапроф смиренно ожидает внизу пока у господина найдётся время его принять. Переминаясь с ногу на ногу, он разглядывает соседние башни строящегося Собора и видит, как группа камнетёсов зачем-то, по верху стен, приближается к императорской башне.

Сначала барон бездумно следит за ними глазами, затем начинает усиленно думать и наконец решает окликнуть их: — Эй, вы! Куда идёте?!

К его удивлению странные камнетёсы не останавливаются. Наоборот, они ускоряются. Двое из них бросают вниз, на стоящих у входа reichsritterschaft, а также барона и его свиту ручные бомбы с зажжёнными фитилями. Другие разбивают окно и вламываются в башню.

У барона мелькает мысль: — Там же Император!

Но затем следуют взрывы. Кажется, кто-то успевает в самый последний момент сильно толкнуть его в сторону и тем самым спасает Рамкапрофу жизнь.

Внутри башни притворявшиеся камнетёсами убийцы, не теряя ни секунды времени, поднимаются на этаж, где расположены императорские покои и ловко установленным небольшим зарядом выбивают дверь.

Император Фридрих уже готов к их появлению. Взрывы во дворе и несколько секунд, потраченных на то, чтобы взбежать на этаж и выбить взрывом дверь дают ему необходимые на подготовку мгновения. Обучая reichsritterschaft он, разумеется, не мог забыть и про себя. Пожалуй, император — сильнейший из имперских рыцарей. Он — носитель знаний «военной науки», родившейся в горниле «войны будущего» и опередившей своё время на многие столетия совсем не такая лёгкая добыча как могло бы показаться.

Выбитые двери ещё не успели упасть, а эхо выбившего их взрыва затеряться в коридорах как из глубины помещения вылетела тяжёлая бронзовая чернильница, брошенная сильной рукой, и разбила голову одному из нападавших. Диверсанты стреляют из огнебоев. Это их ошибка. Пока они не успеют перезарядиться — они лёгкая добыча.

Но, на самом деле, ошибается Фридрих и тут же вынужден платить за ошибку. Диверсанты пришли не с обычными огнебоями, а с многозарядными. По местным меркам величайшее ноу-хау доступное только русскому царю и больше никому. Неужели это царь Иван послал убийц, но разве ему выгодно делать это сейчас? Размышлять времени не остаётся. Решивший было перебить диверсантов пока они перезаряжаются, Император вынужден торопливо отступать вглубь покоев зажимая кровоточащие раны на плече и на бедре.

Понимая, что счёт идёт на секунды, в лучшем случае на десятки секунд, пока не успеет подняться охрана, диверсанты преследуют Императора.

Короткая схватка в полутёмном коридоре, где на миг теряешь зрение переходя из ярко освещённого зала в лишённый окон коридор. Дважды раненный Фридрих умудряется скрыться, слившись со стеной в, казалось бы, пустом коридоре и набрасывается на противников. Перьевая ручка втыкается в шею одному, другого он убивает ударом ребра ладони по горлу. Схватив третьего, прикрывается им от остальных держа взрослого мужчину одной, здоровой, рукой перед собой как щит и ловя его телом все выпущенные в него из многозарядных огнебоев пули.

К счастью, тут в коридор влетают оставленные на страже reichsritterschaft мигом расправляясь с ещё живыми диверсантами. Одного, как и положено, оставляют в живых чтобы можно было его допросить. Но тот только безумно скалится сидя связанным в углу пока императору оказывают первую помощь. Глупец, он не может не понимать, что с ним будет дальше за попытку убить правителя Священной Римской Империи. Но когда Фридрих, с перевязанными и обработанными ранами, подходит чтобы взглянуть на несостоявшегося убийцу, то находит лишь ещё тёплый труп с выступившей на губах пеной.

Концы обрублены. Император в ярости. Тщательный анализ вооружения нападавших позволяет предположить русский след. На это явно намекают многозарядные огнебои произведённые русским оружейниками. Но в политике никогда нельзя судить сгоряча. Предстоит ещё много работы чтобы выяснить: как эти люди проникли в ряды камнетёсов? Как дошли до императорской башни и ими никто не заинтересовался кроме несчастного барона Рамкапрофа получившего контузию после близкого разрыва ручной бомбы? Кто они такие и, самое главное, кто их послал. Действительно ли за спинами убийц стоит воля русского царя или кто-то неизвестный пытается заставить так думать ради своих, пока непонятных, целей?

Стамбул дышал пылью. Воздух над ним густой и пёстрый, как сам город. Сладковатый дым курительных смесей перебивает острый аромат жареного мяса с площадей, а солёный ветер Босфора несёт свежие нотки смолы и свежеструганного дерева.

Стамбул — шрам и алмаз на теле земли. Несколько десятков лет прошло с того дня, когда османские орлы взлетели на его стены, но он все еще залечивал раны. На месте выгоревших кварталов византийцев, как грибы после дождя, выросли новые дома с нависающими эркерами, а узкие улочки, мощеные грубым булыжником, петляли, словно не зная, куда им вести — в прошлое или в будущее.

Над городом возвышался дворец султана, а под ним, в глубине катакомб, располагался сад Големов — лаборатория и мастерская, где обученные султаном дервиши, по его чертежам, создавали устройства и разрабатывали методики для управления желаниями, мыслями и поступками других людей.

Но сейчас и наверху и внизу царило смятение.

Новость ещё не дошла до жителей города, но облачённые властью уже знали — султан Мехмед Второй Фатих прозванный «Завоевателем» мёртв. Убит в своём рабочем кабинете, вместе с тремя молодыми наложницами. Все четверо заколоты точными, аккуратными ударами. Султан дополнительно поражён в горло и сердце. Он мёртв, мёртв — великий правитель, стоящий во главе грандиозной империи. Человек, который завязал на себе все концы и нити — его больше не было на этом свете.