Сергей Соболев – Стальной Прометей (страница 3)
Честно говоря, первым делом я подумал, что они решили устроить мне анимацию. Ну типа, поздравляем с новой жизнью, и все такое.
«Обнаружена новая форма жизни» – я чуть не подпрыгнул от удивления, когда услышал металлический голос у себя в голове. Внизу поля зрения появилась соответствующая надпись. Затем фигура человека-рыба выделилась белым по контуру и сбоку появилась коротка-справка с указанием. Название существа отсутствовало. В справочном поле красовалась строка «информации нет. Добавить сведения?».
Пока я раздумывал, рыб дернулся вперед, выхватывая из-за пояса короткую палку, и ткнул меня ею в бок.
Боли я не почувствовал. Это было как короткое замыкание: по экрану прошли волны, перемежавшиеся белым шумом. Тело в момент перестало слушаться, и меня словно парализовало. Бессильной грудой металла я рухнул на пол.
Сознание работало. Я увидел, как перекосило рыбью харю, и как он со злостью пнул меня по бедру.
– Ты еще мне смеешь указывать?! – прошипел тварь, – да я тебя в секунду развалю!
Он сплюнул на пол, так удачно попав мне в голову. И я понял, что с рыбой шутки лучше не шутить.
Особенно если учесть тот факт, что у него есть пульт управления меня.
Иначе от этой селедки не осталось бы и тухлого рассола.
Но говорить и двигаться я не мог, оставалось только с ненавистью смотреть на обидчика.
– Погоди-ка, – рыба смежила веки, и злоба на ее морде сменилась выражением заинтересованности, – так ты не пустой что ли?
Перепончатая ладонь опустилась, поворачивая вбок мою голову. Раздался щелчок. Рыба наклонилась ко мне вплотную, что-то рассматривая у меня на левом виске. Видеть что там, я конечно не мог.
Надо сказать, разглядывала долго, секунд двадцать точно. А затем отстранилась, и нависла надо мной, прижав к подбородку перепончатую лапу.
Подумав о чем-то, снова взяла палку, и еще раз ткнула меня в бок.
– Не пустая кукла, – сказала рыба, обращаясь куда-то в пустоту, – это очень интересно. Божественный и высшие будут довольны, им нравятся такие игрушки…
Это какие-такие игрушки? Я ничего не понял.
Рыб перевел взгляд на меня. Желтые глаза блеснули.
– Ты когда сдох-то? – спросил он меня. Тон его в этот момент звучал более дружелюбно, чем прежде.
– В смысле – сдох? – не понял я. – Я вроде живой…
– Ну, когда тебя в куклу поместили, – уточнил рыб, – в каком году хоть? Какой эпохи?
– Две тысячи девяносто пятый на дворе был, – не хотя ответил я, – но я не умирал, мой врач попытался спасти мое тело…
– Не интересно, – махнул рукой рыб, – древний ты, как океан. Но мне плевать. И всем остальным тоже. Поднимайся. Отведу тебя к высшим на развлечение.
– В смысле?!
От услышанного я опешил. Где-то внутри груди зажегся тревожный огонек. Какие развлечения? Какая древность?! Что ты несешь?!
Как только ко мне вернулась способность двигаться, я подпрыгнул и попытался ухватить рыба за грудки, но тот оказался проворнее, и выставил вперед палку.
– Дернешься – убью, – прошипел он, оскалив острые зубы.
Выглядел рыб серьезно, поэтому мне ничего не оставалось кроме как поднять руки вверх.
– О'кей, – сказал я, – обещаю не делать резких движений.
– Вали давай, – рыб качнул своим оружием, показывая что мне нужно повернуться. Мы прошли с ним в глубь помещения. Рыб вел меня перед собой, держа на «мушке». Мы шли вдоль распахнутых кофров, до тех пор пока не наткнулись на металлическую дверь. Открывалась она не в сторону, а вверх. Я это понял сразу, так как на ней не было ни ручек, ни петель. Рыб с великой осторожностью нажал на кнопку в стене, и передо мной открылся длинный темный коридор, уходящий во мрак.
– Вперед, – скомандовал рыб.
Коридор был узковат для меня. Стены напирали отовсюду, с потолка капала вода. Более того, потолок был низок, и чтобы не биться башкой, мне пришлось согнуть голову и идти вперед затылком.
Мой траурный конвоир вел меня куда-то во тьму коридора, и мне оставалось подчиниться. Боли после тех тычков палкой я конечно же не чувствовал, что не могло не радовать. Однако та штука у него в руках могла плохо влиять на техническое состояние моего тела. Так что оставалось просто идти вперед, и не бесить рыбу.
Вопросов у меня было больше, чем ответов. Мы все шли и шли, коридор тянулся по прямой, никуда не разветвляясь. Передо мной только высились мрачные металлические своды, да изредка тишину прерывал звук капающей воды.
– Рыба, – осторожно позвал я, и тут же чуть нагнулся вперед, ожидая удара.
Но ничего не произошло.
– Что надо? – отозвался конвоир. Смотри-ка на «рыбу» не обиделся. Уже хорошо.
– А какой сейчас год?
Мне было ужасно интересно, куда же меня все-таки забросило.
На мгновение я услышал, как шлепающие шаги рыбы стали тише и как будто неуверенней.
– Первый, в правлении Божественного, – ответил он, и в голосе его послышались нотки неуверенности. Рыба дала петуха.
Ха-ха. Смешно.
Я усмехнулся. Неужели он сам не знает?
– А тебе-то какая разница, мусор? – тут же отозвался рыб, поняв, что над ним смеются.
– Да так, просто думаю, – отозвался я. – Смотри, я умер, если так понимать, в двухтысячных годах от рождества Христова. Вот и размышляю, сколько же лет прошло.
Действительно, я пришел к выводу, что скорее всего действительно погиб когда-то. А моим последним воспоминанием на переписанном сознании осталась, собственно, медицинская процедура.
И я никак не могу знать, что же было дальше. Сколько прошло лет, где я оказался, зачем, на какой планете…Молодец, Хабиб. Успел-таки таки выполнить свое обещание, и дать мне тело.
Глава 4, Седрик
Отплыв немного и убедившись, что погони больше нет, Седрик остановился и прикоснулся кончиками пальцев к порезанной щеке. Сердце колотилось как бешеное, но в груди становилось с каждым мгновением все холоднее от разливающейся там леденящей ярости. Седрик скрипнул зубами. Нагреть ближнего своего на все, что у него есть – обычное дело на нижних уровнях Прометея. Но с капитаном такая шутка не пройдет. Кинуть себя, как жалкого малька, он никому не позволит, тем более такой гнили, как Алекс. Седрик рывком оттолкнулся от пола. Пара мощных гребков – и он уже плыл по тесным от хлама и ракушечника коридорам вперед, скорее к докам. Полчаса-час – и Алекс с оравой таких же лбов приплывет уродовать его корабль и делать отбивную из капитана и его команды. Седрик стиснул зубы. Стоит как следует подготовиться, и тогда посмотрим, кто из кого сделает отбивную.
К моменту, когда он добрался до доков, злость в нем уже кипела, готовая выплеснуться через край. Собрать команду не составило труда – почти все еще были на месте. Завидев капитана, матросы столпились возле корабля. Седрик вспрыгнул на невысокий ящик, валявшийся тут же:
– Сюда идет Алекс со своей шайкой, и я намерен его как следует взгреть. Кто боится этого жирного говнюка, – Седрик обвел взглядом свою команду, – пусть уходит сейчас.
Капитан выдержал небольшую паузу. Члены команды нерешительно переглядывались между собой. Боятся жирного урода, – раздраженно подумал Седрик.
– Капитан… – нерешительно поднялся боцман, – из-за чего весь сыр-бор? И где наш барыш?
– Из-за чего весь сыр-бор? – переспросил Седрик, – Из-за того, что жирдяй хочет вас нагреть, как паршивых мальков! У меня есть карта, и следующая экспедиция сделает нас богачами! Ты! – он ткнул пальцем на матроса, – Будешь купаться в деньгах до конца жизни! Ты, – взгляд капитана метнулся к судовому врачу, – откроешь свое заведение у самых ворот верхней станции! Ты – разживешься собственным кораблем! Каждый из вас заживет по-царски после этой экспедиции! Если вы, конечно, не хотите все, что мы добыли собственной кровью, подарить это жирному сухопутному ублюдку за "спасибо"!
Зажигательная речь Седрика произвела на команду ободряющее действие: капитан с удовольствием заметил, как заблестели глаза у матросов, как они начали перемигиваться и толкать друг дружку локтями. Он усилием воли заставал заткнуться мерзкий голосок, который нашептывал, что один из сидящих перед ним – предатель. Иначе как бы Алекс узнал о карте?
Седрик довольно усмехнулся.
– Так я и думал. Отстоим Моржа, – и он любовно похлопал по внутренней обшивке корабля, – и каждый будет богачом! Мы уделывали сам океан, что нам какой-то жирный урод?
В ответ раздались одобрительные возгласы.
– Ну, чего ждете? По местам!
Команда засуетилась. Седрик с кривой усмешкой наблюдал, как его люди достают ножи, будто бы небрежно проверяют подушечками пальцев остроту лезвия, со знанием дела примеривают в ладони тяжелые кастеты. Один из матросов прихватил с палубы пожарный топорик. Предвкушение хорошей драки наполняло его злым задором. Пользуясь тем, что все были заняты и теперь на него никто не обращал внимания, капитан выскользнул с корабля и направился к цистернам, стоящим в углу в доках. Он огляделся по сторонам, но поблизости никого не было. Тогда Седрик протиснулся между цистерн и пробрался к потрепанной металлической обшивке внутренних стен дока. Здесь, за цистернами, она сохранилась еще неплохо – металлические листы, покрытые мутными разводами, лишь кое-где отвалились, обнажая какую-то непонятную драную ткань и змеящиеся под ней провода. Седрик нащупал один лист, на вид довольно крепко привинченный к стене, подцепил его пальцем, немного отогнул и просунул туда карту. Тут она будет целее, много нужных капитану вещей уцелели, будучи спрятаны здесь. Мало ли что. Капитан поежился от неприятного предчувствия, но тут же одернул себя. Что за чушь? За борт предчувствия! Так же незаметно он выскользнул из-за цистерн и, отойдя на от них на несколько шагов, осмотрел док. Помимо Моржа тут стояли еще две небольшие лодки, но сейчас их команду словно ветром сдуло: моряки с Прометея имели неплохое обоняние, по крайней мере, они всегда безошибочно чуяли, когда пахнет жареным. Сейчас им точно пахло: воздух словно искрил от напряжения, нависшего над доком. Команда Моржа уже приготовилась дать бой. Стороннему наблюдателю могло показаться, что это просто компания моряков, отдыхающая на пустых, сваленных как попало ящиках возле своего корабля, но каждый обитатель доков безошибочно улавливал, что сейчас здесь будет неплохая драка: тишина над кораблем нарушалась лишь негромкими похабными шуточками, которыми с нарочитой, наигранной ленцой перебрасывались моряки. Седрик заметил, как побелели костяшки на серых пальцах молодого матроса, сжимающих нож. "Видно, никогда не бывал в таких передрягах," – подумал про себя капитан.