Сергей Смирнов – Я рожден в Советском Союзе (страница 3)
Детство я провел в городе Пугачев Саратовкой области. В Пугачеве был ресторан. Вечером здесь было жарко, потно и кисло. В зале стоял синий туман, который поднимался от дешевых папирос местной публики. Публика вела себя шумно и пьяно. В ресторане пили водку «под белой головкой» (бутылка запечатана белым сургучём), румынский ром, и ели крабов. Крабы были везде! Из крабов варили суп, их добавляли в салаты, их подавали на гарнир. Каким образом в конце пятидесятых годов этот деликатес попал в общепит дряхлого провинциального городка? А чёрт его знает! (На базе, что ли, залежались?). Крабы были завезены в город в виде консервов, и народ смотрел на них с легким презрением: зачем нам дорогие океанские крабы, когда в речке полно раков? Бесплатно!
Раки в Турции. Раки в Иргизе были куда больше!
Когда я переехал на Урал, местные раки, по сравнению с приволжскими, казались мелкими тараканами. На реке Большой Иргиз (приток Волги!) попадались не раки, а рачищи. Звери! Ловили их в больших количествах и чрезвычайно просто. Мальчишки брали нитку, к одному концу привязывали раскрытую ракушку, а к другому – спичку. Спичка играла роль поплавка. Ловец раков стоял по пояс в воде, и следил за спичками. Как только рак начинал тащить ракушку, нитка натягивалась и спичка двигалась. В это время нитку подтягивали вверх. Жадный рак держался за свою добычу до последнего, почти до самой кромки воды, и его ловко хватали другой рукой – снизу. Но это так, забава.
Речка Иргиз. Дом на другом берегу, кажется, еще стоит
По-серьёзному членистоногих (как зовут, а?) ловили раколовками. Это была сетка, натянутая на круг, сделанный из проволоки. Эта нехитрая конструкция при помощи веревки прикреплялась к куску доски, который служил поплавком. К сетке привязывали раскрытые ракушки или куски сала и опускали на дно. Поднимали раколовку минут через десять. Усатые товарищи, как правило, уже принимали пищу. Так что наловить ведро раков было, как нефиг делать. Попадались раки и в морды – сплетенные из веток ивы ловушки для рыбы.
Взрослые часто ловили рыбу бреднем. На берег вытаскивали кучу водорослей, среди которых сверкала серебром рыба, ползали раки и прыгали лягушки. Рыбу и раков привозили домой мешками. Вечером во дворе выставляли столы, на столах стояли керосиновые лампы. До поздней ночи пили водку, ели уху, а потом в ведра загружали раков. Когда вода нагревалась, раки стучали клешнями по дну и стенкам ведра – жарко! Красных раков сваливали в оцинкованные корыта. Раков ели корытами, Карл!
Сейчас говорят, что Пугачёв – это город, где нет дорог и асфальта. Тем не менее, многие ездят отдыхать на Чёрное море мимо Пугачёва. Рассказывают, что перед въездом в город вдоль дороги стоят раковарки. Раков продают за копейки. Цену не назову – не поверите.
Мне назвали – я тоже не поверил.
Весной в Пугачёве смолили лодки. Лодки старались не оставлять на зиму на речке, а увозили домой, и клали кверху пузом во дворах. До начала сезона. Мы, пацаны, любили смотреть на это дело. На доски лодок наносили вар – вид смолы, который разогревали паяльной лампой. Лодки были значительно длиннее, и в средней части чуть шире, судёнышек, которые давали для прогулок на водных станциях. Самый шик – лодка с мотором, или, как её звали, моторка. Подвесных моторов в городе практически не было. Мотор был прикрыт деревянным ящиком, и занимал едва ли не треть лодки. (Что за моторы стояли на этих лодках, не знаю, а спросить не у кого!). Заводился он с пускача (нужно было дернуть за верёвку), тихонько урчал, и неторопливо тянул лодку со скоростью домашней утки.
Как только с реки Большой Иргиз сходил лёд, рыбаки выходили на воду с «пауками». Что это? Это нечто, вроде огромного сачка. Человек, стоящий на лодке, держит в руках шест, к которому прикреплен большой сачок (несколько квадратных метров!). В сачке нет никакой прикормки. Просто опускаешь «паук» в воду, и некоторое время ждешь. Если повезло, когда поднимаешь, в сетке бьется рыба. Так как в то время город, как сейчас, речку еще не засирал, рыба в реке была!
Каждый год в Пугачёве при разливе реки смывало плотину. И город за этим процессом наблюдал. Затем половодье заканчивалось, к Иргизу начинали подходить машины со щебенкой, и плотину вновь восстанавливали. Плотину в городе ждали, потому, что за плотиной был парк, а в парке на стадионе играли в футбол. В Пугачёве, почти как в приличном городе, были «Спартак», «Динамо», «Нефтяник», и прочие команды, всего около десятка (почти все болели за команду учебного вертолётного полка «Звезда», в которой играл свой Яшин). Пока мужская часть города болела футболом, другая часть мужиков стояла с удочками вдоль плотины. Здесь тоже были свои зрители и болельщики. Народ ловил на удочку краснопёрку, окуня, сорожку (чебак), синьгу, подлещика. Здесь ловили рыбку не ради ухи, а так, для забавы.
У дальнего от города берега реки часть воды сбрасывалась через бетонированное отверстие в плотине. Поток воды огибал здание старой, дореволюционной постройки, мельницы. Здесь возникал огромные водоворот, который затягивал в себя массу рыбы. Мальчишки ловили рыбу с мельницы на маленькую, сантиметра три, блесну: окунь хватал её сам, а остальная рыба, так как её там было не меряно, попадалось на крючок за любую часть тела! Дальше, за мельницей, по течению забрасывали удочки на голавля. Эта рыба соблазнялась на кусок мяса из шейки рака. Ловили голавля взрослые пацаны. А всякая там мелочь пузатая, вроде меня, ловила жирных пескарей, которые жили в норках прямо у берега. Даже удочку забрасывать было не нужно: в воду с берега опускали часть лески с грузилом и крючком. Смех смехом, а на сковородку можно было наловить запросто. Вкусненько!
Так ловили рыбу "пауком"
Набор для удочки стоил 24 копейки. Это была леска, крючок, грузило и пластмассовый поплавок. Поплавок был двухцветный – бело-красный, или бело-синий. Несмотря на дешевизну, поплавки старались делать самостоятельно. Самым отстойным был поплавок из винной пробки. Делали поплавок из камыша. А вот самым понтовым был чувствительный к поклёвкам поплавок из гусиного пера. Удилище делали из любой подходящей палки. Писк рыбацкой моды – это, конечно, удилище из бамбука! Особенно, если оно состояло из нескольких разборных секций. Настоящие рыбаки на все эти причуды смотрели с презрением. Они предпочитали ловить рыбу по-крупному, и не мелочиться. Что удочки? – Детская забава.
На нашей улице жил одноногий старик. Он ловил сомов. Я сам не раз видел, как сомы подплывали к местам, где купались люди, и выставляли из-под воды спины. Это было либо в жару, либо во время дождя. Людей в это время рядом не было. Я иногда принимал сомов за автомобильные шины: мне казалось, что они почему-то всплыли со дна. Сомы подпускали меня близко, метра на два. Сомов ловили на цыплят, их как-то коптили, чтобы они сильнее пахли и привлекали речных усачей. Однажды я увидел старика, который возвращался с удачной рыбалки. Он шел на костылях, на его плече лежал сом, а хвост рыбы шлёпал по земле. Как он справился с ним? Просто сюжет для повести «Старик и море». Или, «Старик и река». Настоящие рыбаки ставили сети, прочёсывали речку и пруды бреднями, ставили морды (ловушки) из лозы или металлической сетки. Они не соблюдали правила. В наше время усыпляли рыбу с помощью борной кислоты. Порошок закатывали в хлебный мякиш, или в тесто. Рыба всплывала, и её оставалось только собрать. В домах, где жили рыбаки, хранились целые мешки вяленой рыбы. В детстве меня как-то взяли на рыбалку, где взрослые собирались наловить лещей. Не повезло. Возвращаясь к месту, где был разбит наш лагерь, мы подплывали к лодкам, на которых рыбачили более удачливые люди. Они давали нам по огромному лещу.
Это было негласное правило, которое рыбаки старались соблюдать.
Как и все нормальные дети, я не хотел идти в школу. А когда мать заставила меня надеть короткие вельветовые штаны, застегивающиеся на пуговку чуть ниже колена, орал, как резаный. Какой позор для пацана – носить штаны чуть длиннее бабских рейтуз!
Впрочем, мне еще повезло. Моего друга Вовку нарядили еще хуже. На голове у Вовки болталась бескозырка с надписью «Смелый», сверху одета матроска с отложным воротником, а снизу (какой стыд!) – шорты. Да ладно бы шорты! Несмотря на теплый сентябрь, на ноги моего друга напялили толстые женские чулки, которые крепились на пояс с резинками, который, почему-то, пацаны называли лифчиком. Резинки торчали из-под шорт, и школьники постарше оттягивали их так, чтобы они больно щелками Вовку по жирным ляжкам: «Бабские чулки надел, баба!».
Во втором классе, наконец, ввели единую школьную форму, и мы стали похожими на маленьких солдатиков. Школьник начальных классов носил гимнастерку и брюки мышиного цвета, фуражку с кокардой, и ремень с бляхой. Форма была одинаковой только с виду. Родители побогаче покупали для школяров одежду из сукна, которое хорошо держало форму и отличалось более благородным оттенком. «Кухаркины дети» ходили в форме из какого-то дешевого материала. Он лоснился, скатывался в катышки, и выцветал на солнце. Впрочем, мы на это внимание не обращали. Школьная форма была похожа на солдатскую, чем мы очень гордились, и по примеру старших гладко заправляли гимнастерку под ремень.