Сергей Скурихин – Ужик (страница 2)

К тому времени, как вдали показались высокие башни Метрополии, Якоб немного успокоился: он перестал призывать на помощь всех святых и уже не без любопытства поглядывал по сторонам. Наконец, грозные башни приблизились настолько, что на них стали видны прорези бойниц кругового боя, за которыми скрывались тяжёлые арбалеты на поворачивающихся станинах. Так исполнялся вековой устав, запрещающий драконам пролетать над столицей, и всем драконовладельцам предписывалось спешиваться на широком поле возле крепостной стены.

Даже с высоты, благодаря многочисленным пропалинам, поле это хорошо просматривалось. Драконы – существа гордые – ждать на привязи не привыкли, вот и показывали выбросами огня своё отношение к людским порядкам, независимо от того, кем и когда те были заведены. Но закон есть закон, и мы начали снижаться. Якоб снова было залепетал, но спуск закончился быстрее, чем его суеверные причитания.

На посадочном поле мы были одни. Я нарочно пришпорил Ужика, для того чтобы тот рыкнул, возвещая о прибытии Барона Буковой Пади. И надо сказать, что рёв тот удался на славу – у Якоба опять заложило уши, только начавшие отходить после перепада высот. Мальчонку я оставил при драконе, а сам, в сопровождении привратника, горделивой походкой прошествовал в город.

Лекарский квартал я нашёл быстро. Там, поймав за рукав чьего-то подмастерья-помощника, я приказал тому проводить меня на врачебный консилиум. Бедолага не осмелился ослушаться, и петляя кривыми переулками и грязными проходами, он вывел меня к крепенькому на вид каменному зданию со слюдяными оконцами в стене. Я отпустил проводника и ударил рукояткой меча в дубовую дверь. Эхо, погашенное толстыми стенами, быстро утонуло где-то внутри дома, но стучать второй раз мне не пришлось.

– Господин барон! Какая радость! Какая честь! – на пороге за открывшейся дверью возник тот самый эскулап, что взял на лечение Ужика последние мои деньги. – Какими судьбами? Как Ваш дракон? Ему лучше?

Шарлатан от медицины зачастил с вопросами, пытаясь сбить настрой нежданного гостя. На лице лекаря ещё сохранялись следы недавнего сна, но проснулся тот явно не от моего стука в дверь, а чуть раньше – от рёва Ужика.

– Дракону гораздо лучше, но не вашими стараниями! – прервал я неуместное словоблудие хозяина дома. – По законам Метрополии требую вернуть деньги, ибо лечение оказано не было!

– Да-да. Разумеется, – судорога пробежала по лицу эскулапа, – но ведь я потратил драгоценное время своих коллег на учёное обсуждение Вашего случая, а время, господин барон, стоит денег.

Лекарь застыл в смиренном ожидании, всем видом показывая, как ему неудобно поднимать такую низкую тему в присутствии столь высокородного господина. Мне же хотелось выбить ему остатки гнилых зубов, а потом развернуться и с достоинством уйти!

– Хорошо. Ты можешь забрать причитающуюся долю, – сдержался я, – но поживей, я тороплюсь, лекарь!..

По весу мешочек с деньгами стал легче примерно на треть – дорого же стоило время у этих бездельников. Зато теперь у меня было чем расплатиться со стражниками-наёмниками.

Дорогу обратно я нашёл самостоятельно и, так как особых дел в столице не было, вернулся через главные ворота на посадочное поле. Ужик вёл себя подозрительно тихо, и причину такого поведения я понял не сразу, а лишь когда подошёл ближе. Оказывается, дракон охранял сон нового хозяйского приятеля, который, совсем по-детски, свернулся калачиком прямо между могучих и когтистых лап.

Якоб, переживший за сегодняшний день столько, сколько не наберётся, наверное, за всю его короткую прежнюю жизнь, крепко спал. Мне пришлось потрудиться, чтобы растолкать мальчугана. Хорошо, что я ещё успел закрыть Якобу рот, когда тот спросонья заорал. Он какое-то время мычал, слюнявя мне ладонь, пока не вспомнил недавние события и окончательно не пришёл в себя. Мальца можно было понять: впервые проснуться под драконьей пастью – это испытание не для слабых духом!

– Успокоился? – спросил я, вытирая о платок руку.

– Да… Да, господин барон, – остатки сна и страха ушли из взгляда Якоба, и я понял, что в нём сейчас зарождается слабое, готовое в каждый миг провалиться в пучину ужаса, но всё же чувство единения с драконом.

– Полетим обратно. По пути бабку твою навестим, – сухо сказал я, на что Якоб в ответ покорно поклонился…

То ли от приближения дома, то ли по какой-никакой привычке, но полёт обратно мальчуган перенёс гораздо лучше. А по родной деревне Якоб шёл уже с таким видом, будто с драконами управлялся до этого не реже, чем пас коз. Крестьяне почтительно, как им и полагалось, расступались перед нашей процессией, а деревенский старейшина семенил чуть поодаль, готовый тотчас же исполнить любой мог приказ. Что ни говори, а наличие живой горы из мышц, когтей, крыльев и нутряного огня сильно способствует покорности населения!

Мы остановились у одного из деревянных домов, на крыльце которого стояла маленькая сухонькая бабушка с удивительно ясными и не по годам молодыми глазами. Она подошла ко мне и низко поклонилась. Следом за ней в поклоне замерла и вся деревня.

– Почему ты помогла мне? Ты ведаешь про болезни драконов? – спросил я у старушки, прерывая традиционный приветственный ритуал.

– Я много чего ведаю, господин барон. От своей матери многое знаю, а та от своей. А понять меня немудрено. Твои земли без дракона, что лакомый кусок без присмотра. Соседи начнут рвать их меж собой как псы голодные. Тогда война придёт в эти добрые края, а с нею придут кровь, огонь и смерть. И нас, людей твоих, кто жив останется, новые хозяева поделят как скотину. Не хочу я такой судьбы внуку своему, вот и помогла тебе.

– Воистину мудра ты, старая женщина! И мудростью своею прозреваешь ты иную судьбу для Якоба. Отныне я, Барон Буковой Пади, забираю его к себе в услужение! – сказал я как можно торжественнее.

– Воля твоя, господин барон, – старушка снова согнулась в земном поклоне. – Только дозволь видеться с внуком. Родителей его моровое поветрие унесло. Один он у меня остался.

– Да будет так! И каждый месяц Якоб будет приносить тебе, старая женщина, одну монету серебром из баронской казны!

По рядам крестьян, что окружили нас полукольцом, прошёл одобрительно-завистливый гул. Но полностью насладиться моментом своей же господской милости мне не дали, потому что на другом конце деревни раздались какие-то сдавленные крики. Это был мужской голос, и звук его явно приближался. А вскоре в людской круг вбежал измождённый человек, в котором я узнал посыльного из своего замка. Не доходя нескольких шагов, гонец бухнулся передо мной на колени и прохрипел:

– Беда, господин барон! Измена!

Замок

За Буковой Падью лежали земли Эофа Краснобородого. Вот уж повезло мне с соседом, так повезло! При упоминании этого прозвища несведущему человеку сразу рисовался в воображении образ огненно-рыжего гиганта с бородою ниже пояса. На самом же деле Эоф был тщедушен телом и злобен нравом. С детства он отличался слабым здоровьем и у него частенько носом шла кровь. И уже в возрасте – за эти вечные бурые пятна на куцей бородёнке – его и прозвали Краснобородым. Сделано это было, скорее, в насмешку, но Эоф и тут умудрился выкрутиться: он быстренько сочинил якобы фамильную легенду о том, что является дальним потомком рыжих завоевателей из-за моря. Правда, где море, а где земли Эофа?

Так вот, этот задиристый сосед был для меня, как и его предки для моих предков, постоянным источником головной боли. Одни только вырубки леса в Буковой Пади чего стоили?! Не гнушался соседушка и набегами на мои пограничные деревни: где скотину уведёт, где мужичков побьёт, а где и колодец отравит. За недавнее время я уже несколько раз приводил в чувство Эофа и его шайки, причём в последней стычке решающая и победная роль принадлежала Ужику!

Но то, о чём мне сейчас поведал гонец, выходило за рамки соседских дрязг и стычек. Речь шла уже о войне – о войне не на жизнь, а на смерть! Дело в том, что воспользовавшись моим отсутствием, подкупленная стража предательски открыла ворота замка людям Эофа. Внутри они объединились и перерезали тех моих слуг, что до конца хранили верность своему господину. Потом захватчики водрузили на надвратной башне грязно-жёлтую тряпку – родовой флаг Эофа. Это означало одно: бесчестный сосед объявлял замок и земли Баронов Буковой Пади своей собственностью!..

Якобу я велел оставаться в деревне, а сам оседлал Ужика. Ненависть била во мне ключом, и я чувствовал, как она незримо передавалась и дракону. Разметав уличную пыль, Ужик легко, в три маха крыльями, оторвался от земли и стал уверенно набирать высоту. Лёта до замка от деревни – всего ничего, но идти на штурм по прямой было нельзя. Нам нужно было подняться в самый зенит, чтобы потом отвесно, камнем, обрушиться на замок, заливая огнём всё внутри него. При таком способе атаки вражеские лучники и копьеметатели в башнях становились бесполезны, так как проёмы бойниц не позволяли им стрелять вертикально вверх. А опасность для нас, в первую очередь для меня, представляли лишь бойцы на стенах, и здесь стремительность спуска и всепожирающий огонь должны сыграть главную роль!

Так мы и сделали. Свист воздуха, рассекаемого телом дракона, до обитателей замка донёсся слишком поздно. Нас встретил лишь жидкий дождик из недолетевших стрел, когда Ужик уже вошёл в боевой разворот. Первой струёй огня он поджёг крышу на ближайшей из башен, а вторую выплеснул на внутреннюю часть стен. Потом мы, не теряя скорости, перелетели через восточную стену, которая была на два ряда кладки ниже остальных, и снова резко ушли вверх. Несколько стрел чиркнули по роговым пластинам Ужика, а одна порвала мне рукав. Но это были пустяки. Главное – я услышал вопли заживо горящих врагов! А ведь драконьи пляски ещё только начинались!