Сергей Шкенев – Джонни Оклахома, или Магия крупного калибра (страница 26)

Их кавалеры молча кусали губы и мысленно обещали прекраснейшей половине человечества тяжёлый вечер с серьёзными разговорами «за жизнь». Хотя у некоторых во взглядах читалось этакое…

Магический компьютер тут же влез с пояснениями:

«По результатам сканирования недоброжелательность толпы составляет 38 % от нормы. Уровень меркантильности – 197 %».

– Ты хочешь сказать, что они меня почти обожают и рассчитывают на мои деньги?

«Во всяком случае, половина особей мужского пола не откажется от материального вознаграждения за гипотетическое спаривание некоего виконта с их близкими родственницами. Особи женского пола готовы сделать это безвозмездно».

– Тьфу на тебя, сводник!

Пояснения невидимой магической железяки развеселили, и дальше Иван ехал и внимательно вглядывался в отдельные женские лица в плотной толпе. Не с какой-либо конкретной целью, а вообще…

– Ванечка, – чуть шевельнулась шёлковая занавеска паланкина, – прекрати глазеть на этих ведьм! У тебя своя ведьма есть.

– Солнышко, – удивился виконт, – неужели в тебе проснулась ревность?

– Ревности нет, – успокоила Ирка. – Но испытывать моё терпение не стоит. Я же этим кошёлкам ноги повыдёргиваю!

Превращению небольшой семейной сцены в крупный скандал помешало своевременное прибытие кортежа на дворцовую площадь, заполненную императорскими гвардейцами. Зевак туда не пустили, так что все поводы для ревности остались позади.

Риттер фон Тетюш обернулся в седле и прокомментировал:

– Солдатни нагнали, как у нас в городе перед выступлением группы «Скорпионс». Не удивлюсь, если нас сейчас попросят через металлодетекторы пройти.

– Зачем? – спросил Иван. – Тут на всех оружия и доспехов по двадцать кило навешано, любой детектор с ума сойдёт.

– А ведь точно, что-то я об этом не подумал. Тогда на наличие ядов проверят.

Риттер ошибся. Появившийся гвардейский лейтенант лишь вежливо поприветствовал гостей и даже не потребовал сдать мечи.

– А секиру тоже можно с собой? – уточнил норвайский рикс.

– Разумеется, можно. Даже нужно. Мы же дворяне, господа! Единственное, о чём хочу напомнить, – так это о необходимости отказаться от применения любых видов магии в присутствии Его Императорского Величества.

– Совсем-совсем от любых? – не поверил своим ушам Оклендхайм-младший. – Даже вино на яды нельзя будет проверить?

– На императорских балах ещё никогда никого не травили, – улыбнулся гвардеец.

– Вот и не хотелось бы стать первым…

Ректор Лунгдумского Университета прибыл во дворец императора задолго до указанного в приглашении времени и успел изрядно надоесть охране и суетящимся лакеям. Последние, правда, ничем не проявляли своего недовольства, зато стоящие на постах гвардейцы буравили спину графа фон Юрбаркаса злыми взглядами. Ходит туда-сюда, понимаешь… А вино в припрятанной под кирасой фляжке нагревается, между прочим! И в занавески высморкаться при посторонних как-то неудобно.

– Сэр Артур, – негромкий голос заставил вздрогнуть. – Соблаговолите проследовать к Его Императорскому Величеству.

Граф обернулся и обнаружил улыбающегося герцога Мартина Скорсезе. Улыбка на лице начальника Секретариата Особых Дел смотрелась настолько чужеродно, что ректор вздрогнул ещё раз.

– Сэр Мартин.

– Прошу вас, – хозяин страшной Шестиугольной Башни указал на скрытую за портьерой дверь. – Нас ждут.

И это настораживало. Разумеется, должность ректора Университета имеет немалый вес в империи, но никогда ещё граф фон Юрбаркас не удостаивался приватной аудиенции у Его Императорского Величества. Обычно встречи с императором происходили на Больших Советах, где внимание высочайшей особы распределено на полторы сотни сановников и вельмож. С чего это вдруг вот так персонально?

Дорога по запутанным потайным переходам заняла не менее получаса, и за это время сэр Артур сумел справиться с волнением. И в самом деле, чего переживать? Ведь если бы герцог Скорсезе вёл графа к неприятностям, то не стал бы любезно идти впереди, заботливо указывая путь и предупреждая о низких притолоках.

Как бы то ни было, до покоев обожаемого императора добрались без помех. А вот внутри ректора ждал сюрприз. Даже больше – его ждало потрясение!

– Рад вас видеть в добром здравии, граф! – весёлый и румяный дон Хорхе Эухенио ди Эспиноза и Фелицитат отсалютовал графу бокалом с золотистым вином. – Искренне рад, что бы там ни говорили наши недоброжелатели.

– Э-э-э… но как?

– Как я попал сюда? – бывший главный целитель нисколько не походил на изнурённого заточением узника. Цепей с кандалами тоже не наблюдалось. – А где мне ещё быть, в тюрьме, что ли?

– Но постойте, – воскликнул ректор, – вас арестовали за убийство…

– Вздор! – дон Хорхе взмахом руки предложил сэру Артуру сесть. – Во-первых, я не убивал несчастного Иоахима фон Зальца, а во-вторых…

Герцог Скорсезе коротко хохотнул, перебив бывшего главного целителя:

– Ему совесть не позволила осудить себя самого безвинно, а для оправдания ещё не наступило подходящее время.

– Что значит самого себя? – не понял фон Юрбаркас. – Разве Его Императорское Величество…

Начальник Управления Особых Дел хищно усмехнулся:

– А сейчас вы должны сделать шаг, после которого не будет возврата.

– В каком смысле?

– Вы узнаете тайну. Самую главную и страшную тайну империи, но сначала поклянётесь хранить её до самой смерти.

К графу пришло понимание, что в случае отказа живым он отсюда не выйдет.

– Клянусь!

– Не так быстро, сэр Артур, – хозяин Шестиугольной Башни подошёл к низкому столику и откинул тяжёлый бархат, скрывавший под собой императорскую корону. – Вот на ней поклянётесь.

– Это же…

– Дайте руку!

Граф безропотно протянул пухлую ладонь и с каким-то болезненным любопытством наблюдал, как кинжал из странного чёрного металла начертил на коже замысловатую фигуру. Рана засочилась кровью, и алые капли упали на самоцветы императорской короны. Капли падали и исчезали без следа с тихим шипением.

– Повторяйте за мной, сэр! – торжественно произнёс герцог. – Готовы?

– Да-да, я готов. Что делать?

Сквозь зыбкий туман пробивались едва слышимые голоса, настойчиво зовущие графа фон Юрбаркаса покинуть уютное ничто и вернуться в реальный мир. А зачем возвращаться? Здесь нет Небесных Богов, зато отсутствуют унылые повседневные заботы, страшные тайны и клятвы на крови. Клятвы? Прах побери, клятвы!

– Влейте в него ещё вина, Мартин, – голоса стали громче и яснее. – Да лейте же, нечистого вам в печень!

При упоминании извечного врага ректор открыл глаза и отпихнул от лица кувшин:

– Дон Хорхе? Что это было, дон Хорхе?

– Клятва, граф, – бывший главный целитель помог сэру Артуру подняться на ноги. – Забыл предупредить, что формула магической клятвы сохранилась со времён земного существования Небесных Богов и является образцом истинной магии. Не наше с вами нынешнее шарлатанство. Выродилось великое искусство, знаете ли… А дошедшие драгоценные крохи требуют очень много сил.

– А я…

– А вы с честью прошли испытание, выдержав прикосновение высшей силы, и признаны достойным.

– Достойным чего?

Дон Хорхе сел в кресло и взял бокал с вином:

– Достойным всего. Видите ли, дорогой сэр Артур, дело в том, что я и сэр Мартин и есть наш горячо любимый император. А с этого мгновения – и вы тоже.

У графа от ужаса встали дыбом волосы, и он нечленораздельно промычал возмущённым тоном:

– Э-э-э…

– Ну да, я бы тоже не сразу поверил, – рассмеялся дон Хорхе. – Тот болван, что сидит на троне, должен был умереть сорок лет назад, и лишь мои скромные таланты в магической медицине не отпускают его в чертоги Небесных Богов. Разум давно ушёл туда почти весь, а бренную оболочку держим.

– Как это возможно?

– А вот так, – вмешался герцог Скорсезе. – Я каждое утро вручаю Его Императорскому Величеству роль на весь день… Вы ведь заметили, что вне Большого Совета император немногословен?

– Да, но его разум…