Сергей Шведов – Владыка Асгарда (страница 54)

– Зачем? – удивился демон, – Чтобы оживить Аримана?

– Нет, чтобы убить его. Чтобы отнять его силу и возвыситься не только над Ударяющим богом, не только над миром Яви, но и над миром Прави. В твоем лице титаны вновь восторжествую над богами, и мечта твоего отца Ильма осуществится. Новое всегда рождается на крови. Именно поэтому Перун и Вий не убили, а только усыпили Аримана.

Нынешним богам перемены ни к чему. Зато ты можешь породить новый мир, более совершенный, чем нынешний.

– А чем тебе нынешний не угодил? – рассердился Студень.

– Тем, что не дал мне, дочери царя альвов Эльмира, вечной молодости и красоты.

– Так вот чем прельстил тебя в свое время рахман Коломан, – трескуче засмеялся Студень.

– Он обещал тебе бессмертие.

– Да, он обещал мне это, но я не захотела принять вечность из его рук, – зло бросила Турица.

– Почему? – резко оборвал смех Студень.

– Потому что он был умнее и сильнее меня, – спокойно отозвалась Турица. – И при нем я всегда была бы только второй.

– Я, кажется, понял, – холодно произнес Студень. – Ты хочешь стать Великой Матерью нового мира, и вместе с Деваной и Мораной создать новую триаду. Морана будет богиней смерти, Девана – богиней плодородия. Непонятно только, какую роль в этой божественной мистерии ты отводишь мне?

– Роль Создателя, сын мой. Ты станешь мужем двух богинь, Мораны и Деваны. Именно ты дашь законы новому миру, взамен давно обветшавших заветов бога Рода.

– И по этим законам миром Яви будут управлять женщины, а не мужчины? – спросил Студень.

– Так уже было когда-то, – спокойно ответила Турица. – И люди не зря прозвали тот век золотым.

– А если я откажусь?

– В таком случае, ты так и останешься демоном, Студень. Жалким рабом старого Вия, впадающего в маразм. Ибо тому, кто не хочет идти путем бога, не суждено остаться человеком.

– Ты умеешь убеждать, матушка, – вздохнул Студень. – Но ведь у богинь уже есть мужья? – Это еще не богини, сын мой, а всего лишь их земные воплощения. Они оболочки, пусть и обладающие магическим даром. Истинным богиням еще предстоит с нашей помощью прийти в мир Яви, чтобы слиться с тобой в божественном экстазе.

– Меня раздражает Божидар, – прошипел Студень.

– Он никогда не покинет замок Оскол, а Девана, не станет долго оплакивать того, кто недостоин ее любви. Впрочем, зачем тебе жалкая копия, если ты будешь обладать самой богиней.

– Хорошо, – сказал Студень. – Ты убедила меня, матушка.

– Я рада, что мы договорились, сын мой, а теперь иди, мне предстоит нелегкий разговор с Мораной. Эта девчонка порой раздражает меня своим упрямством, и я почти жалею, что помогла Горгоне зачать ее.

– Но ведь она родила ее от Семаргла?

– Пусть думает так, – засмеялась Турица, – но истину знаю только я. От Семаргла рождена другая, та что ныне обитает в мире Прави, а этой отца выбрала я.

Божидару очень хотелось услышать, о чем старая колдунья будет говорить с царицей ночи, но Ермень властно взял витязя за руку и вывел его из комнаты в коридор.

– Тебе лучше этого не знать, – сказал боярин едва слышно.

– Выходит, меня убьют? – спросил Божидар.

– Не раньше, чем Турица закончит свой разговор с Мораной. Время для бегства у тебя еще есть.

– Я не могу бросить здесь своих людей, – возразил Божидар.

– Твои мечники ждут нас у подземного входа, – шепнул витязю Ермень. – Бегите в Бранибор к Яртуру, а уж каган сам решит, как распорядиться полученными от вас сведениями.

А ты, боярин? – спросил Божидар.

Я останусь с ней до конца, – вздохнул Ермень. – Мне уже нечего терять в этой жизни. Несчастный Студень, она погубит и его, и себя, и всех нас. Будь проклят тот день, когда царь Эльмир прельстился красотой одной ее матери.

Глава 9

Князья

Бутуй пять дней безвылазно просидел в усадьбе боярина Бренко, глуша страх вином и слушая новые откровения хозяина. Сам незадачливый маг довольно быстро оправился от испуга, сказалась, видимо, привычка общаться с нечистой силой. Именно от Бренко Бутуй узнал о смерти Слепого Бера, и почему-то в этот раз сразу поверил безумному боярину на слово. Коломан прожил довольно долгую, по человеческим меркам, жизнь, и начудил в этой жизни немало. Бутуй даже не сразу сообразил, каким словом, добрым или недобрым, помянуть ушедшего в мир иной рахмана. Пораскинув умом, он пришел к выводу, что в данном случае лучше промолчать. Смерть Слепого Бера вконец запутала и без того непростую ситуацию. В Расене и Асгарде, если верить слугам боярина Бренко, воцарился полный хаос. По городу ходили такие жуткие слухи и пророчества, что у боярина Бутуя остатки волос на голове вставали дыбом, и он никак не мог набраться мужества, чтобы наведаться в Расену и самому разобраться во всем происходящем. Пить боярину уже надоело, и он помимо своей воли стал прислушиваться к бормотаниям сумасшедшего мага, который буквально утопал в клубах сизого дыма, с шипением вырывавшихся из многочисленных сосудов. Что, собственно, собирался Бренко выловить в этом дыму, Бутуй не знал, однако сам он, надышавшись поневоле отравленных паров, вдруг совершенно отчетливо увидел витязя Шемякича, неведомыми путями проникшего в комнату.

– Изыди, – попробовал отмахнуться от назойливого призрака Бутуй, но тот, как ни в чем не бывало, присел к столу, налил себе из кувшина в кубок вина и даже поприветствовал вконец очумевшего боярина.

– Твое здоровье, благородный Бутуй.

– И тебе не хворать, – откликнулся на пожелание друда потрясенный ас.

– Яртур рассчитывает на тебя, боярин.

– Всегда готов услужить кагану, – сказал Бутуй и закашлялся, поперхнувшись вином.

– В таком случае, ты должен свести меня с княгиней Лелей.

– А разве она в Расене? – удивился боярин.

– По нашим сведениям – да.

И только тут до боярина Бутуя дошло, что перед ним совсем не призрак, а самый что ни на есть натуральный друд во плоти. И что пришел Шемякич в дом Бренко самым обычным путем, переступив через порог. С души боярина Бутуя словно камень свалился, и он, ни секунды не медля, вывалил на голову слегка опешившего витязя все, что пережил и передумал за последние дни.

– Значит, боярин Влад умер, – покачал седеющей головой Шемякич.

– Врагу такой смерти не пожелал бы, – неожиданно даже для себя всхлипнул Бутуй.

– А боярин Синегуб?

– Этот от великого страха распахнул ворота Асгарда перед чужаками, предав и племя, его породившее, и бога Перуна. – А что стало с князем Гостевидом?

– Да какой он князь, – обреченно махнул рукой Бутуй. – Беспутный мальчишка, сбитый с толку родным дядькой.

– Тебе, Бутуй, следует повидаться с Синегубом. Боярин, надо полагать, уже вошел в разум после пережитого и, возможно, захочет искупить свою вину перед каганом.

– Боюсь я соваться в Расену, – вздохнул Бутуй. – Вдруг опознают?

Заговорщикам сейчас не до тебя, – усмехнулся Шемякич. – Они власть делят.

Бутуй не был уверен, что его поездка в Расену пройдет столь уж гладко, однако сидеть безвылазно в усадьбе боярина Бренко ему уже изрядно надоело. Кроме всего прочего, Бутуя разбирало любопытство. Он никак не мог взять в толк, чего хотят князь Хорс и темник Хмара, затеявшие на земле асов весь этот кровавый хоровод. И что нужно в Расене княгине Леле, которая если верить Шемякичу уже вернулась в город, ставший для нее почти родным.

От боярина Синегуба, еще недавно ражего и уверенного в себе мужчины, осталась одна тень. И когда эта тень попыталась подняться с лавки навстречу гостю, Бутуй в испуге замахал руками:

– Сиди, боярин, чего уж там.

Бутуй въехал в город на исходе дня. Никто не остановил боярина ни в воротах, ни на улицах города. Похоже, Шемякич был прав, победителям было сейчас не до асов, каждый из них рассчитывал завладеть куском пожирней и с ненавистью поглядывал на недавних союзников. А победителей, между прочим, становилось все больше. К Хорсу и Хмаре добавились князь Волох и царь Таксак, уже вступившие в город в сопровождении многочисленных мечников. Боярин Бутуй, проезжая по узким улочкам Расены, успел вдоволь налюбоваться и берами, и сарматами, и сколотами, выжидавшими подходящий момент, чтобы вцепиться в горло друг другу.

– А что слышно о витязях Асгарда? – спросил Бутуй у Синегуба.

– От воевод Люта и Гнеуса пока нет вестей. По слухам, сарматы Таксака и беры Волоха окружили наши приграничные крепости и пытаются вступить с витязями в переговоры.

– А из волхвов Перуна никто не уцелел?

– Пока их не слышно и не видно, – вздохнул Синегуб. – Зато Расену заполонили ведуньи Деваны. Говорят даже, что и сама богиня сейчас находится в Асии. Я спросил об этом у воеводы Стемира, но волкодлак только усмехнулся в усы.

– А что стало с Гостевидом?

– Гостевид убит темником Хмарой прямо на ложе княгини Олены. Теперь несчастная дочь князя Родегаста ищет защиты у княгини Лели от гнева мстительного орлана.

– А где остановилась княгиня Леля?

– В твоем доме, боярин, – усмехнулся Синегуб. – И царь Таксак с нею.

– А храм Ярилы не пострадал? – спросил Бутуй.

– Пока нет, – покачал головой Синегуб. – Волхвов Ярилы взял под свою защиту князь Хорс, объявив бога плодородия юным воплощением Даджбога. С этим, естественно, не согласились ни беры, ни сарматы, считающие Ярилу воплощением Велеса. Кроме того, Хорс рассорился с ведуньями Деваны, требующими сравнять с землей все храмы прежних богов во славу своей богини.