Сергей Сорокин – Битва за москву 1941 - 7 (страница 13)

— Вот. — Она усмехнулась кривовато. — Значит, всё-таки не всю правду.

— Не всю, — сказал я. — Но и не красивее, чем было. Напишите, что он делал. Он у затвора стоял, когда по позиции ударило? Стоял. Напишите: «Он работал у орудия под огнём и не отошёл от него. Когда его ранило, его вынесли товарищи, он был жив, его несли к медикам». Это она проверить сможет у любого, кто вернётся. И это не хуже вашего «героя», это тяжелее.

Она отошла к сугробу, положила лист на планшет и стала переписывать, стоя, дуя на пальцы. Я ждал. Мимо прошёл наряд с термосами, кто-то сказал: «Товарищ лейтенант, здравия желаю», — она кивнула, не отрываясь.

— Читаю, — сказала она наконец. — «Ваш муж служил у орудия заряжающим. В бою за переправу он заряжал орудие под обстрелом и не ушёл с позиции, когда по нам стали бить прицельно. Он был тяжело ранен осколками. Его вынесли на руках наши бойцы, он был ещё жив, его донесли до медиков. Я командовала этим орудием и находилась в трёх шагах от него». Дальше про детей. Так?

— Последнее уберите.

— Что?

— «Я находилась в трёх шагах». — Я смотрел не на неё, а на дорогу. — Вы это для себя пишете, не для неё. Вы у неё прощения просите, что живы.

Она дёрнулась так, будто я её толкнул.

— Вы много себе позволяете, сержант.

— Позволяю, — согласился я. — Не пишите. Или напишите, но не там. В конце, отдельно, когда про детей спросите. А в том месте, где про его смерть, не надо ей вас. Там должен быть он один.

Самойлова смотрела на меня секунд пять, и я успел подумать, что сейчас получу по полной. Потом она вычеркнула строку одним движением, коротким и злым.

— Ладно, — сказала она. — Ладно, Гринёв. Вы редкая сволочь, но вы правы.

— Бывает.

Она достала из планшета схему: перед выходом из штаба забрала её, чтобы дописать время смены позиции. Положила на мой планшет, показала добавленную стрелку.

— Схему берите, дополненную. — Она застегнула свой планшет. — И вот что. Мне через пять дней тащить орудие через лес на тот берег, и я не представляю как. Мост там гнилой. Но об этом отдельно. Завтра к вечеру зайду, с мостовиком, если у вас будет где сесть.

— Будет, — сказал я и почувствовал в кармане ключ с биркой.

Вешку в лёд поставили Хвостов с сапёром ещё вчера — сосновая жердь с привязанным куском красной байки, и таких вешек по колее стояло одиннадцать штук, я считал. Колея шла не прямо, а дугой, уходя от свай метров на сорок вниз по течению, потому что у свай была промоина, та самая, в которую провалился немецкий сапёр.

К часу дня по спуску пошёл обоз.

Я стоял на береговом изломе и смотрел, как они входят на лёд: сани, сани, потом повозка с бочкой, потом опять сани. Старший шёл пешком у головной лошади. Первые четверо прошли по колее правильно, и я уже подумал, что мне тут и делать нечего.

Пятый возчик свернул.

Он свернул не со зла — я по спине видел, что он просто решил не идти дугой, когда напрямик до того берега было вдвое ближе, а лёд там лежал ровный, синеватый, гладкий, без единой трещины на вид, и снегу на нём почти не было — сдуло.

— Стой! — крикнул я и пошёл по откосу вниз, оскальзываясь. — Обоз, стой! Шестой, седьмой — стоять на берегу!

Возчик натянул вожжи. Лошадь стала боком, сани повело. Старший у головной подводы крикнул придержать колонну; возчик слез, выровнял лошадь за уздцы и передал её подошедшему ездовому.

— Ты чего орёшь? — сказал он не грубо, а с обидой; был он немолодой, в треухе, с заиндевевшими усами. — Я ж вижу, где лёд. Я, милый, на реке вырос.

— Вижу, что вырос, — сказал я, подходя. — Слезь с саней и пройди со мной десять шагов. Только за мной след в след.

— Чего ходить-то.

— Слезь.

Подошёл старший обоза, немолодой старшина с заспанным сердитым лицом, и сразу начал:

— В чём задержка? Мне к четырнадцати ноль-ноль на том берегу быть, у меня крупа и…

— Две минуты, товарищ старшина. Пойдёмте оба.

Я провёл их по своему следу на десять шагов в сторону — туда, куда собирался съезжать возчик. Опустился на корточки, смёл варежкой позёмку и показал.

Трещина шла от промоины наискось, как чёрная волосяная линия под слоем натёка. Она была закрыта сверху свежим ледком, намёрзшим за две ночи, и потому и не видна, и потому и снега на ней не держалось: тут вода подходила близко, и снег подтаивал и сдувался.

— Вот. И вон там ещё, видите, где темнее пятно. Это не тень. Это вода в трёх сантиметрах.

Возчик присел, снял варежку и потрогал голой рукой. Потом постучал костяшками — звук был не тот, что на колее: глуше, коротко, без звона.

— Мать честная, — сказал он. — А сверху-то как хорошо лежит.

— Хорошо лежит, — согласился я. — Тут во время того боя сапёр немецкий провалился по грудь, вон у той сваи. Его щупом вытаскивали.

Старшина посмотрел на промоину, потом на свою колонну, растянувшуюся по берегу, и сделался ещё сердитее — но уже не на меня.

— Пантелеймон, — сказал он возчику. — Слышал?

— Слышал.

— Разворачивай в колею. — И, повернувшись к своим, заорал в полный голос, так что эхо пошло по реке: — Все слушают сюда! Идти по вешкам! Кто увидит чистый лёд и обрадуется — тот и потонет! Чистый — значит вода близко, снег стаял! Интервал двадцать шагов, не толпиться! Сорокин, ты понял? Повтори!

— Понял, интервал двадцать, — отозвался откуда-то Сорокин.

— Не «понял», а повтори, почему чистый лёд плохой!

— Потому что вода близко и снег с него стаял.

— Вот.

Я постоял ещё минут пятнадцать. Старшина сам развёл сани по интервалу, сам довёл первую половину до середины и вернулся за второй; на середине он останавливался и оглядывался, проверяя, тянутся ли за ним. Один раз крикнул мне: «Сержант, а у поворота вешка косо стоит, не сбило?» — и я крикнул, что косо она стоит нарочно, показывает, в какую сторону обходить.

После этого я ушёл. Не потому, что стало неинтересно, а потому, что дальше моего участия уже не требовалось, и торчать на льду с умным видом было бы просто способом греться о собственную полезность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.