Сергей Соколюк – Преддверие Ада (страница 22)

- Я и не утрирую, Гитарист! В наших руках, возможно, что-то важное. Кто-то это нес, а потом погиб. Не просто же так!

- А, может, эта папка не представляет ценности. Зачем нам из-за нее погибать?

- Если она не представляет ценности, то нам нечего боятся.

Гитарист секунду подумал, но тут же резко снял с плеча "Обокан" и, передернув затвор, направил на меня. От такого развития событий я даже оторопел и чуть было не присел там, где стоял.

Взгляд Гитариста был прикован не ко мне, а к папке. У меня сложилось такое впечатление, что он не из-за нас-то вовсе беспокоится.

- Ты убьешь меня, Гитарист? - с презрением в голосе сказал я. - Ты этого хочешь?

- Не хочу, - виновато говорил Гитарист. - Но, возможно, придется.

- Похоже, ты представляешь куда более существенную угрозу, нежели эта чертова штуковина.

Сказав эту фразу я потянулся за папкой, после чего протянул ее Гитаристу. И тот, даже не открыв ее, принялся поджигать зажигалкой. Разгорелась папка замечательно. Поэтому сталкер просто кинул ее на землю догорать. Пластик разгорелся сильнее и от него повалил густой черный дым, поэтому увидеть останки пока не имелось возможности.

У Гитариста на лице не возникло никакого облегчения или радости. Скорее, возникло выражение разочарования. Как будто у него и была лишь эта цель, а теперь никакой цели нет, и ему теперь нечего делать.

- Прости, - тихо сказал он. - Так было надо.

- Да ладно уж, - многозначительно улыбнулся я. - Я тебя понимаю.

Пока мы шли к свалке на небе появились просветы. Гитарист же все это время был в каком-то смятении и постоянно нервно дергался и вздрагивал. Но я не стал его расспрашивать об этом, а лишь снова улыбнулся.

- Жалко, все-таки папку, - пожаловался Видик. - Мало ли чего там.

- Точно, - кивнул я. - Очень жаль.

- Зато сон будет крепче и нервы прочнее, - подбодрял Гитарист.

Как- то было странно, что он не почувствовал необычайной легкости папки. Ведь, я еще в баре все вытряхнул в рюкзак, заметив, что Гитарист как-то косо на нее смотрит. Или он так спешил, что не обратил внимания? Как-то он темнил, и темень эта мне совсем не нравилась, ведь теперь я не мог ему доверять. Хотя, я перестал ему доверять еще тогда, когда на руке его обнаружилась татуировка.

Как- то все это было странно. Сперва Гитарист упал из ниоткуда на голову, якобы с Дикой Территории. Потом эта татуировка. А дальше он пытался уговорить нас идти на Склады, как будто бы зная о нашей будущей находке. А там и история с папкой. Если все это совпадение, то мир явно перевернулся с ног на голову.

Такое было ощущение, что Гитарист был просто запрограммирован для того, чтобы не подпустить нас к папке, а сейчас у него была ломка оттого, что цели больше нет. Прямо терминатор какой-то.

- Вали их! - послышался голос из-за кустарника.

Секунду спустя пуля истерически просвистела возле уха. Быстро схватив в руки автомат, я нырнул с тропы в кусты, чуть не влетев в "мышеловку". Куда подевались Видик с Гитаристом я не видел, однако на тропе их уже не было.

Я прижался к земле и перестал двигаться, чтобы ненароком не угодить под шальную. Пули, рассекая воздух, прорезали листья и врезались в землю и деревья. Следовало встать и перебраться за дерево, но я не рискнул приподнять даже головы. А еще так не кстати начала ныть нога.

С круглыми глазами я пролежал на земле еще минуты две. Глаза мои округлились еще больше, когда перед лицом прокатилась граната. Машинально замахав руками я пытался подцепить скользкую смерть хотя бы пальцем. После того, как мне удалось ее схватить, я со всей силы швырнул ее за деревья.

В воздухе громко хлопнуло, и во все стороны полетели листья и куски коры. Через секунду стрельба закончилась, и я, наконец, приподнял голову. По дороге осторожно шли трое "долговцев". Один из них снял с лица респиратор и вытер рукой губы. Это был Увал - сталкер, которого я как-то выручил деньгами на Свалке.

- Стойте! - крикнул я, приподнимаясь с земли, но тут же под ногами подлетели куски земли, взборожденные пулей. - Увал! Это Подводник! Не стреляй!

Увал опустил автомат и подошел поближе. Выйдя на тропу я насчитал не то что три, а целую дюжину "долговцев". Насколько я понял, Увал был здесь кем-то вроде главного. Это значило, что он должен был позаботиться о том, чтобы в нас не стреляли.

- Прости, брат, - сказал он мне. - Мы было подумали, что это "монолит".

Видик и Гитарист осторожно выползли из кустов, которые были с противоположной стороны от того места, где прятался я. Видик, открыв рот, с интересом разглядывал "долговцев" и постоянно чесал затылок. А Гитарист же просто фыркнул и стал разглядывать кровь, просочившуюся через бинты.

- "Монолит"? - спросил я. - Так это все же "монолит" сделал?

- Ты что, Подводник? - подойдя вплотную удивился Увал. - С Луны свалился? Где же ты был последние несколько дней?

- Прости, Увал, я тебе это попозже расскажу, - сказал я, опираясь на автомат, давая отдохнуть раненой ноге. - Так, что же все-таки случилось?

Увал посмотрел по сторонам, видимо высматривая место, где можно присесть, но, за неимением выбора, плюхнулся на землю. Я же сел аккуратно, чтобы не мотать зазря больную ногу, которая никак не хотела униматься.

- Тогда рассказываю по порядку, - сказал сталкер и снял с головы капюшон, оголяя такую же "волосистую" голову, как у Видика. - Дней девять назад группа каких-то сталкеров сумела просочиться через выжигатель, а там они нарыли что-то очень важное. Какие-то документы, вроде. Ну, в общем, сумели они вырваться назад, но за ними уже погоня гналась из "монолитовцев". Те сталкеры показали эту вещицу анархистам, то бишь "свободе". А те, в свое время, о чем-то перетерли с нашим генералом. Я не знаю, что это были за документы, но ради них "долг" и "свобода" стали биться бок о бок, что само по себе противоестественно…

- Чего замолчал? - поторопил я Увала.

- Так вот, - продолжил сталкер. - Погибли тогда все сталкеры. Кроме двух наших, которым удалось уйти и принести документы бармену. Не знаю, что же это были за документы, однако бармен стал их постоянно носить при себе, и никому не показывал. Только говорил постоянно: "Они же нас тут всех за такое". В общем, со всей Зоны стянулись все "долговцы", "свободовцы" и даже некоторые бандиты. Казалось, такой толпой нас было не взять. Однако "монолит" уничтожал всех на своем пути. Всего за четыре дня они убивали все и вся, кто вставал на дороге. Только наш отряд застрял тут. Мутанты хреновы из Долины перлись. А потом по рации перестали передавать сообщения. Бармен что-то пытался сказать напоследок, но из-за шума выстрелов ничего не было слышно…

Когда Увал замолчал, все по-прежнему слушали его, несмотря на тишину. Я сидел на месте и не шевелился, чтобы не нарушить идиллию, сложившуюся в Зоне. Это, конечно, было глупо. В Зоне никогда не было идиллии. Но, хотя бы, иллюзию этой самой идиллии нужно было сохранить.

Во мне сидело то, в чем боятся признаться себе многие сталкеры. Мне было необычайно страшно. Так страшно мне еще не было никогда. Я был уже не в той Зоне, что была неделю назад. Это была уже страшная Зона. Еще страшнее, чем была раньше. Пожар прошелся по огромному лесу, а я сидел на пепелище. Подумать только. Столько людей погибло. Даже не сотни. Тысячи. Ведь в одной только "свободе" было около четырех тысяч человек. А в "долге" и того больше. Сколько же жизней, таких как моя или Видика, ушло в никуда. Сколько планов не осуществилось? Сколько дел было не сделано? А все из-за какой-то желтой папки, которая появилась не в том месте, не в то время. Килограмм бумаги был смертоноснее ящика с динамитом.

Безусловно, Гитарист был прав - она слишком опасна. Однако, сейчас я уж точно никуда ее не дену. Пускай я погибну, но меня не будет томить страшная пелена неизвестности.

Я настолько погрузился в раздумья, что не заметил "долговца", подошедшего ко мне поближе. Я поднял на него печальный взгляд и поднялся на ноги.

- А ты и подумать не мог, что все так обернется? - спросил он меня.

- В смысле? - не понял я.

- Тогда, месяцев семь назад, - пояснил сталкер, медленно стягивая с лица противогаз.

К моему удивлению передо мной стоял Альпинист. Живой и невредимый. Такой же как и был. Не считая разве что шрама от уголка губы до уха, и потяжелевшего взгляда. Вот он - Алексей Щебнецов собственной персоной.

Альпинист расплылся в широкой улыбке, которую шрам даже украшал. Но я так и не знал, плакать мне или смеяться. С одной стороны друзья, встретившиеся после долгой разлуки. А с другой - предатель и тот, кого он предал… Оставил умирать… Истекать кровью… Как низко… Как подло…

- Ты не рад меня видеть, Подводник? - с сожалением в голосе произнес Альпинист.

- Рад, - тихо ответил я. - Просто… Я… Это…

- Не волнуйся, Серега, - говорил Альпинист. - Ты не сделал ничего такого, за что я не мог бы тебя простить. Или Диму. Так и передай ему…

- Простит он! - воскликнул я. - Я себя не прощу! Понимаешь? Я сам! А Димы и в живых-то нет!

- Как нет? - лицо Альпиниста побледнело, а от улыбки не осталось и следа.

- А так и нет! - закричал я. - Ты тут сидишь в своей выгребной яме и ни черта не знаешь!

- Не кричи на меня, Подводник! - в ответ повысил голос Альпинист. - Так ты встречаешь своего друга, да? Воплями! Да какое ты имеешь право? Бросив меня умирать… Я тебя простил, но этого терпеть не буду. Выгребная яма… Если ты не забыл, то тоже сидишь в тое же яме, что и я, оставив прошлое наверху!