Сергей Слюсаренко – Синтез (страница 40)
– Вот смотрите. – Трато так и не мог дрожащей рукой разжечь трубку. – Сейчас.
Контрабандист замер и уставился в одну точку, концентрируя остатки сил. Олег увидел, как возле стола начало сгущаться марево перехода. Когда переход сформировался достаточно четко, один из палачей взял с тумбочки ланцет и ловким движением рассек правый бок человека, открывающего проход. Вивисектор профессионально извлек печень и отсек ее коротким движением. Контрабандист лежал на столе и дергался в агонии, кровь стекала на пол широкой струей.
– Идиоты! – зарычал Граценбург. – Он же много крови потеряет! Сначала голову!
Он вскочил и нервно заходил вокруг стола. Потом не выдержал. Подошел к стеклу и ударил по нему кулаком.
– Ну, народ, ничего нельзя доверить! Мне что, все самому делать? Сказано же, печень в последнюю очередь!
За стеклом поняли свою ошибку. Резким ударом секача отрубили несчастному голову, прервав его муки. Труп подтащили к краю стола так, чтобы пульсирующая кровью шея оказалась за краем. Под струю подставили ведро.
– Вот и все. Мы сегодня сможем получить редкий по обогащенности антигравом субстрат! К сожалению, этот экземпляр и так был уже негоден для дальнейшей работы, – как ни в чем не бывало сообщил Трато. – Нам осталось совсем немного добыть, и можно отправляться за второй половинкой яйца.
Олег сидел, оцепенев, не в силах произнести ни слова. Только что у него на глазах выпотрошили и убили человека. Просто так, как свинью на бойне.
– Ну что, я думаю, вы удовлетворили свое любопытство, теперь для вас открыты все тайны моих лабораторий.
– Удовлетворил, – процедил Шергин. – Что дальше?
– А дальше обустраивайтесь, отдыхайте, завтра у нас будет трудный день, – ответил Граценбург, размахивая наконец разожженной трубкой, как кадилом, в такт словам.
– А что завтра?
– Завтра нам предстоит добыть последнюю порцию субстрата, к сожалению, от нового донора, придется потрудиться, а потом готовиться к походу на Цад. Давайте, я вас провожу в вашу комнату.
Шергин не запомнил дорогу. И кружение по винтовым лестницам донжона, и отблески факелов, и слова Трато, который болтал без умолку, – все доходило до Олега словно из другого мира. Мысли и чувства путались, картины увиденного не отступали.
– Вот и ваша келья, тут имеются все удобства. – Трато открыл маленькую дверцу, которая вела в скромно обставленную комнату. – Отдыхайте, поесть вам принесут сюда. До скорого.
– Извините, а можно последний вопрос? – задержал Граценбурга Олег.
– Да, конечно, хоть сто.
– У вас же должна быть целая тюрьма, чтобы содержать контрабандистов?
– Да зачем? Мы их по одному отлавливаем и обрабатываем. А на завтра и контрабандист не нужен.
– Не нужен?
– Завтра вы будете донором! – Трато захохотал. – Вы что, думали, я вам все тайны рассказывал, не будучи уверен, что они останутся в этих стенах? Прощайте! – Граценбург резко захлопнул дверь.
Светало, серый рассвет пробивался в узкое окошко кельи. Тяжелый, без сновидений сон уходил с трудом, словно не хотел отпускать Олега в реальность. Загремел запор на двери, и в раскрытую дверь вошли два охранника. Один из вошедших встал рядом с дверью, держа в руке обнаженный клинок. Второй, с бритой головой, украшенной жутким шрамом, прорычал:
– Собирайся, работа ждет!
На руках Шергина защелкнули наручники, обычные современные земные наручники, и его повели сначала по винтовой лестнице, потом по длинному коридору. Дальше дорога пролегала через двор, в сторону кузницы. Когда проходили возле низкого парапета, Олег заметил, что сегодня все ущелье затянуто облаками, подступавшими снизу к замку.
– Стой, дай подышать напоследок, – сказал он охраннику.
– На столе надышишься, – ответил лысый и громко заржал, – перед смертью.
– А можно мне… – Олег стал переминаться с ноги на ногу, – в туалет?
– Потерпишь, – буркнул лысый.
– Да брось, Цука, – вмешался второй, с клинком. – Пусть облегчится. А то, если потом загадит все, нам господин кишки вымотает.
– Ну, пусть, – согласился Цука.
Олега подвели к одному из нужников, устроенных в городской стене. Скрипучая дверь, не доходящая до верха косяка, закрывалась изнутри на деревянную щеколду, вращающуюся на гвозде. Но закрыть дверь Олегу не дали.
– Не вздумай! – заорал лысый. – С тебя, сука, глаз велели не спускать!
Олег безразлично хмыкнул и повернулся спиной к страже. У него под ногами была дырка очка, сквозь которую виднелась только белизна утренних облаков. Шергин примерился, схватился за поперечное бревно, поддерживающее потолок уборной, и сильным ударом обеих ног обломал одну из досок возле дырки, которая явно была прогнившей… Охрана вскрикнула, но было поздно. Шергин летел вниз, в белую бездну, которая мгновенно скрыла его.
– Господин убьет тебя, идиот! – заорал второй охранник. – И меня заодно!
А лысый стоял и хлопал в недоумении глазами.
Спустя семнадцать часов, когда все вокруг было укутано ночной чернотой, на высоте около ста метров возник человек, который мгновенно развернул громадное черное крыло и стал удаляться прочь от замка, скользя в ночных воздушных струях.
Глава двадцать первая
Москва
Надо было сразу сообразить, что прыгать плашмя – это плохая идея. Вот так плашмя и ляпнулся на пол своей квартиры с метровой высоты. Хорошо хоть не из-под потолка. Потолки в моей квартирке были еще дореволюционные. Сердце колотилось так, словно я проплыл километр в темпе стометровки. Несколько минут я не мог прийти в себя и так и лежал, уткнувшись носом в паркет. И думал, а если бы тут был стул или еще что?
Отдышавшись, я сел на полу и стал соображать. Но в общем-то большого выбора у меня не было. С трудом взял в скованные руки телефонную трубку. Телефон Копайко долго не отвечал, и я уже начал психовать.
– Да, – ответил знакомый голос.
– Витя, привет, это Олег.
– О, здорово! Я-то думал, куда ты пропал! И на работу тебе звонил, там вообще сказали, что ты вроде за свой счет ушел в отпуск. Как дела?
– Витя, ты бы мог ко мне приехать? Срочно, есть серьезный разговор.
– Не вопрос. Готовь закуску!
– Э-э… А ты бы не мог привезти мне парашют? – А у кого я еще мог спросить?
– Парашют? – Мне показалось, что на том конце провода Копайко поперхнулся. – Ладно, парашют так парашют…
– Да, и еще ключи от наручников! – На это Виктор уже ничего не ответил и положил трубку.
Приехал он часа через два. За это время я уже успел позвонить еще по одному телефону. Там через пять длинных гудков заговорил автоответчик. Молодец Галя, все-таки установила его!
«Добрый день, меня, как всегда, нет дома. Но если галактику нужно действительно спасать, оставьте ваше сообщение после сигнала. Может, и я на что сгожусь». Голос Кальки нельзя было не узнать. Шансов было совсем мало, но я все-таки произнес в бездушный регистратор:
– Калька, это я, Шергин. Все плохо. Батрид скорее всего уже в тюрьме в Лирморе. Я сейчас здесь и через… м-м… пятнадцать часов перейду обратно. Потом попробую помочь Лано. Постарайся со мной связаться за это время. Мне нужна помощь. Нам всем грозит очень большая опасность. Всему миру. Галактику надо спасать.
Виктор, прежде чем войти в прихожую, внимательно посмотрел на меня. Как на потенциально ненормального. Но судя по тому, что в руках у него была большая сумка, парашют он притащил.
– Ты был там? – спросил Виктор. – Ты все-таки смог?
– Витя, я был в другом мире, – ответил я и протянул ему скованные руки. – В совсем другом. Ты наручники снять можешь?
Копайко порылся в кармане, достал погнутую скрепку и легко отстегнул наручники.
Потом он молча запихал сумку под вешалку, прошел на кухню и, не снимая плаща, уселся на табуретку. Потер лоб и достал из кармана плаща бутылку водки. Затем в полной тишине откупорил ее и начал разливать, не глядя на стол. Я чудом успел подставить стакан.
– А парашют зачем? Кстати, я еще захватил пару армейских сухпаев, как ты в прошлый раз просил.
– Давай я тебе все расскажу, – предложил я.
Мы выпили, и я начал свой долгий рассказ.
Виктор слушал меня как завороженный, время от времени доливая водку в стаканы. Когда я закончил, он попросил мне показать следы от наручников и посоветовал все-таки смазать зеленкой. Потом, когда кончилась водка, Копайко спросил меня о дальнейших планах. Я не мог все ему рассказать, сказал только, что отправлюсь, когда там будет ночь. Виктор сказал, что сейчас ему надо уйти, но ближе к ночи он вернется.
Вообще-то я бы и сам с этим парашютом разобрался, но когда вернулся Виктор, он стал мне не только рассказывать и показывать, как им пользоваться, но еще и всякие страхи излагать. Что будет, если не так уложить, не так прыгнуть и не так сгруппироваться. Чем больше он говорил, тем больше у меня портилось настроение и сосало под ложечкой. Но я выслушал все его инструкции и понял, как управлять аэродинамическим крылом. Это у обычного парашюта круглый купол, а тут, оказывается, крыло. А потом Копайко показал мне еще одну штуку. Он принес мне арбалет. Арбалет легко разбирался, у него был отличный чехол из синтетики. Я не стал расстраивать Виктора, что его подарок через несколько дней превратится в липкую лужицу. Тем более что пару дней он наверняка еще послужит.
В назначенное время я попросил Копайко отойти в дальний конец комнаты, а сам взял в руки вытяжной парашютик и задержал дыхание.