Сергей Шведов – Владыка Асгарда (страница 16)

О Деване Таксак уже слышал. Так звали повелительницу волкодлаков, хозяйку Муромских лесов, которую князь Волох столь неосмотрительно подставил под мечи сына тролля Студеня. Кажется, орикам не удалось ни убить волкодлачку, ни похитить ее. Но это еще не повод, чтобы царь Сарматии признал всесильной богиней лесную колдунью, которая ловко морочит голову оборотням, никогда не отличавшимся ни мудростью, ни способностью к созиданию. Разбой – вот, пожалуй, и все, чем прославились в мире Яви поклонники этой странной богини. Княгиня Леля просто сошла с ума, если вообразила, что один из могущественнейших вождей Великой Скифии станет поклоняться лесной диве, пусть и называющей себя дочерью Перуна. В конце концов, многие знатные асские мужи считают себя потомками Ударяющего бога, но у них все же хватает ума не претендовать на божественный статус и не раздражать своим непомерным самомнением истинных обитателей мира Прави. Да что там асы, князь Хорс ведет свой род от Даджбога, а, следовательно, и Леля, его единокровная сестра несет в себе частицу Солнечного бога. Вот перед княгиней Лелей, дочерью князя Авсеня, царь Таксак готов преклонить колено, но это станет признанием ее земной красоты, а никак не божественного величия.

– Ты не веришь мне царь Сарматии, – с усмешкой сказала Леля. – Но, быть может, ты поверишь своим глазам. Я покажу тебе Девану.

– А разве эта женщина находится в замке Кремень? – удивился Таксак.

– Если ты имеешь в виду повелительницу волкодлаков, то она лишь земное воплощение той, что обитает в мире Прави, – торжественно произнесла Леля. – В ней только часть божественной силы, присущей дочери Перуна. Но я покажу тебе ту, которая на веки вечные завладеет твоим сердцем. И даже во мне, своей жене, ты будешь видеть только ее, могущественную и несравненную.

У царя Сарматии похолодели пальцы. Он попробовал отвести глаза, но не смог. Княгиня Леля цепко держала свою жертву. От ее взгляда у Таксака закружилась голова, он попытался сделать шаг в сторону, но не смог. Ноги его словно бы приросли к полу. Даже закричать ему не удалось, челюсти свела судорога. Таксак и раньше слышал о колдовских способностях внучки Турицы, но он никак не предполагал, что они столь велики. Какое-то время Таксак пытался избавиться от пут, наложенных Лелей, напрягая все отпущенные ему богами силы, но потом сник и подчинился неизбежному.

– Идем, – протянула Леля руку царю Сарматии. Таксак подчинился ей, как малый ребенок, и сделал свой первый шаг в неизведанное. Стены ложницы словно бы растворились в подступившем со всех сторон мраке. Душа Таксака наполнилась тоской и ужасом, он даже решил, что мир Яви ушел у него из под ног. И в этот момент он увидел Девану, словно бы пронзившую ночь своим неземным сиянием. Таксак рванулся, было, ей навстречу, но его удержала рука Лели, и он покорно рухнул на колени перед величием божественной силы, которая снизошла к простому смертному из мира Прави, дабы поддержать его в час испытаний. Образ богини то проступал из тьмы, то почти растворялся в ней. Таксак до боли в глазах всматривался в ее лик, пытаясь понять намерения Деваны, дабы не ошибиться потом в толковании ее воли. Губы богини шевелились, но постичь смысл ее слов Таксаку мешал стук собственной крови в висках.

Сердце его билось так часто, что, казалось, готово было выскочить из груди навстречу той, что отныне становилась полновластной хозяйкой его судьбы.

– Служи мне, – услышал он роковые слова, но так и не понял до конца, кто же произнес их, богиня Девана или княгиня Леля. Впрочем, сейчас для него это было уже неважно, две эти женщины сливались в один образ, чтобы до смертного часа владеть его душой.

Князь Хорс, расстроенный неудачами последних дней, на появление княжны Златы в своей ложнице отозвался глухим стоном. Только ее здесь не хватало! А ведь он приказал своим мечникам никого не пускать к нему сегодня вечером. Но эти олухи почему-то решили, что на Злату этот приказ не распространяется. Хорс ждал слез и упреков от дочери Велемудра, но, кажется, ошибся на ее счет. Княжна Злата выглядела озабоченной, но отнюдь не убитой горем. Словно это не она потеряла горячо любимого сына. – Сердце мне подсказывает, что Божидар жив, – сказала она Хорсу, с удобствами устраиваясь на его ложе.

– У княгини Лели другое мнение на этот счет, – буркнул князь, косо посматривая на обнаженное тело распутницы. Хорс презирал эту женщину, можно даже сказать, ненавидел. Но только не тогда, когда она лежала рядом с ним. А ведь на его пути встречались женщины, далеко превосходившие княжну Злату красотой, не говоря уже о добродетели. Но Хорса почему-то тянуло к распутнице, и тянуло настолько, что он не смог устоять даже сейчас, когда мысли его витали вроде бы очень далеко от любовных утех. Какая жалость, что плоть далеко не всегда подчиняется разуму.

– Княгиня Леля развлекается сейчас с царем Таксаком на ложе, а богиня Девана благословляет их союз.

– Какая еще Девана? – рассердился Хорс.

– Мне нравятся наивные, чистые сердцем и помыслами мужчины, – хихикнула Злата. – К сожалению, простодушие – не самое ценное качество в князе.

– И кого ты считаешь простодушным, красавица, – нахмурился Хорс.

– Разумеется, тебя, любимый.

– Говори яснее, – попросил князь Сколотии, – иначе тебе не поздоровится.

– Брак Лели с Таксаком не выгоден тебе, Хорс. Особенно если Мортимир пропал надолго, если не навсегда. В этом случае владыкой Асгарда станет царь Таксак, а ты, мой единственный, так и останешься князем захудалой Сколотии.

– Не такая уж она захудалая, – рассердился Хорс.

– Тебе виднее, – пожала плечами Злата.

– Почему я должен тебе верить?

– Тебя ведь не поставили в известность о браке Таксака и Лели? – ласково улыбнулась озабоченному князю Злата.

– И что с того?

– Таксак заключил союз не только с Лелей, но и с Волохом, который готов поддержать претензии царя Сарматии на Асгард в обмен на Себерию и Орланию.

– Ты лжешь, ведьма! – вскипел Хорс. – Леля просто водит за нос царя Сарматии, чтобы добыть Асгард для своего сына.

– Бедный, наивный Хорс, – засмеялась Злата. – Неужели ты до сих пор веришь в святую материнскую любовь?! Леля еще молода, в юные годы она успела почувствовать вкус власти, и теперь твоя единокровная сестра готова на все, чтобы вновь взобраться на вершину. И поверь мне на слово, доблестный, но туповатый Таксак куда больше подходит на роль ступеньки, чем умный и расчетливый Мортимир, который спит и видит, как бы выскользнуть из-под опеки матери.

Слова Златы были очень похожи на правду. А Хорс отнюдь не был настолько наивен, чтобы безгранично доверять своим союзникам. Его устраивал Мортимир, в качестве владыки Асгарда, только потому, что он не был сыном князя Родегаста, и, следовательно, не мог удержаться на вершине власти без поддержки своих родственников, в частности своего родного дяди Хорса. Иное дело Таксак. Прав у царя Сарматии на Асгард нет никаких, зато сил, чтобы подмять под себя Асию, в избытке. Особенно если его поддержит князь Волох.

– Мы делим шкуру неубитого медведя, – усмехнулся Хорс.

– Когда медведя убьют, – спокойно отозвалась Злата, – то тебе, любимый, не достанется ничего. Ну, разве что клок шерсти в благодарность за оказанную помощь. Впрочем, и этот клок у тебя отберут вместе с благословенной Сколотией.

– А вот интересно, почему это дочь Велемудра так волнуют интересы князя Хорса? – Я пекусь не о твоих, а о своих интересах, – отрезала Злата. – Мне нужна Ашугия.

– Для сына?

– Для себя, чудак! – засмеялась Злата. – Божидар еще молод, ему власть будет в тягость. Пусть пока походит в витязях и моих наследниках. А я стану единовластной правительницей Ашугии. С твоей помощью, князь.

– Стерва, – процедил сквозь зубы Хорс.

– И что с того? – удивилась его горячности Злата, сладко потягиваясь на ложе. – Потвоему, я должна доживать жизнь бродяжкой, не знающей, где голову преклонить? Я предлагаю тебе союз, Хорс, и, смею тебя уверить, это не пустые слова.

– У меня уже есть союзники, – холодно бросил Хорс.

– Хочешь знать, чем они сейчас занимаются? – подхватилась с ложа Злата. – Тогда иди за мной.

– Дай хотя бы одеться.

– Пустое, – махнула рукой ветреная княжна. – Здесь недалеко. Мы не успеем замерзнуть. Хорс почувствовал неловкость. В конце концов, не зеленый же он мальчишка, чтобы подсматривать за своими знакомыми, предающимися блуду. К сожалению, этот блуд может иметь очень неприятные последствия, в первую очередь для самого Хорса. Князь Сколотии не может далее оставаться безучастным к интригам, плетущимся за его спиной.

Именно поэтому Хорс, несмотря на одолевающие его сомнения, все-таки поплелся за Златой, шлепая голыми ступнями по холодным каменным плитам. Замерзнуть он успел, хотя путь их действительно оказался недолгим. Злата провела его к ложнице Лели такими закоулками, о существовании которых он даже не подозревал. Впрочем, в ложницу княгини они не вошли. Злата толкнула соседнюю дверь, и жестом пригласила любовника следовать за собой. Хорс подчинился, хотя и не совсем понимал, куда и зачем его ведут. – Эта комната предназначена для черной магии, – шепотом пояснила Злата. – Княгиня Леля, несмотря на альвийскую кровь в жилах, имеет к ней большую склонность.