Сергей Сизарев – Марсианская святая (страница 62)

— Только зачем был нужен обмен лицами?

— Идея обмена лицами лежала на поверхности. То, что уже было сделано со мной однажды, можно было сделать снова. Как я уже говорила, это была ловля на живца. Захарий очень осторожен и скрытен, эдакий ветеран-параноик. Он повёлся бы только на свою «госпожу», то есть на меня. Но вот беда — за ворота Экзархии меня бы не выпустили. Поэтому мы поменялись с Петой лицами, и она стала играть мою роль. Коррекции подверглись даже наши голосовые связки — кроме лиц мы обменялись ещё и голосами. До этого момента, все тридцать лет мы тренировались так, чтобы наши фигуры стали идентичными. Я подкачалась, Пета похудела. Меня мы вытянули до её роста на шведской стенке. Это было непросто — Благодать защищала это тело от изменений, но со временем мы придумали, как обходить эту защиту. Мы научились ходить одинаково, говорить одинаково, одеваться одинаково и носить одинаковые причёски. Только волосы оставили разного оттенка, но ведь волосы легко перекрасить. Я посвятила Пету во все свои тайны, обучила церковным таинствам и ведению службы. В моё отсутствие она должна была стать моей полной копией. И всё лишь для того, чтобы после обмена лиц никто ничего не заподозрил.

— Допустим, что идея неплохая, — сказал Беккет. — Но заставить себя потерять память — разве это не бред?

— Амнезия была необходима, чтобы Захарий не сорвался с крючка. Он так никогда до конца мне и не верил. Боготворил, но боялся. К тому же, я никогда бы не справилась с ролью Петы, как оперативницы. Внезапная амнезия Петы была хорошим поводом, чтобы нанять тебя и играть при тебе вспомогательную роль.

— Что помешало протопресвитерам, видя амнезию Петы, убить её и воскресить в полной памяти? — спросил Сэм.

— Я помешала, — ответила Фредерика. — Пета тридцать лет не исповедовалась и не причащалась в храме. Не существовало свежей копии её личности. Вздумай они её убить, я бы потеряла верную подружку, к которой очень привязалась. У меня был очень тяжёлый разговор с протопресвитерами — я шантажировала их как могла. В итоге, Пету оставили в живых даже со временной амнезией.

— Ясно, — кивнул Беккет. — А причём тут я? Зачем я вообще был нужен?

Часть 29/30 - Награда для убийцы

— Ясно, — кивнул Беккет. — А причём тут я? Почему именно меня привлекли к расследованию?

Фредерика улыбнулась:

— Двадцать девять лет назад я получила от Эрика Лакшмийского сообщение «Мои поздравления, сестра! Сегодня родился тот, кто отведёт нас к звёздам!»

— Это вы сейчас про меня? — решил удостовериться Беккет.

— Мы ждали тебя, Сэм, — кивнула собеседница. — Не начинали, пока ты не вырастешь и не получишь весь необходимый опыт. Полтора месяца назад я наконец-то дала отмашку. Наш пилот созрел, и ждать дальше стало бессмысленным.

— Так вы хотите, чтобы я пилотировал ваш межпланетный корабль и помог вам сбежать?

— Да, — кивнула Фредерика. — Сначала межпланетный, а потом, Бог даст, и до межзвёздного черёд дойдёт.

— Я стану таким, как Захарий? — Беккет показал на Потапчука. — Жалким фанатиком у вас на побегушках, который даже не в курсе того, что и зачем он делает?

— Мы были вынуждены использовать Захария втемную, не посвящая его в нашу задумку, чтобы он не мог нас выдать, если им заинтересуются в Экзархии или полиции, — сказала Пета.

— С тобой всё будет по-другому, Сэм, — обратилась к детективу Фредерика. — Мы предлагаем тебе осмысленное партнёрство. Ты станешь нашим личным пилотом. Дамы тебя просят, Беккет.

— И куда лететь?

— На Венеру, в Землю Иштар, — ответила баронесса Витгенштейнская.

— Неужели в гости к Эрику Лакшмийскому? — предположил детектив.

— Именно, — подтвердила его догадку Фредерика. — С учётом того, что он видит будущее на десятки лет вперёд, то он нас уже заждался.

— Я не понимаю, на что вы рассчитываете! — неодобрительно помотал головой Сэм. — Бегство какое-то… Вы же станете еретиками, за которыми церковь будет вести охоту по всей Солнечной системе. Зачем вам такая свобода? Чтобы вечно прятаться? Куда вы хотите сбежать? ВЦС вездесуща. Я пока что вижу для вас только тупик.

— Ну, во-первых, убежав, мы станем не еретиками, а отступниками, — поправила его Фредерика.

— А велика ли разница? — усмехнулся Беккет.

— Зря остришь. Разница весьма велика, — ответила собеседница. — ВЦС различает семь степеней вероотступничества — пустосвят, неслух, отступник, еретик, ересиарх и антихрист. Для каждой степени полагается своё преследование и наказание. До тех пор, пока мы не будем делать официальных заявлений, нас нельзя будет перевести из категории отступников в категорию еретиков. Если же мы будем на словах отвечать согласием на приказы Церкви, но при этом будем следовать своим путём, то мы вообще можем годами не выходить из разряда неслухов, и за нами будет вестись вялотекущая погоня одним-двумя ньюменами-вразумителями. Это кто-то вроде нашей Петы, только заметно пожиже.

— Я бы не стала рассчитывать на столь мягкое развитие событий, сестра, — предупредила её оперативница. — Если им будет нужно, они поднимут наш уровень опасности до «архиеретичества». А они подымут, будь уверена, чтобы тебя вернуть и призвать к ответу.

— Я всё ещё не услышал внятной цели для вашего бегства, — напомнил свой вопрос Беккет и, закинув ногу на ногу, откинулся на стуле. Толстый термолюксовый пуховик позволил ему расположиться с удобством — как в кресле.

— Расскажи ему про Благодать, — обратилась Йагердсен к Фредерике.

— Ладно, — кивнула та и сказала: — Люди, которые создали Саломею, ошиблись. Они отбраковали её, как неудачный экземпляр, в то время как она была первым истинным успехом изначального проекта по созданию ньюменов. Когда учёные только задумывали ньюменов, им пророчили силу богов, но те, кто получились в итоге, тянули только на демонов. Всякие хитрые способности — не в счёт. Саломея первая приблизилась к оригинальному замыслу. Она обладает колоссальным сродством к Благодати. Она получает больше благодати в секунду, чем лучшие из ньюменов современности — Эрик Лакшмийский и Аркадий Московский — получают в минуту, вместе взятые.

— Миранда сказала, что все ньюмены получают Благодать одинаково, — возразил детектив.

Фредерика кивнула:

— Все, кроме Саломеи. Насчёт себя она поскромничала. Саломея получает Благодать, как миллион обычных людей. Кроме того, благодаря вышеупомянутой способности — Растеканию Благодати, она способна поделиться своей благодатью с другим ньюменом и тем самым временно вывести его способности на фундаментально новый уровень. Именно поэтому к ней и прилетал Эрик Лакшмийский. Они молились вместе, держась за руки, и Благодать Саломеи переполнила его — он прозрел будущее на сотни лет вперёд, во всех его вариантах. Он-то и подсказал нам дальнейший путь.

— Путь?

— Мы можем завершить задумку наших создателей. На основе генома Саломеи мы создадим ньюменов, которые смогут заселить не только землю, но и воду, и даже вакуум. Они выживут и пройдут там, где человек не сможет. Вместе с людьми ньюмены сложатся в Единое Человечество, которому не будет больше преград.

— Или уничтожат его, если их путь разойдётся с человеческим, — заметил Беккет скептически. — Я могу представить себе, чем закончится война с бессмертными и неуничтожимыми существами.

— Саломея не такая уж неуязвимая, — ответила Фредерика. — Это тело трудно убить, но сила, собирающая её тело после самых фатальных повреждений, исходит из её генетической природы и на неё действуют определённые ограничения, обусловленные самим принципом её регенерации. Зная эти ограничения, можно разработать эффективное оружие. В этом плане, она так же уязвима, как и простой человек. Если бы всё обстояло иначе, протопресвитерам ни за что на свете не удалось бы приставить к этому телу чужое лицо. Лазейки есть всегда.

— Но, всё-таки, какой прок от этого людям? — спросил Беккет. — Генетические копии Саломеи зашагают по звёздам, а что останется человечеству?

— Благодатью можно делиться и с людьми, — ответила Фредерика. — Тогда, в номере отеля, Саломея взяла тебя за голову и молилась, а ты молился с нею в унисон. На тот час ты уподобился сильнейшим из ньюменов, но вливавшаяся в тебя Благодать не имела выхода — у тебя нет ньюменовских способностей, поэтому она не нашла ничего лучше, чем гармонизировать твои тело и душу. Скажи, в тебе что-то изменилось, Сэм Беккет?

— Да, пожалуй, — признал тот. — Мне кажется, я стал сильней. Стал цельным.

— Ты сожалеешь о чём-либо в прошлом?

— Нет.

— Таково действие Растекания Благодати на людей — оно исцеляет все недуги, душевные и телесные, а мёртвых воскрешает. Если ты будешь подвергаться воздействию Благодати достаточно часто, граница между тобой и ньюменом сотрётся. Я даже не смею предположить, что с тобой станет.

— Я стану как этот старый безумный фанатик, а? — Сэм кивнул на Потапчука, и они встретились взглядами. Захарий был на редкость умиротворён — даже не верилось, что это он.

— Захарий подвергался воздействию Благодати только с целью излечения его лейкемии и для продления жизни. Это было несколько минут Благодати при каждом сеансе раз в десять лет. Я же говорю о часах Благодати, — сказала Фредерика.

— Что ты на самом деле от меня хочешь? — спросил Беккет прямо.

— Пойдём с нами. Стань нашим другом и помощником, — попросила собеседница. — Мы хотим лучшей доли для ньюменов и для людей. Мы хотим осуществить завет Джона Туера — расселить ньюменов по Вселенной, чтобы они образовали живую сеть датчиков в «поле Бога», то есть в Благодати. Так мы могли бы приблизиться к познанию того, кто есть наш Творец и Создатель.