Сергей Шокарев – Катастрофа Московского царства (страница 33)
Царские воеводы безуспешно пытались погасить огонь мятежа в южных уездах. Армия выступила в поход 1 июля. Однако после первых неудач под Кромами и Ельцом войско стало разбегаться. Восстание довольно быстро распространилось в «украинных» городах. Воевод и дворян, хранивших верность царю Василию, убивали. В сентябре 1606 года под власть восставших перешли ближайшие к Москве южные крепости Тула, Калуга и Кашира, а в октябре Болотников взял Серпухов, из которого открывался прямой путь на Москву.
Одновременно с Болотниковым к Москве двигалось тульско-рязанское дворянское войско Пашкова, Сунбулова и Ляпунова. Ему удалось захватить Коломну, занимавшую ключевое положение на подступах к Москве. 25 октября в 50 верстах от столицы, на Коломенской дороге, у села Троицкого-Лобанова И. Пашков разгромил войско князя Ф. И. Мстиславского, состоявшее из столичных дворян, и двинулся прямо к Москве.
Смута охватила также и западные уезды: «пошаталися» Дорогобуж, Вязьма, Рославль, Мещовск, Медынь, Верея, Серпейск, Боровск, Можайск, Руза, Борисов, Звенигород, Волок Ламский, Ржев, Зубцов, Старица и другие города. «Воровские» казаки приехали и в Иосифо-Волоцкий монастырь, где с ними приключилась неприятная история. Старец Дионисий Голицын (в миру князь Андрей Иванович, боярин и воевода) обманом опоил их и велел «побити», а часть захватил и переслал в Москву, к царю. Огонь мятежа заполыхал в Мещерской земле и Поволжье, где восстали мордва, чуваши, татары, черемисы. Волнения добрались до дальних уголков государства – Вятки, Пскова, Астрахани. В далеком Котельниче (в Вятской земле) осенью 1606 года «на кабаке чаши пили» и к «кресту приводили» за царя Дмитрия.
Передовой отряд казаков из армии Пашкова, подступив к столице, встал укрепленным лагерем у села Заборье (возможно, Загорье) 28 октября. Затем восставшие продвинулись еще ближе к Москве и поставили острог рядом с царской усадьбой Коломенское. Через несколько дней к Пашкову присоединилась армия Болотникова, который принял на себя верховное командование. Болотников как старший воевода занял представительное Коломенское. Пашкову пришлось довольствоваться менее удобным местом для своего стана в селе Котлы, и дворянин затаил обиду на Болотникова.
Положение столицы было критическим. Провинциальные служилые люди разъехались по городам. Ядро царской армии составляли столичные дворяне, количество которых вряд ли превышало тысячу человек. На них приходилось несколько тысяч боевых холопов, однако их надежность была сомнительной. В свою очередь войско мятежников будто бы насчитывало 20–30 тысяч человек, хотя боевая ценность воинов была неравнозначной. В Москве не было ни достаточных запасов продовольствия, ни казны на жалованье ратным людям. Цены на хлеб выросли в два-три раза, подвоз продовольствия прекратился. Подмосковье было охвачено восстанием, здесь хозяйничали казаки и другие «разбойники». Но при этом Болотникову и его союзникам не удалось полностью блокировать Москву.
В этой тяжелой ситуации царь Василий Шуйский проявил энергию и твердость. Были приняты решительные меры для укрепления обороны. В Москве организовали перепись всех жителей старше шестнадцати лет и выдали им оружие. Вооруженные пищалями, саблями, топорами, рогатинами, москвичи были расписаны «в осаду», таким образом, число защитников города возросло примерно на десять тысяч человек.
Военная мобилизация сопровождалась духовной. Публично было объявлено о том, что некий благочестивый москвич видел во сне чудесное видение – Иисуса Христа, Богородицу и святых в Успенском соборе. Божия Матерь молила Господа пощадить москвичей и спасти город от разгрома, и Он склонился к просьбе Матери, обещав помиловать жителей столицы, если те покаются в грехах (в том числе в содомии и брадобритии). Чудесное видение записал протопоп Благовещенского собора Терентий. Для всенародного покаяния с 14 октября в столице был установлен недельный пост. По всем московским храмам молились за царя и православное христианство, чтобы Бог остановил междоусобную брань.
В города, не затронутые восстанием, были посланы царские грамоты с призывом к служилым людям собираться для обороны Москвы. В распоряжении Василия Шуйского, помимо «двора», были московские стрельцы, а также стрельцы и даточные люди из Поморья, вооруженные огнестрельным оружием. Царское войско сосредоточилось в Замоскворечье. Его возглавил молодой и талантливый воевода, родственник царя князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Перед Серпуховскими воротами путь мятежникам преграждал деревянный гуляй-город. Ежедневно совершались вылазки и велись боевые действия. В источниках упоминаются бои под Даниловым и Симоновым монастырями и за Яузой.
Между тем в лагере восставших начались распри. 15 ноября 1606 года на сторону Шуйского перешли рязанские дворяне и часть стрельцов во главе с П. П. Ляпуновым и Г. Ф. Сунбуловым. Вероятнее всего, за это Ляпунов получил чин думного дворянина. В своей грамоте царь Василий безудержно расхвалил «добродеяния» Прокопия Петровича и щедро наградил его:
Отпустили к тебе твоего сына Владимира, а с ним послали к тебе нашего жалования камку золотную, сорок рублей, кубок золочан, четыре чарки серебряныя, ковш серебряной, а денги пятьдесят рублев велели естя тебе взять из наших доходов на Рязани, а оргамак в наряде…
К дарам прилагалась должность воеводы в Переяславле-Рязанском, позволившая Ляпунову распоряжаться в крае по своему усмотрению. Несомненно, был щедро награжден и Сунбулов. Впоследствии Ляпунов и Сунбулов приняли активное участие в борьбе с мятежом на стороне Василия Шуйского.
Измена рязанцев подтолкнула Болотникова к решительным действиям. Он послал войска вокруг города, возможно, намереваясь окружить и блокировать его, но потерпел неудачу. 27 ноября состоялось сражение в Замоскворечье, в котором правительственную армию возглавил сам царь. Мятежники были разбиты и отступили в Коломенское.
После подхода к Москве подкрепления из смоленских и ржевских дворян царь перешел в наступление. 2 декабря в решающем бою, произошедшем под Коломенским (по другой версии – в селе Котлы), Пашков и значительная часть восставших перешли на сторону Василия Шуйского. Возможно, этому предшествовал сговор между царем и воеводой мятежного войска. Болотников был разбит и с остатками своей армии бежал к Серпухову, а оттуда в Калугу. Царские воеводы потратили три дня на осаду казаков, засевших в укрепленном лагере в Заборье (Загорье). Острог обстреливали из пушек, намереваясь зажечь его, но осажденные тушили ядра сырыми кожами. Наконец казаки сдались на милость победителя.
В руки Василия Шуйского попало несколько тысяч пленных: «Убо на Москве ни в тюрьмы, ни в полаты не вместяхуся». «Заборовских казаков» царь приказал «поставити по дворам, повеле им давати кормы и не веле их ничем тронути, тех же воров, кои иманы на бою, повеле их посадити в воду». И. Масса пишет, что пленных «водили сотнями как агнцев на заклание, ставили в ряд и убивали дубиною по голове, словно быков, и спускали под лед в реку Яузу». Русский источник употребил более жесткие выражения по отношению к побежденным. По словам «Иного сказания», их «аки свиней закалающе». Василий Шуйский жестоко карал тех, кто упорствовал в своей ненависти к «боярскому царю», но был готов миловать тех, кто сдался.
Болотников и другой предводитель мятежников Юрий Беззубцев с остатками воинства были осаждены в Калуге. До нашего времени сохранилось интересное свидетельство тех событий. В 1949 году при строительстве школы в Георгиевском переулке в Москве было найдено большое и массивное (76 × 120 × 31,5 см) белокаменное надгробие с некрополя находившегося здесь монастыря. Надпись гласит, что под ним был погребен стольник князь Юрий Юрьевич Мещерский, убитый «на государевой службе под Калугою» 23 февраля 1607 года. Ныне эта плита находится в собрании Музея Москвы.
Как и прежде, царь Василий не ограничился вооруженной борьбой против Болотникова. Он попытался воздействовать на души и умы подданных. В Москву был призван патриарх Иов, низложенный Лжедмитрием I. Старец совместно с новым патриархом Гермогеном призвал к всеобщему покаянию за нарушение крестного целования Годуновым и приверженность к самозванцу. 20 февраля 1607 года в Успенском соборе состоялась необычайная церемония. От имени «всенародного множества» Иову была подана и зачитана челобитная с молитвой о прощении грехов. Ответом на это стала «прощальная грамота» и благословение народу от двух патриархов. Сложно судить о том, какое влияние имела эта акция, – на мятежников, по-видимому, никакого.
Четыре месяца Болотников успешно отражал атаки царской армии в Калуге, а в мае 1607 года перешел в Тулу, которую занимал с казаками самозванец Илейка Горчаков, выдававший себя за сына царя Федора Ивановича «царевича Петра Федоровича». В историографии он чаще всего именуется Лжепетром.
Лжепетр
История этого авантюриста весьма примечательна. Он был первым русским истинно народным самозванцем. В отличие от одиночки Лжедмитрия I Лжепетр стал «царевичем» не по своей воле. На эту роль он был избран терскими казаками и только благодаря их поддержке мог изображать из себя особу царской крови. Из допросов Лжепетра, которым он был подвергнут вскоре после пленения в октябре 1607 года, вырисовывается подробная история Илейки Горчакова. Его рассказ дает очень многое для понимания того, как складывался и трансформировался феномен самозванчества в народной среде на протяжении трех веков – с XVII по XX.