Сергей Соколов – Опергруппа, на выезд! (страница 32)
— Да пока ничего. Служба.
Крутобокий «Пинск» замер у причала. Засуетились грузчики. Перегоняя друг друга, высыпали пассажиры. Щелкают фотоаппараты, расхватывают свежие газеты, журналы. Обычная сутолока речного вокзала.
Потом началась посадка. Среди пассажиров четвертого класса Александр Карпов и Василий Зотов. Расстелили на жестких лавках свои промытые дождями плащи, прилегли. Но до сна ли им сейчас?
— Начнем, Евграфович, что ли?
— Давай. Попытаемся представить себя на месте Тенина…
Зотов подошел к группе матросов, прилаживавших получше в трюме ящики.
— Ребята, выручите! В кассе билеты были только в четвертый класс, а мне с приятелем далековато — до Ярославля. Как бы каюту достать?
— А у помощника капитана были? Наверное, есть резерв.
— Как я сразу не подумал об этом! Спасибо, хлопцы!..
Вот и каюта с табличкой «Помощник капитана». Дверь приоткрыта.
Василий заглянул.
— Разрешите?
— Пожалуйста! Чем могу служить?
— Да вот, как бы каюту на двоих получить. Доплачу.
— К сожалению, пока все занято. Должна в Кинешме освободиться одна…
Зотов вернулся к себе, в четвертый.
— Ну как, товарищ, не получилось? — увидев грустное лицо Василия, поинтересовался один из матросов.
— Нет, не получилось. Придется на лавке бока обминать.
— Постой, постой, у Кутькина как будто пустая сегодня каюта.
— А кто это?
— Наш матрос. Иногда свою каюту сдает пассажирам, если попросят хорошенько. Он в четырехместной живет. Жена плавала с ним, вот и дали ему. А сейчас она на берегу.
— Найти-то его где?
— В машинном. На вахте сейчас. Скоро сменится. Такой среднего роста, плотный. Волосы ершиком. Вон в ту каюту как пойдет, так и ловите, а то опоздаете. Еще, наверное, желающие найдутся.
Не так ли все начиналось у Тенина в этот злополучный вечер?
Утро было хмурым, моросил мелкий дождик. Серые берега, серое небо, серая даль. И настроение у наших знакомых было под стать погоде. Одолевали сомнения: здесь ли ищут кончик веревочки?
Однако сведения, добытые вчера, кое-что уже давали. Вот, например, матрос, который сдает каюту, «если его хорошо попросить», — надо к нему хорошенько присмотреться. Или вот насчет буфета. Как ни упрашивали вчера буфетчицу, так и не продала колбасы. Сказала, как обрезала: «Одиннадцать часов. Все! Буфет закрыт. Я тоже должна отдыхать». Матросы подтвердили: «Наша Ниночка-буфетчица строгая. Порядок любит. Правда, нашему брату, если на смене задержался, и после закрытия продаст пачку папирос, бутылочку пивца». Борис видел Тенина с колбасой примерно в 23-30. Значит, кто-то из команды помог ему «уговорить» Ниночку или сам купил для него. Но кто?
Поеживаясь от холода, Карпов и Зотов вышли на палубу.
— Думаю, что надо открываться, — сказал Александр. — Одним нам ничего не сделать.
— Об этом и я думал, — ответил Василий. — К капитану сначала надо сходить. Обязательно поможет. Вчера видел его — представительный, лицо открытое, доверие вызывает.
Они отправились к капитану.
— Заходите, заходите! Будьте как дома! — Улыбка расплылась по лицу Тернова. — Очень рад, когда пассажиры заходят, подсказывают, какие у нас упущения, как еще лучше обслуживать вашего брата.
Но, увидев красные книжечки, где чернели слова «уголовный розыск», приметно нахмурился.
— Мы к вам, товарищ капитан, за помощью. Может быть, и подскажете что.
— Да вы не официальничайте, друзья. Звать меня Иван Иванович. Может, «Тбилиси» по маленькой. Для знакомства…
— Нет, Иван Иванович, спасибо. Перейдем к делу. Мы вам полностью доверяем говорить будем в открытую. Есть предположение, что на вашем судне был убит человек.
— Что?! Доказательства! — Лицо капитана покраснело, лоб покрылся испариной. — Не может быть! Команду зернышко к зернышку подбираю. Всю шелуху отвеиваю.
— Пока, товарищ капитан, взгляните на эту штуку.
— Обыкновенный гаечный ключ. У нас такие же есть. А что?
— Вот этим ключом был убит человек. Потом труп выбросили за борт, привязав этот ключ к телу.
— Выбросьте из головы ваши подозрения! Шутка ли, на моем «Пинске»… С милицией никогда не имел дел и иметь их не собираюсь. Каюта готова, вас проводят!
— Вот так помощь! — Александр недоуменно смотрел на своего приятеля. — Рассчитывали… А что получилось?..
…Тернов, чуть помедлив, постучал в дверь, на которой была маленькая дощечка: «Начальник пароходства».
— Входите!
Он вошел и вдруг замер на месте: рядом с начальником пароходства сидели… Карпов и Зотов. Опередили его эти милиционеры.
Переборов секундную нерешительность, Тернов стал наступать:
— Товарищ начальник! Вот, подозревают… Только этого я не оставлю… На моем «Пинске»… Клевета! Вы же меня знаете!
— Не ожидал я от вас, товарищ Тернов, — голос начальника пароходства звучал резко. — Хороший работник… и вдруг вместо помощи — палки в колеса! Дело-то оборачивается не так, как бы вам хотелось…
— Разрешите, я продолжу? — Карпов в упор смотрел на капитана «Пинска». — Итак, после нашего разговора Тернов начал «инструктировать» команду. Один из членов команды сообщил нам следующее: «Капитан собрал в машинном отделении вахту и сказал: «Говорят, что на нашем корабле убит человек. А я этому не верю. Милиция запуталась и решила свалить все с больной головы на здоровую. Если будут с вами беседовать, отвечайте, что такого у нас быть не могло». Когда ж один из матросов сказал, что милиции надо помочь разобраться, капитан прикрикнул: «Что, на берег захотел?!»
Чем дальше говорил Александр Евграфович, тем мрачнее становился Тернов.
— Капитан «Пинска», как нам стало известно, беседуя с членами команды, приказал молчать об исчезновении второго гаечного ключа для регулирования лопастей ходовых колес. Но, несмотря на это, в команде нашлись люди, которые, не в пример капитану, оказались честными. Вот протоколы опознания… Гаечный ключ — на нем есть метка «Н», оставленная мотористом, — принадлежал пароходу «Пинск». Правда, механик это отрицает.
— Значит, ошибки нет? — начальник пароходства внимательно прочитал протоколы.
— Нет. Проверено тщательно. Этим занимался следователь прокуратуры. Он вместе с моим товарищем был на судне. Я продолжаю дальше» По прибытии в Кинешму капитан на берегу о чем-то беседовал с матросом Кутькиным. Когда они заметили, что мы наблюдаем, разошлись в разные стороны. Мы спросили этого матроса, о чем он говорил с капитаном, и тот сказал, что капитан просил его поискать в книжном магазине книгу «Военная тайна» Шейнина. Но вместо книжного магазина Кутькин зашел в ресторан, выпил водки, вернулся на судно одним из последних.
С судна были уволены два матроса. Помощник капитана высказал предположение, что один из них замешан в убийстве. Характеристику дал обоим весьма нелестную. Однако проверкой установлено, что эти два матроса уволены за «неуживчивость» с капитаном. Хорошие ребята, вне всяких подозрений…
— Я думаю, достаточно, — начальник пароходства посмотрел на секретаря парткома. — Много и так рассказал нам товарищ Карпов. Да, еще один вопрос. Если можно, то ответьте, пожалуйста, кого вы подозреваете?
— Есть один матрос. Сейчас следователь прокуратуры и наш работник выясняют все обстоятельства. В каюте обнаружены следы, похожие на кровь, их взяли на исследование.
— Что же вам требуется? Да, вы уже говорили. Вот что, товарищ Тернов. Мы здесь посовещались и решили, что до выяснения всех обстоятельств дела вы не можете находиться на судне.
Кают-компания набита до отказа. Здесь идет большой разговор. Матросы, кочегары, мотористы внимательно смотрят на молодого парня в прокурорском кителе.
— Во время рейса из Рыбинска был убит и выброшен через иллюминатор пассажир Тенин. Цель убийства — ограбление. Убит он гаечным ключом. Преступник пытался замести следы. Но вы помогли разоблачить его, по крупинкам собрать улики.
Кутькин не поднимает головы. Сопротивляться уже бесполезно — рука Зотова легла на его плечо…
Голубой «газик» быстро взбежал вверх по Флотскому спуску и скрылся за поворотом. А вместе с ним и закончилась операция, где все неизвестные теперь стали известными.
Иначе он поступить не мог…
Дочери приходят сюда часто, чуть не каждый день. Придут, положат на буро-красный холмик букет полевых цветов. Они подолгу всматриваются в портрет на обелиске, ловят искринки его улыбающихся глаз…
Под портретом строчки:
Потом дочери идут по поселку. Идут по улицам, где еще ходил он, смелый, жизнерадостный. Делал все, чтобы спокойно жили другие, чтобы нигде не гасла человеческая радость. На этих улицах воевал он с теми, кто не шел, а петлял по жизни. Одних призывал к порядку, другим — помогал…
Александра Белевцева нет. Но жители поселка Борисоглебский помнят о нем. Одна из улиц поселка теперь стала улицей имени капитана Белевцева. Добрый след, в людских сердцах оставил этот милиционер.