Сергей Шкенев – Николай Негодник (страница 31)

— Как только, так сразу, — Никифор оставался немногословным, и повышение в звании до полковника не изменило его характер.

Николай на прощание крепко пожал руку:

— Удачи тебе.

— Да ладно, не впервой. — И улыбка в седые усы. А что говорить? Задача ясна, приказ получен.

Князь проводил старого служаку до двери и вернулся к столу, на котором лежала подаренная ангелом карта. Тяжело плюхнулся в кресло и задумался, выбивая пальцами бодрый, в отличие от настроения, марш. И вот на фига свалилось на голову все это счастье? Прогрессор, ептыть… В детские игрушки играть силы есть, на что-то большее их уже не хватает. Да… И вот оно, предсказанное нашествие тут как тут, даже с некоторым запозданием от предполагаемого. Видимо, слегка задержались в Булгарии, но тем злее будут. Приходится придумывать мыслимое и немыслимое, чтобы постараться отбить с наименьшими потерями.

В идеале — вообще бы без них обойтись. А никак… Идут… И как там у летописцев из еще не написанного — приидоша и погубиша? Или — пожраша? Без разницы, и придут, и погубят. И ограбят заодно. А отчего бы не ограбить со скуки? По бесплодным пустыням наскакался, моченых кизяков наелся, с верблюдицей этого-самого… а потом саблю кривую в руки — и вперед. Все развлечение.

Шмелёв горько вдохнул и плюнул на карту. Плевок в полете невероятным усилием извернулся, изменил траекторию, дотянул до границы и упал уже за морем — на Царьград. Удивленный открытием Николай повторил опыт. Результат аналогичный.

— Вот это да! А если вина налить?

Сказано — сделано. Движимый естественным любопытством исследователя, князь щедро плеснул из стакана. Выдержанная мальвазия впиталась без остатка, даже попавшие на сопредельные территории мелкие капли вернулись и пропали, а карта осталась совершенно сухой. Положенный для пробы кусок хлеба немного поерзал, устраиваясь поудобнее, и быстро растаял, как лед на сковороде, только вместо шипения — тихое чавканье. Коля еще немного подумал и решил рискнуть — что только не сделаешь ради чистоты научного эксперимента. Толстый шмат сала, с чесночком, с мясными прожилками, сам собой стремительно пополз в сторону южных, пока что самостийных княжеств. Но не тут-то было! Уже за Резанском остановился, удерживаемый невидимой силой, и исчез, усвоенный без следов и огрызков. Хотя нет, недоеденная шкурка самостоятельно покинула пределы русских земель и, опять же, приземлилась на Царьград практически невредимой. Разве что на самом краешке следы зубов — результат пролета над Черниговом.

— Однако! — озадаченный Шмелёв оглянулся в поисках новых материалов для исследований.

— Чо случилось? — На столе материализовался ученый кот, злоупотребляющий в последнее время телепортацией, с крепко зажатой в лапах рыбиной. — Кого бить будем?

— Тебя. За воровство, — Николай не удержался и выхватил у Базеки добычу. — Господь велел делиться.

— Чего творишь, тиран кровавый? Пиццотмильенов невиннозамученных! Вот он, звериный оскал абсолютной монархии. Сегодня рыбу отнял, завтра свободу совести, а послезавтра на гильотину отправишь?

— Она не изобретена еще. И хватит орать.

— Да? Это моя законная добыча! С немалым риском для жизни…

— На азартные игры — повышенный подоходный налог.

— Гад…

— Чего?

— Дискриминация, говорю. Почему делиться должен только я?

— Демократии захотелось?

— А вот не обзывайся… — Кот увернулся от обглоданного осетрового хрящика, исчез и тут же появился с новой добычей. — Что у нас в Алатыре творится?

— Пока еще ничего. Послал на подмогу Никифора с двумя сотнями пищалей да тремя пушками. Старье, правда… Из тех, что еще Серегин дедушка отливал.

— Сам он где?

— Как мы и договаривались, поле боя готовит.

Базека с видом гурмана надкусил крылышко неведомой птички и покачал головой:

— А не факт, что барыги пойдут именно через Трезву.

— Специалист…

— Есть немного. Мне от Годзилки знания достались, а он, между прочим, в свое время, точнее — в своем времени, целого генерала съел. Вражеского, ага… так что Мольтке с Гудерианами мы читывали и прочих… Жомини. Чай, не ботфортом трюфеля хлебаем, чо.

— Вижу, чего ты жрешь.

— Пищу простую и полезную, — парировал Базека. — Это тебя русалка пингвиньими пупками под пикантным соусом потчует. Поделился бы хоть раз.

— Чем? — Шмелёв подозрительно прищурился.

Кот поймал взгляд и подавился очередным птичьим крылышком:

— Кха… Я не про то… И вообще — Алатырь твой и одного приступа не выдержит, факт. Рупь за сто даю!

— Не понял…

— Да? А мы с Годзилкой только сегодня утром туда летали. Так себе городишко, человек на триста населением. Зато стены… стены да, шикарные — плетень, глиной обмазанный. А чо? Ты ведомости на зарплату строителям давно просматривал?

— Не видел ни разу. Они сразу к Тимохе уходят.

— Во! — Кот назидательно поднял лапу. — Этому болвану лишь бы сэкономить! А посланный тобой талийский архитектор в корчме с грекосами пьет круглосуточно, даже девок гулящих навезли неведомо откуда. Наверное, в обмен на мореный дуб, что исчез в запрошлом месяце.

— Тимоху удавлю! — Николай поднялся из-за стола.

— Погоди, не виноват он, — Базека разломил остатки дичи пополам. — На вот, пожуй и успокойся. Способствует. Ведомости правильные и заплачено по ним правильно. Только очень мало. Ну вот мы с Горынычем и заинтересовались…

— Почему молчал?

— Сейчас вот говорю, пока не поздно.

Шмелёв больше не произнес ни слова, только нахмурился и молча подошел к стенному шкафу. Рывком распахнул дверки и достал любимую кольчугу, ту самую, что когда-то спасла от мечей пшецких рыцарей. Вороненые звенья радостно и ласково позвякивали, соскучившись по долгожданному хозяину, и растеклись по телу теплой волной. Поддоспешник ей не требовался — держала удары сама, пока хватало сил, а там… Впрочем, до этого, слава Богу, не дошло. Повел плечами, и там появились толстые металлические полосы, украшенные крупными золотыми звездами. Мда… юмор у волхва-кузнеца явно плоский. Но эти пластины теперь не прорубить не только мечом, даже электродрелью не возьмешь. Правда, вряд ли у предполагаемого противника будет с собой электродрель.

Базека сидел молча. Он смотрел, как Николай застегнул пояс из кожи неведомого морского зверя да повесил на него меч и два огнестрела в кобурах. Шлем так и остался пылиться на полке — лето, жара, а протереть лысину в молодом еще возрасте… Увольте.

— И куда же ты собрался? — нейтрально-философским тоном поинтересовался кот.

— Сгоняю, разберусь, — уже бодрым голосом ответил князь. Принятое решение значительно улучшило настроение.

— Не царское это дело — заборы красить.

— Я князь.

— Пресветлый князь. Разницу знаешь или объяснить? — заметил Базека. — Делать больше нечего? Я знаешь, чем от скуки занимаюсь? Ну вот появишься ты там, перевешаешь народишко на том самом плетне… И что с того? Дело немудреное, любой справится.

— А кто? Серега занят, Савва во Владиславле добровольцев вербует, Лешаков… хм, упаси, Господи! Все заняты, один я, как неприкаянный, болтаюсь.

— Вот и болтайся на доброе здоровье. Твое присутствие в городе поддерживает моральный дух.

— А ты еще и по морали специалист?

— Не хуже многих. И говорю как специалист специалисту — ты у нас вроде знамени. Ага, с барабанщиками и ассистентами с саблями наголо… А русалка знаменосцем. Чо сразу за ухо? Если человек какую хрень несет, так его слушают и верят, а стоит простому коту с дельным советом — посылают по адресу… И за ухо хватают, а оно не казенное, родное, между прочим. Нет в жизни справедливости!

— И?

— Ачоа? Никто же со знаменем в сортир не ходит. А некоторые вот стремятся… Меня туда отправь, с Горынычем вместе — порядок живо наведем.

— С пьянкой и мордобоями?

— А что, вешать лучше?

— Лучше. И другим наука.

— Это еще вопрос… — Базека мягко ударил лапой о лапу. — Давай спорить, что все в срок успеем сделать без репрессий?

— Давай, — согласился Николай, которому и самому надоела затянувшаяся шутка. Глупая, честно признаться, шутка. Как, врочем, и любая, в которой немалая доля истины. — Только под твою ответственность.

— Мою? — Кот искренне удивился и округлил глаза. — Это почему под мою? У нас монархия или как? Ты, Николай Васильевич, назначен князем-ампаратором, так сказать, тебе за все и отвечать, чего бы мы с Горынычем ни накуролесили. Государство — это не я, государство — это ты! Так, кажется? И не сваливай, пожалуйста, на других свои заботы и проблемы.

Самодержавная рука сгребла со стола самый тяжелый предмет, и в Базеку полетел малахитовый чернильный прибор — хитрое сооружение, совмещенное с пепельницей, огнестрелом и зажигалкой. Кот не стал уворачиваться, а взглядом остановил массивный предмет и водрузил на место.

— Ага, и так умею… Ну чо. Грамоту с полномочиями дашь? В трех экземплярах.

— В трех-то тебе зачем?

— Один мне, другой Годзилке, третий союзникам отдам. И это… распорядись тонны две зерна выделить.

— На самогонку? Не дам! И какие еще союзники?