Сергей Сизарев – Марсианская святая (страница 46)

— А может не надо? — с надеждой спросил Сэм.

— Как так не надо? — уставилась на Беккета помощница, не ожидавшая от него такого ответа.

— Мне вчерашнего с головой хватило — и в куполах, и потом — у твоей постели, — пожаловался детектив. — Я хочу хоть день прожить без шокирующих откровений и умопомрачительных приключений. Давай просто съездим сегодня к Клементине, составим план действий по нейтрализации преступника, а завтра спокойно всё реализуем?

— Ты ничего не понимаешь, — возразила Миранда и, взяв из хлебной вазочки багет, сказала:

— Беккет, дай-ка твой боевой нож на минутку.

Сэм, не почувствовав подвоха, протянул ей наваху. Женщина открыла нож и, приставив лезвие к запястью левой руки, замерла в нерешительности.

— Ты чего там задумала? — первые ростки тревоги проклюнулись в сознании детектива.

— Не отвлекай, я собираюсь показать тебе кое-что, — огрызнулась Миранда.

— Это кое-что у тебя под кожей?

— Практически, — помощница разочарованно убрала нож от запястья и с досадой заметила: — Не могу резать, когда смотрю, и не могу не смотреть, когда режу. Что же делать?

— Нож верни, пока не порезалась, — мягко попросил Сэм и протянул руку через стол.

— Эврика! — радостно воскликнула Миранда и в одно движение перерезала себе горло.

Ошибкой Беккета было то, что он ломанулся к помощнице прямо через стол. Туерный стол-поднос не имел ножек и при желании его можно было легко перетянуть с одного места на другое, просто удерживая за одну из управляющих ручек на его боках. Но передвинуть его без помощи ручек не было никакой возможности — туер есть туер. Он был прибит к Марсу невидимым гвоздём. Запаниковавший Беккет забыл про ручки, забыл про всё. Раскидывая еду и напитки, он перелез через стол к Миранде. Та лежала в своём кресле, откинувшись, недвижимая, и из перерезанного горла на её грудь сочилась кровь. Сэм встал сбоку от кресла и прижал ладонь к разрезу, в надежде, что сможет перекрыть рану и остановить кровопотерю.

Сильные женские пальцы оторвали его руку от раны.

— Беккет, прекрати, ты меня так задушишь, — прокашлявшись, сказала Миранда.

— Тебе нужна срочная медицинская помощь, — Сэм бросился к болталке, чтобы вызвать реанимационный туер.

— Стой, Сэм, со мной всё в порядке, — крикнула ему вслед помощница, и Беккет так и не позвонил.

— Посмотри на рану, — сказала она ему, и Сэм посмотрел — на шее Миранды не было разреза. Даже следов не было. Была только кровь.

— Как это понимать? — спросил её детектив. — Это какой-то фокус?

— Да, это фокус, — ответила напарница. — Давай сядем за стол и поговорим. Я кое-что тебе расскажу. То, что мне удалось вспомнить благодаря вчерашнему нашему эксперименту.

Взяв салфетки, женщина стёрла с себя кровь и опустилась в кресло. Комната напоминала свинарник — всюду валялась посуда и пища, но это мало волновало Миранду, а Сэма — ещё меньше.

— Ты спросил меня вчера, что со мной случилось, когда «Космодамианск» был уничтожен, и я ответила, что умерла, — напомнила Сэму Миранда. — Так вот, я сказала тебе неправду. Я не умерла. Я жила в обломках корабля неделю, а потом перешла на борт «Неугасимого светодиода».

— Как можно прожить неделю в вакууме без скафандра? — спросил Сэм.

— Ну я же ньюмен, — напомнила швея.

— Не помню, чтобы ньюмены были на такое способны.

— Я не обычный ньюмен, а бракованный. Ошибка эксперимента, — печально улыбнулась собеседница. — Как однажды выразилась Клементина, я, возможно, самый бесполезный ньюмен в истории, так как все мои способности направлены на меня саму. Мои создатели отбраковали меня не потому, что они не смогли найти у меня способностей. Наоборот, они отбраковали меня потому, что смогли их найти.

— Я не понимаю тебя, — признался Беккет. Он и так был выбит из колеи. Его даже знобило.

— Я объясню, — пообещала напарница. — Клементина происходит из семьи потомственных врачей. Как богатое и влиятельное семейство, они могли себе позволить не только фамильное гнездо на Луне, но и семейную исследовательскую лабораторию, и семейный архив научных данных. Предки Клементины активно участвовали в разработке ньюменов, так что им было много чего известно по данной теме — того, что не придаётся широкой огласке, а остаётся в узких кругах.

— И что же это? — спросил Сэм.

— А вот что, — ответила Миранда. — На каждого из живущих непрерывно изливается особая энергия — Благодать. Кто-то получает её больше, кто-то меньше, но в целом — примерно поровну. Однако на меня изливается столько же Благодати, как на несколько десятков тысяч обычных людей. По словам Клементины, я являюсь локальным центром притяжения Благодати.

— То есть ты обкрадываешь окружающих людей на эту Благодать? — предположил Беккет.

— Нет. Благодать бесконечна. Это не тот ресурс, за который надо сражаться. Благодаря моим генетическим особенностям, я получаю Благодать в огромных количествах. Я просто купаюсь в ней.

— Да что это за Благодать такая? — удивлённо поднял бровь Сэм.

— Божья Благодать, очевидно же, — улыбнулась в ответ Миранда. — Она и есть то самое «поле Бога», про которое нам рассказывал Урквин. То самое, что позволяет туерам парить. В то время его ещё называли «пятым фундаментальным взаимодействием».

— Ну и ну, — мотнул головой Беккет. — Погоди, то есть ты уникальная? Чудо из чудес, так?

— Нет. Я не уникальна. Все ньюмены получают Благодать, ведь у нас одинаковая базовая ДНК, созданная в рамках довоенного проекта Homo Divinus. Разница между ньюменами в том, на что именно каждый из нас используют свою Благодать. А тут мне похвастаться нечем. Только устыдиться.

— В каком это смысле?

— Всё познаётся в сравнении, — вздохнула Миранда. — Смотри, Сэм, я буду приводить в пример только самых известных ньюменов современности. Не то, чтобы я гордячка и ставила себя с ними вровень, просто они на виду, и на их примере легче всего объяснить разницу между их способностями и моей. Так вот, знай, что на Венере, в Земле Иштар, живёт Эрик Лакшмийский, ньюмен и постумный святой ВЦС. Он способен видеть будущее на несколько десятилетий вперёд, причём все варианты развития событий. Он возглавляет Службу Безопасности парящих куполов Венеры, и благодаря своим способностям предотвращает теракты и войны, предсказывает природные катаклизмы и экономические кризисы. Он сделал Венеру самым безопасной и процветающей планетой Солнечной системы. Более того, Венера стала мощным оплотом Церкви.

— Я слышал о нём, — задумчиво кивнул Сэм.

— Тогда ты мог слышать об Аркадии Московском.

— Это святой с Земли?

— Именно, — подтвердила собеседница. — Аркадий способен читать мысли людей на тысячи километров в округе. Он добирается до сокровенных тайн и намерений, даже неосознаваемых самим человеком. Он может исцелить любую душевную боль, просто стерев гнетущие воспоминания прошлого или изменив их так, чтобы они стали безвредными. Благодаря его способности Земля стала самым справедливым и счастливым местом в Солнечной системе. Там нет ни коррупции, ни преступлений. Люди счастливы и спокойны. Вселенская Церковь Спасения избрала Землю своей штаб-квартирой. И наконец есть Марс…

— Клементина Сидонская, правильно? — догадался детектив.

— Именно. Она также постумная святая, но, в отличие от этих двух, она не ньюмен, а обычный человек. Наверное, поэтому её способности гораздо скромнее. Она всего лишь исцеляет любые болезни и оживляет мёртвых. Это позволяет Церкви сохранять на Марсе своё влияние. Люди не ропщут на власть, ведь у них тут есть собственная постумная святая. И ещё на Марсе есть я. Как сказала Клементина после нашего знакомства, я самый эгоистичный ньюмен на её памяти, так как я трачу всю свою Благодать на себя же саму.

— Это как?

— Я технически бессмертна, Сэм, — ответила Миранда. — Меня невозможно уничтожить.

— Ты уверена в этом?

— Раньше я не была уверена, но сейчас — да, — сказала швея. — Когда тебя ранило, мне, на самом деле, досталось тоже. Когда я очнулась, то обнаружила, что моя одежда пробита во многих местах и вся испачкана в крови, но, тем не менее, ран не было, и я чувствовала себя нормально, так что я не придала всему этому значения. Первые подозрения у меня возникли, когда тот бездомный бил меня по голове. Было очень больно, но, в результате, когда позже я пощупала свою голову, на ней не было и царапины. Всё на свои места расставил сегодняшний эксперимент с твоим ножом. Ты же сам видел, как я перерезала себе горло.

— Действительно, твоя рана зажила, — кивнул Беккет. — Ты исцелила себя? Или она зажила сама?

— Ни то, ни другое, — отрицательно помотала головой собеседница. — Моя способность не имеет ничего общего с исцелением или регенерацией тканей. Когда мы познакомились на «Космодамианске», Клементина исследовала мой генетический код и не обнаружила в нём механизмов, отвечающих за целительство, биоэнергетику, регенерацию или чего-нибудь подобное. Я полный ноль в медицине. У моей способности к самовосстановлению совершенно иная физическая природа.

— И какая же?

— Путешествие во времени.

— Но это же невозможно.

— Тем не менее, я путешествую в нём постоянно, но не вся я, а только отдельные мои части.

— Это вообще как? — с недоверием спросил Сэм.

— Когда я получаю рану, моя способность определяет область повреждения и отправляется в прошлое — в то время, когда у меня ещё не было раны. Способность копирует неповреждённый участок и отправляет копию назад в настоящее, чтобы она заменила повреждённые ткани.