Сергей Сибирский – Точка Х Убежище (страница 3)

Нина и вторая Ирина встретили Александра и Сергея с яростью.

— Вы не можете так с ней поступить! — выкрикнула Нина, её глаза горели от гнева и страха. — Мы уходим. Сейчас же!

— Послушайте, — Марина подняла руки, стараясь говорить спокойно. — Это не навсегда. Мы должны быть уверены, что она не заражена. Если всё в порядке — вернём её через сутки.

— «Если всё в порядке»? — Ирина сжала кулаки. — Вы видели её руки? Это не «всё в порядке»!

— Мы не можем рисковать всей группой, — тихо добавил Сергей. — Поймите, это не жестокость. Это необходимость.

Женщины замолчали, их взгляды метались между Сергеем и Мариной. В глазах Нины стояли слёзы, но она сжала губы, пытаясь сдержать эмоции.

После неприятного разговора женщины потребовали, чтобы им дали одну комнату на двоих. Марина согласилась, понимая, что это хотя бы частично снимет напряжение.

Слава принёс комплекты постельного белья, а Гаврилов распределил их. Одному не досталось комплекта. Сергей сказал, что заночует в минивене.

Перед запоздалым обедом Гаврилов напомнил, что посуды на всех не хватит и от ужина придётся отказаться в пользу завтрака. Продукты заканчивались.

Нехватку посуды решили маленькими пластиковыми вёдрами из магазина тут же.

После обеда Сергей, посоветовавшись с Андреем, позвал Вячеслава.

— Есть работа. Нужно обыскать ближайшие коттеджи. Задача: посуда, лекарства, одежда. На всё про всё два‑три часа. Потом солнце зайдёт.

Он передал Славе автомат, и они двинулись к воротам. Их догнал Александр.

— Я слышал ваш разговор. Возьмите меня. Пригожусь.

Сергей хотел отказать, но передумал. Вернувшись в магазин, выбрал небольшой топорик и вручил Александру.

— Юрий Борисович, закрывай ворота.

Первый коттедж встретил их запертыми воротами. С трудом преодолев забор, они прошли по брусчатке к дому. Если не считать слоя пыли, коттедж выглядел жилым. На первом этаже сразу нашли огромную кухню. Тарелки, чашки и остальные столовые принадлежности перекочевали в рюкзак Александра. Лекарства не обнаружили.

На втором этаже в двух спальнях лежали скелеты. Кости были аккуратно сложены, словно кто‑то намеренно расположил их так. Александр почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Сергей, — начал он, но тот резко оборвал его:

— Если останетесь, то завтра к вечеру всё узнаете.

Дальше не стали обыскивать и направились к следующему строению.

— Сергей! — позвал Слава с лестницы. — Иди быстрей.

Тот поднялся на второй этаж. В спальне на кровати лежал человек. Живой. Спал. Огромного роста, крепкий, лет сорока. Сергей приложил палец к губам.

— Будить нельзя. Слава, давай махом на базу. Скажи Андрею, чтобы он написал текст на бумаге, который мы обговаривали на случай нахождения спящих. Пулей.

Слава, поменявшись с Александром рюкзаками, исчез. Сергею пришлось объяснить Александру, почему не стоит будить спящих.

Через двадцать минут вернулся Вячеслав. В руках — ватман, за спиной — пустой рюкзак. «Успел выложить добычу», — подумал Александр.

На плакате чёрным маркером было выведено:

С пробуждением. Не выходите на улицу. Там смертельно опасно. Повешайте плакат с надписью «Я проснулся. Я живой» на окно, выходящее на дорогу. Патруль проходит раз в семь дней. Дождитесь.

Плакат положили в ноги спящему, и, чтобы не шуметь, отказались от обыска.

В третьем коттедже наконец нашли две аптечки. Сергей не стал разбираться, что в них, и сунул обе в рюкзак. В шкафах собрали одежду — на авось, может, кому подойдёт.

На удивление, ворота четвёртого коттеджа были распахнуты. Сергей приготовил монтировку. Осторожно ступая, они обогнули живой забор из кустарника выше человеческого роста и остановились. Около входа, на террасе, в кресле сидел мужчина. Лет шестидесяти пяти. На коленях — карабин «Сайга».

Мужчина увидел их и приподнял руку в приветствие. Они только сейчас заметили, что в руках у него стакан, а на столе рядом с креслом — бутылка «Финляндии». У террасы стоял новый внедорожник «Ауди».

— Подходите, не стесняйтесь, — проговорил он хрипловатым, но твёрдым голосом. — Как звать вас?

— Сергей, — ответил Сергей. — Это Вячеслав и Александр.

— Тёзка, — пьяным, но не бессвязным тоном произнёс старик. — Сергей Васильевич. Ну, за знакомство.

Он поднял стакан, словно собираясь чокнуться с невидимым собеседником, и медленно опрокинул содержимое в себя. Запах алкоголя ударил в нос — резкий, душный, будто сам воздух пропитался отчаянием.

— Вы один? — осторожно спросил Сергей.

— Один, — старик поперхнулся. Водка обожгла горло, но он даже не поморщился. — Не совсем один. Наверху моя старуха. Точнее… то, что с ней стало.

Он замолчал, уставившись в пустоту. Ветер шелестел листвой, где‑то вдали скрежетало железо — будто кто‑то волочил по земле ржавую трубу. Старик провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую паутину.

— Проснулся я, — продолжил он, — а вместо жены — монстр. Глаза пустые, кожа серая, зубы… зубы как у зверя. Я кричал, звал её, а она только рычала. Пытался с кем‑то связаться — тишина. Поехал в город, думал, может, люди остались. А там… — он резко махнул рукой, будто отгоняя воспоминание. — Вернулся. Решил: надо прибить тварь. Но не смог. Рука не поднимается. Знаю, что это уже не моя старуха, что надо… а не могу. Поэтому и пью. Второй день. Хочу вытеснить совесть и жалость. Но боюсь, что не получится.

Его голос дрогнул, но глаза остались сухими. В них не было слёз — только ледяная пустота, как в заброшенном доме.

— Прошу вас, сынки, — он посмотрел на них, и в этом взгляде смешалось всё: стыд, мольба, отчаяние, — сделайте за старика нужное дело. Отпустите душу моей жены на волю.

Ком встал у ребят в горле. Никто не знал, что ответить. Даже Сергей, всегда находивший слова, молчал. Александр почувствовал, как внутри разгорается огонь — не гнева, а чего‑то более сложного: смесь жалости, отвращения и… понимания. Он вдруг представил, как сам стоит перед дверью, за которой — та, кого он любил, но уже не человек. Что бы он сделал?

Вячеслав переступил с ноги на ногу, хрустнув веткой. Звук резанул слух, будто нож по стеклу.

— Мы… подумаем, — наконец выдавил Сергей. Его голос звучал глухо, словно издалека. — Дайте нам время.

Старик кивнул, будто ожидал этого. Он снова налил себе водки, но пить не стал. Просто держал стакан в руке, разглядывая янтарную жидкость, как будто в ней таился ответ на все вопросы.

— Время… — прошептал он. — Его у меня много. Больше, чем нужно.

Тишина накрыла их, как тяжёлое одеяло. Даже ветер стих, будто боялся нарушить этот момент. Александр поймал себя на том, что задерживает дыхание. Он хотел что‑то сказать — утешить, оправдаться, — но слова не шли. Только мысли крутились в голове, как лезвия: «Если бы это была Нина… Если бы это был кто‑то из нас…»

— Ладно, — Сергей резко выпрямился. — Мы вернёмся. Нужно обсудить.

Они попятились, словно боясь, что старик окликнет их. Но он не окликнул. Только поднял стакан в молчаливом салюте, а потом опрокинул его в себя — уже без слов, без жестов, просто как ритуал, который он повторял снова и снова, чтобы не сойти с ума.

Когда они отошли на десяток шагов, Вячеслав тихо проговорил:

— Не знаю, как вы, а я не смогу.

Александр кивнул. Он тоже не мог. Но понимал: если не они, то кто?

Молча они отошли подальше от коттеджа, где за террасой сидел старик с бутылкой и карабином. Ветер усилился, шелестя сухими листьями, будто шептал что‑то тревожное. Александр почувствовал, как внутри разгорается ледяной огонь — смесь отвращения, страха и горькой решимости.

— Что будем делать? — тихо спросил Вячеслав, глядя на Сергея.

Сергей молчал. Его пальцы сжимали монтировку, костяшки побелели. Он смотрел вдаль, будто пытался разглядеть в серых облаках ответ.

— Мы не судьи, — наконец произнёс он. — Но и не спасители. Если она уже заражена…

— А если нет? — перебил Александр. — Если он ошибается? Если это просто шок, истерика?

— Ты видел его глаза, — резко оборвал Сергей. — Он не ошибается.

Вячеслав провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть невидимую грязь.

— Я не могу. Не могу просто взять и…

— Никто не может, — Сергей опустил голову. — Но если мы уйдём, он сделает это сам. И тогда… кто знает, что будет дальше. Может, он сопьётся до конца, а потом пойдёт искать её. Или начнёт стрелять во всех подряд.

Тишина давила, как свинцовая плита. Где‑то вдали раздался протяжный скрип — будто дверь на ржавых петлях медленно открывалась. Александр вздрогнул.

-Идем, - коротко бросил Сергей.

Они двинулись внутрь. Со второго этажа слышался стон и шорох. Резко открыли дверь - у окна был заражённый. Все закончилось через минуту. Сергей вытер монтировку о кровать и они спустились вниз.