Сергей Шкенёв – Штрафбат Павла Первого: Штрафбат Его Императорского Величества. Спецназ Его Величества. Диверсанты Его Величества. Заградотряд Его Величества (страница 15)
– Сделай.
– Я тебе что, Алексей Андреевич, аптекарь, слабительное снадобье пудами изготавливающий?.. – Вдруг замолчал неожиданно, уставившись перед собой в одну точку. Потом пробормотал. – Аптекарь? Пожалуй, оно и верно. Ваше Императорское Величество, прошу разрешения сей же час отлучиться в аптеку по государственной надобности.
И убежал, не дожидаясь разрешения, как был – с повязанной на шею салфеткой.
Ростопчин проводил изобретателя взглядом, вздохнул и сбил невидимую пылинку с рукава своего казачьего, по новой моде, чекменя:
– Увлечённый человек, благослови его Господи.
– Да и я не забуду, – намекаю многозначительно. – Так что же насчёт денег, Фёдор Васильевич?
– Их нет, Ваше Императорское Величество! – бодро отрапортовал канцлер.
– Как это нет? А кто только что намекал на два миллиона?
– Не намекал, прямо говорил. Эти миллионы есть, но… но их как бы и нет. Всё имущество заговорщиков, подлежащее конфискации, оценивается в кругленькую сумму, Ваше Императорское Величество. Но именно оценивается и не является наличностью. Да, конечно, золото и каменья можно обратить в деньги, но основную долю составляют земельные и лесные угодья, деревни с крестьянами, дома в обеих столицах и иных городах.
– Хреново.
– Иного слова и не подобрать, Ваше Императорское Величество. Оно одно со всей полнотой отражает состояние финансов нашего государства. А сделанные в прошлое царствование долги…
– Мамашиными грехами мне в морду не тычь! Лучше скажи, что делать будем?
Неожиданно вмешалась императрица, доселе внимательно и, главное, молча слушавшая умные мужские разговоры. Женская логика, как всегда, была безупречна:
– А если нам взять контрибуцию с Пруссии?
– А они её дадут? – тут же оживился Аракчеев, смертельно скучавший при обсуждении финансовых вопросов.
Ощущаю странную раздвоенность личности. Одна половина при упоминании Пруссии сжимает кулаки и требует немедленно прижать сию страну к ногтю, предварительно сравняв с землёй, другая же подсчитывает прибыли, могущие последовать от осуществления этого предприятия. Но обе, кстати, нисколько не протестуют против такого предложения. Странно, ведь ещё недавно я слыл завзятым пруссоманом.
Мария Фёдоровна меж тем ответила:
– Конечно не дадут, Алексей Андреевич, особенно если Вы её потребуете. Но вот если вежливо попросит Кутузов, обещая взамен запретить казакам стирать портянки в фонтанах Сан-Суси…
Умнейшая женщина!
– Душа моя, чем же тебе досадили эти бедные Михели?
– Самим своим существованием, Ваше Императорское Величество! – Тон императрицы стал сух и официален, и в нём скрывалась обида. На что?
– У нас договор!
– А Фридрих Вильгельм Третий – тряпка, о которую половина Европы вытирает ноги!
Хм… Оно, конечно, правильно, но… И этих «но» можно найти не менее сотни. Главное же из них – рано и пока невыгодно.
Ростопчин со всей почтительностью попытался объяснить эту же самую мысль, но Мария Фёдоровна осталась непреклонна:
– Фридрих Второй ограбил все германские земли.
– Так когда оно было-то?
– А ответить за это должен сейчас!
– А Наполеон – всю Европу! – привожу ответный аргумент и пытаюсь перевести разговор на иную тему. – А англичане обчистили весь мир, включая обе Индии.
– Какие мерзавцы! – Женское внимание тут же меняет свой интерес. – Но мы этого так не оставим, Ваше Величество?
– Несомненно, дорогая.
Успокоенная таким образом императрица удалилась, позволив нам за кофием и чубуками наконец-то перейти к обсуждению действительно серьёзных проблем.
– Фёдор Васильевич, ответ от Папы Римского так и не получен?
Ростопчин разводит руками и молчит. Вот так же молчал, когда я отправил в Рим письмо с предложением перенести престол Святого Петра в Россию. Зачем я это сделал? Представления не имею. Многие мои поступки так и остались загадкой для меня самого.
– Известий нет, Ваше Императорское Величество.
– Ждём ещё неделю, и тогда… и тогда распространите среди иностранных посланников слухи о моей злой шутке. Именно так.
– Будет исполнено! – Канцлер склоняет голову, одновременно копаясь в папке с бумагами, и на край стола ложится чуть желтоватый лист. – Вот, осмелюсь обратить Ваше внимание на этот документ. Донос на Кутузова.
– С каких это пор анонимные письма стали документами?
– Оно подписано, Ваше Императорское Величество.
Глава 7
– Ваш завтрак, господин Блюмберг! – Шкипер шведской скорлупки разговаривал на столь скверном немецком языке, что Бенкендорф не мог точно определить, от чего его больше мутит – от качки и мыслей о еде или от этого голоса.
– Засунь свои харчи себе в… – по-русски ответил Александр Христофорович, зажимая рот перчаткой. Себе, разумеется, потому что моряк нисколько не страдал от некоторых неудобств путешествия. – Когда будем в Копенгагене?
– Сегодня к вечеру, господин Блюмберг. Если только погода не испортится и не преподнесёт сюрпризов.
– А сейчас что?