Сергей Спящий – Итальянец на службе у русского царя (страница 16)
У всех девушек были пустые, стеклянные глаза. Замирая, они стояли неподвижно, как будто куклы. И только слабые движения показывали, что девушки дышат, что они ещё живы. Если, конечно, их состояние можно назвать полноценной жизнью.
Состояние полного подчинения — так это называлось на языке науки управления человеческим разумом которой ещё только предстояло возникнуть когда-нибудь на стыке развитой биохимии, психологии, нейролингвистики, соматики, нейрофизики и нейроинженерии. Тайное знание новой аристократии, возвышающее её над всем прочим быдлом. Псионика. Правленика. Имён много, суть одна. Способ заставить других людей руководствоваться твоими командами и работать на твоё благо забывая о собственном. Настоящая квинтэссенция власти, не требующая ни способности договариваться, ни учитывать интересы подчинённых. И самое главное, что в этом мире один только Мехмед владел этой наполовину наукой, наполовину искусством. Только он один и самые доверенные слуги, коим он раскрыл крохи истинной мудрости, перенесённой им через границу нулевого момента из другого мира и другого времени.
В народе его доверенных слуг называли «контролёрами». Но на самом деле они тоже находились на крючке, только более тонком. Контролировал всех и властвовал над всеми один только Мехмед — единственный по-настоящему свободный человек во всей Османской Империи. Конечно если не считать каких-нибудь крестьян или рабов для контроля которых хватает плетей и цепей и нет смысла влезать им в мозг и управлять течением их простых и примитивных мыслей сводящихся, в основном, к тому что бы пожрать, да как бы избежать плетей надсмотрщиков.
С другой стороны: можно ли назвать полностью свободным человека, у которого есть цель и который готов пожертвовать всем ради своей цели? Вся разница что свои цели Мехмед избрал для себя самостоятельно, а нужные ему цели, стремления и систему жизненных приоритетов он намеренно вложил в головы подчинённых.
Что вообще такое истинное свобода? Если возможность делать всё, что придёт в голову, совершать любые поступки, не иметь никаких ограничений и моральных тормозов то это будет вседозволенность, а не свобода. Впрочем, вопрос определения сущностей — философский вопрос, а Мехмед Второй был практиком.
Псионика давала многое. Как любая монета, она имела две стороны. Первая сторона — управление другими. Обратная сторона — управление собой. Почти полный контроль над своей памятью, эмоциями, вплоть до возможности сознательно управлять выработкой отдельных гормонов или другими «низшими» функциями тела. Здесь псионика несколько пересекалась с «военным искусством» Фридриха Третьего насколько он его понимал по донесениям своих шпионов в Священной Римской Империи. Мехмед не знал всех тонкостей, но основа скорее всего была схожей. Первый шаг — управление собой. Второй шаг — управление окружающими. Разработчики «военного искусства» явно остановились на первом шаге развив и расширив его до предела в попытке создать идеального воина. Тогда как его соотечественники сделали упор на управление другими. Основа одна, но какой разный результат!
Полное подчинение только первый этап. Превращение человека в программируемого робота хорошо, но не всегда полезно и применимо. Такого можно использовать как исполнителя, но и только.
Гораздо интереснее — не полное подчинение. В идеале чтобы цель контроля даже не подозревала о том, что её контролирует. Чтобы считала вложенные ей в голову мысли своими собственными, а чужие желания — своими желаниями. Вот высший пилотаж доступный только по настоящему искушённым в псионике профессионалам.
Невербальный приказ, выраженный через движение ладонью и губ касается свежая виноградина поднесённая девичьей рукой. Мехмед раскусывает её. Сладкий сок стекает в горло.
Время ещё не пришло. Не всё ещё закончено. Не всё подготовлено. Далеко не все его идеи воплощены. Но если чересчур увлечься одной только подготовкой, то рискуешь опоздать и прозевать первый удар. Столкновение османской империи и русского царства неизбежно, как и должно было произойти, но через век или полтора или даже два. Однако влияние нулевого момента изменило всё. Исковеркало? Улучшило? По крайней мере оно предоставило возможности и Мехмед Второй собирался использовать эти возможности сполна, вычерпать их до самого донышка.
Нулевой момент менял сроки и путал даты. Если при нормальном течении событий русское царство должно было как следует повзрослеть, заматереть и лишь тогда закуситься с дряхлеющей османской империей. Но сейчас османы, в том числе благодаря самому Мехмеду, находятся на пике могущества. Тогда как русское царство, не смотря на все усилия Ивана Третьего, ещё мало и слабо. Царю Ивану требуется время.
Мехмеду тоже нужно было время чтобы провести необходимые преобразования, обучить контроллеров и убедиться в их полной и безоговорочной верности и так далее. Отсюда негласный договор — ты не нападаешь на меня, и я не нападаю на тебя. Но всем договорам, тем более негласным, приходит конец. И тогда единственно важный вопрос — кто нанесёт первый удар, захватит инициативу и тем самым сделает первый шаг к полному уничтожению своего соперника.
Время большой игры наконец-то пришло, — решил Мехмед. Подготовленные им войска выступили в поход на Русь. И одновременно с этим он решил нанести удар изнутри ломая инфраструктуру противника, его материально-производственную базу. Покончив с русским царством и поглотив его ресурсы и технологии, он получит тотальное преимущество в будущей войне с остальными.
Время пришло. Игра началась. Посаженные в момент «ноль» семена неизбежно прорастали ростками и цветами. Но аромат тех цветов был тосклив и ужасен, ибо росли они на человеческой крови.
Историческая справка к четвёртой главе
Глава 5. Самые нетерпеливые птицы — первые вестники
Весь день с утра Леонардо и Михаил работали надо описанием самолетящих огненных стрел, прозванных иностранным словом «ракетами». Точнее Леонардо приводил в порядок записи, а Михаил, в основном, слонялся рядом, жаловался на то, что производство ракет было решено выносить из Приказа Дивных Дел в отдельную, только-только достроенную специально для этого дела, мануфактуру. Михаил вслух мечтал о царской награде, вроде как положенной им за работу над огненными стрелами. Он перебирал имена знакомых девушек мечтая, как одной купит бусы, другой расписной платок, а третьей браслет и как те девушки будут радоваться подаркам и его целовать. В общем всячески мешал и отвлекал Леонардо от бумаг.
Но мастер не обижался. Слушать Михаила было легко и приятно. Да и в целом Леонрадо сейчас чувствовал себя как сытый кот вдоволь наловивший мышей и по той причине временно не обращающий внимание на подозрительные шорохи в погребе и в сенях. Он смаковал удовлетворение от хорошо проделанной работы как иной пьяница, раздобывший по случаю бутылку, смакует и перекатывает на языке первый, самый вкусный и многообещающий глоток.
Конечно, вскоре это чувство пройдёт и захочется нового вызова, новой задачи, но пока, пока можно расслабиться и насладиться ощущением хорошо сделанного дела. Опять же царь Иван, говорят, никогда не скупился на награды тем, кто действительно сделал что-то полезное.
— Подарю Ленке браслет, — вслух мечтал Мишка.
— Так Катьке вроде бы хотел браслет подарить, — поправил Леонардо.
— Нет, Ленке — браслет, а Катьке — бусы, — тут важно не перепутать, я уже обещал.
— Надо было обещать всем браслеты, тогда бы не перепутал. Да и вообще: зачем морочить головы сразу трём девушкам? — спросил Леонардо. — Выбрал бы одну и хорошо.
— Ничего ты не понимаешь!
— Куда уж мне, — усмехнулся мастер.
— Это закон компенсации.
— Какой ещё закон?
— Ну вот смотри: на тебя девушки заглядываются? Заглядываются. А ты проходишь мимо, весь такой погруженный с головой в высокие материи. Потому и приходится мне за тебя отдуваться, сразу троих радовать. Цени мою самоотверженность!
— Ценю. Ты уже всю царскую награду мысленно распределил кому на браслеты, а кому на бусы?
— Браслеты, бусы — ерунда. Только чтобы девиц порадовать. Я ещё матери хочу такую новую штуку купить, которая сама бельё стирать станет, — пообещал Михаил.
Заинтересовавшись, Леонардо оторвался от записей: — Как это?
— Там маленький движетель установлен. Раскочегаришь его и дальше он сам, ты только грязную одёжку туда закидывай и обратно чистую забирай. Настоящее диво, почти как наши ракеты. Но дорогая зараза, только с царской награды и покупать.
— А мать что?
— Не говорил, а то откажется. Скажет не надо ей и лучше сама, но это всё ерунда. Я привезу, без спроса, установлю и пусть пользуется и соседям, за деньгу малую, пользоваться дозволяет. Пусть все соседи знают как сын её, Мишка, в городе хорошо устроился и высоко поднялся раз матери такие подарки дарит. Пародвижители то у нас в деревни уже есть. Два на общинные деньги куплены, а один, маленький, староста лично для себя приобрёл. А таких машин чтобы сами стирали ещё ни у кого в доме нет, я первый буду!