Сергей Сорокин – Командир бомбардировщика - 11 (страница 18)

Литвинов молчит.

— Не цель, — говорит Бабичев.

Литвинов продолжает молчать.

— Товарищ капитан, ну вы скажите, там же...

— Лейтенант Бабичев, — говорит Литвинов спокойно. — Посмотри на меня ещё раз.

Бабичев смотрит.

— Я не подсказываю, — говорит Литвинов. — И над целью я тебе тоже подсказывать не буду, потому что меня там не будет, а если и буду, то в другой машине и с другими заботами. Читай карточку и отвечай по ней.

Бабичев читает ещё раз. Лицо у него постепенно меняется — он перестаёт коситься на Литвинова и начинает шевелить губами.

— Тут нету признаков, — говорит он наконец.

— Каких?

— Никаких из наших. Дорога слабо, огни ничего не значат, ширина не признак, движения нет. Полоса одна.

— И?

— И я не знаю, что это.

— Вот, — говорит Литвинов. — Скажи это целиком.

— Не опознано, — говорит Бабичев.

— Правильно, — говорит Литвинов. — Садись.

Бабичев опускается на лавку и ещё раз читает карточку — теперь уже не ищет подсказки в лице штурмана.

Дальше начинается вторая часть занятия, и она мне нравится ещё больше.

— Хорошо, — говорит Литвинов. — Ты сказал «не опознано». Теперь: что ты делаешь дальше? У тебя под брюхом полторы тонны.

— Ухожу.

— Куда?

— Ну... домой.

— С бомбами?

Бабичев мнётся.

— Отвечайте все, — говорит Литвинов, обращаясь к залу. — Что делаем с нагрузкой при отказе от сброса.

Начинается разнобой.

Один говорит — везти домой. Другой — сбросить в реку. Третий — на запасную цель.

— Стоп, — говорит Литвинов. — По порядку. Запасная цель есть?

— Есть, — говорит Зорин. — Но она в приказе названа, и она не гражданская переправа. Гражданская переправа не является запасной целью ни при каких условиях. Это, кстати, товарищ майор велел записать отдельно.

— Велел, — подтверждаю я. — И повторяю при всех: если вы не опознали военную, вы не идёте на село. Никогда. Ни как на «хоть что-то».

— Второе, — продолжает Литвинов. — Если запасная недоступна — топливо, погода, повреждение. Тогда район аварийного сброса, он указан в листах: излучина в семи километрах северо-восточнее, там нет жилья, я лично проверял по двум картам и по снимку.

— А просто домой с бомбами? — спрашивает кто-то.

— Можно, — говорит Литвинов. — Но по условиям: если замки исправны и если командир доложил и получил разрешение на посадку с нагрузкой. Не самовольно.

— А если замки неисправны?

— При отказе рабочего сброса пробуешь предусмотренный аварийный в назначенном районе. Если нагрузка не уходит и им, сообщаешь земле, выполняешь особый порядок посадки; приказ не заставит неисправный замок открыться.

Глава 6

Всё это они записывают в свои листы, и я смотрю на эти пятнадцать склонённых голов и думаю, что два года назад такая процедура показалась бы всем нам, включая меня, вредной блажью.

Третья часть занятия — самая короткая и самая полезная.

— Теперь, — говорит Литвинов, — отрабатываем доклад.

— Какой доклад?

— Об отказе от сброса. — Он оглядывает зал. — Товарищи, я вас знаю. Вы сейчас над целью не сбросите, потому что правильно не опознаете. А потом полтора часа будете лететь домой и сочинять, как вы это объясните. И на земле начнёте с длинного рассказа, какие вы молодцы, что не сбросили.

По залу проходит смешок — узнают себя.

— Так вот, — говорит Литвинов. — Доклад звучит так: «Цель не опознана, сброс не производил, нагрузку — так-то». И всё. Оправдываться не надо. Кто хочет — потом на разборе объяснит подробно.

— А если спросят «почему»?

— Тогда ответишь: «Не было второго признака». Тоже всё.

— Повторим, — говорит Литвинов. — Зорин.

Зорин, командир эскадрильи, кавалер и вообще человек, у которого за спиной полторы сотни вылетов, послушно встаёт и говорит:

— Цель не опознана, сброс не производил, груз в районе сброса.

— Сивков.

Сивков повторяет.

Потом по очереди все.

— Товарищ майор, — говорит Литвинов последним. — Вы тоже.

В зале становится тихо.

Я встаю.

Я, вообще говоря, мог бы этого не делать. И все в зале это знают, и половина из них ожидает, что я сейчас как-нибудь вежливо отшучусь, потому что командир полка не должен отчитываться перед строем в учебной формуле.

— Цель не опознана, — говорю я. — Сброс не производил. Нагрузку вывез в район сброса.

Сажусь.

— Правило работает для всех, — говорит Литвинов в тишину. — Включая того, кто его придумал. Занятие окончено.

Мария приезжает в субботу.

Мы договорились об этом ещё две недели назад, письмами, и договорились по-взрослому: не «приезжай, если сможешь», а через её начальство и моё, с точным указанием часов.

Её санитарный поезд стоит на пересыльной станции с двенадцати до двадцати одного — плановая стоянка, разгрузка, пополнение. У неё свободны с четырнадцати до восемнадцати.

У меня свободно столько же: от нас до станции полтора часа на «виллисе», который мне дают ровно на этот день, и я, честно говоря, полдня перед этим боюсь, что придёт задача и всё сорвётся.

Задача не приходит.

Станция — это шум, гарь, лязг и толпа, и найти в ней конкретного человека можно только по договорённости.

Мы договорились: у водокачки, в два.