Сергей Шкенев – Диверсанты Его Величества (страница 48)
Запыхавшийся Леклерк взлетел по ступенькам и выдохнул:
— В Париже восстание, сир!
— Против кого?
— В поддержку Вашего Императорского Величества.
— Так не бывает. Все восстания направлены против кого-то или чего-то, но никак не могут быть за…
— И тем не менее, сир! Парижане чудесным образом узнали о прибытии своего императора во Францию и единодушно выступили на защиту империи.
— И в чем же заключается эта защита, Леклерк?
Тот по подхваченной у русских привычке пожал плечами:
— Не знаю, сир, пока только слухи.
— Говори!
— Рассказывают, будто Тюильри взят штурмом, и…
— Ну?
— Ее Императорское Величество Жозефина была обнаружена в компании трех подозрительных англичан.
— Они предавались разврату?
— Хуже, сир! Они составляли письмо к принцу-регенту. Подробности оного не сообщаются, но все четверо покончили жизнь самоубийством путем повешения в дворцовом парке.
— Вот как?
— Да, Ваше Величество. А потом к восставшим присоединились войска парижского гарнизона, перебившие заподозренных в сношениях с Англией командиров, и сейчас около ста тысяч человек идут к нам на помощь.
Наполеон с досадой поморщился. Черт побери, как же все не вовремя! С одной стороны, приятное известие о внезапном избавлении от бесплодной супруги, но с другой? В том, что английский десант обречен, можно не сомневаться, а дальше что? Просить у Кутузова флот для вторжения на туманный Альбион? Светлейший князь не откажет и, судя по скорости прибытия новостей в Париж, этой просьбы ожидает. Не его ли уши торчат из нелепой истории с восстанием? Если не он, то Бенкендорф точно руку приложил. Канальи!
— Леклерк…
— Да, сир?
— Немедленно отправляйтесь к фельдмаршалу и сообщите, что я хочу его видеть. Прямо сейчас.
— Кутузову явиться сюда?
— Я сам приду, болван! Мы не в том положении, чтобы диктовать условия или соблюдать правила приличия.
— Будет исполнено, Ваше Императорское Величество!
— Благодать-то какая, Миша! — Майор Толстой втянул носом аромат доспевающего на углях поросенка и восхищенно прикрыл глаза. — А помнишь, как под Брест-Литовском встретились? Вот так же костер горел, мясо на вертеле шипело, трофейное вино согревало и радовало душу, свежий воздух…
— Угу, хорошо помню, — кивнул Нечихаев. — Даже про то, как Иван Михайлович с телеги свалился. В единственную во всей деревне лужу.
— И не стыдно всякие гадости вспоминать? — нисколько не смущенный, капитан Лопухин хлопнул Мишку по плечу. — Лучше расскажи, как ты тут без нас управлялся. Не обижал ли супостат?
Толстой жизнерадостно рассмеялся:
— Такого, пожалуй, обидишь! Он, друг мой Иоганн, по чинам тебя вот-вот перегонит.
— Буду только рад. Ну расскажи, Миша, а?
Нечихаев вздохнул. Не любил он хвалиться, а как ни скромничай и ни преуменьшай достижения отдельного отряда, все равно его действия похожи на бред воспаленного сознания досужего романиста-шелкопера. Ведь только в их книгах две с небольшим сотни гусар одной левой побивают целую армию.
— Да спокойно у нас тут, Иван Михайлович. Не без приключений, конечно, но и ничего выдающегося. Обычная военная рутина без всякого героизма.
— Изрядно сказано, — одобрил Лопухин. — Но что же, по твоему мнению, является героизмом?
Мишка повернул поросенка к жарким углям другим боком и ответил:
— Да черт его знает… Обычно подвигом в его привычном понимании называют исправление чужих ошибок ценой собственной жизни.
— А если нет иного выхода? — прищурился Толстой. — Читал в газетах, как во время бунта в Южно-Каспийской губернии сержант Нарышкин взорвал пороховой склад вместе с собой и прорвавшимися мятежниками? Подвиг?
— Военная необходимость и строгое следование присяге. А прошляпившую опасность разведку следовало бы расстрелять.
— Ты, Миша, формалист, педант и тайный немец-перец-колбаса. Нет в тебе полета души и русского авося! Даже вино не пьешь.
— Война закончится, выпью обязательно. Пока некогда.
— С Бонапартием уже закончилась.
— Я не заметил.
Федор Иванович тяжело вздохнул. Действительно, о каком окончании войны может идти речь, если русские войска до сих пор не в Париже? А ведь государю Павлу Петровичу стоит только приказать… нет, достаточно намекнуть. Впрочем, прихотливые пути большой политики таковы, что… что лучше туда не лезть, а то сойдешь с ума от противоречия разума со здравым смыслом.
Далекий барабанный бой сегодняшней политикой не предусматривался и поэтому стал для собравшихся на пикник господ офицеров неприятным сюрпризом. Особенно когда появившийся верховой красногвардеец чуть было не затоптал костер с поросенком. Нарочный, не покидая седла, доложил:
— Господин майор, командиров батальонов срочно собирают в штаб дивизии.
Штабом называлась каюта генерал-майора Тучкова на линейном корабле «Прапорщик Александр Романов», так как командир, в силу природной брезгливости, отказался разместиться в прибрежной французской деревушке. Вот странно устроен человек — вражескими пулями пренебрегает, а от союзных клопов бежит в панике.
— А что случилось, Алексей Яковлевич? — Капитан Лопухин спас вертел с драгоценным поросенком и держал его на вытянутых руках, опасаясь заляпать мундир капающим жиром. — Неужели так срочно, что и пожрать не успеем?
— Бонапартий намерен дать англичанам решительную баталию.
— Ну и флаг ему в руки, мы-то здесь при чем?
— Не могу знать, Иван Михайлович.
— Все беды на Руси от иноземцев, в том числе и голод. — Лопухин аккуратно завернул покрытую аппетитной корочкой тушку в расстеленную на траве скатерть. — Поросенка я не брошу, потому что он хороший!
— Иван, да ты поэт! — Майор Толстой с сожалением посмотрел на корзину с торчащими из нее бутылочными горлышками и обратился к Нечихаеву: — Миша, ты не мог бы сохранить сей продукт до следующей встречи? Нам, чую, нынче не до вина станет.
— Заградотрядом пойдете?
— Скорее всего… Чтоб этого Бонапартия перевернуло да прихлопнуло! Козел в белых панталонах…
Заградительные отряды как новое слово в военном искусстве были предложены лично фельдмаршалом Михаилом Илларионовичем Кутузовым четыре года назад и в реальном деле еще не испробовались. По замыслу светлейшего они должны играть роль защиты от ударов с тыла, а также являться своеобразным резервом, предназначенным для приведения в надлежащий порядок собственных отступающих войск и парирования прорвавшихся сил противника. Раньше партизанские действия не располагали к такому применению Красногвардейской дивизии, но сейчас есть шанс испытать изобретение главнокомандующего на практике. Настоящие ученые всегда проводят опыты на зверушках, не так ли? И чем хуже французы с англичанами в сем качестве?
Наполеон не стал дожидаться подкреплений из Парижа. Более того, он отказался терять время на добровольцев, и пополнение полков происходило прямо на марше. Что заставило французского императора поступить таким образом? Может быть, пример первого в истории русского штрафного батальона, в стремительном броске к Ревелю отсеявшего слабых? Это никому не ведомо. Сам Бонапарт не распространялся о подробностях разговора с Кутузовым, после которого и отдал приказ к выходу, а желающих спросить у фельдмаршала не находилось.
Французская армия совершила невозможное, в нынешнем плачевном состоянии преодолевая по тридцать верст с день, и на исходе пятых суток уже штурмовала укрепленный лагерь герцога Бентинка. И временами не без успеха, хотя позиции англичан неожиданно оказались устроены по русскому образцу, с многочисленными ловушками, окопами в полный рост, блиндированными укрытиями и пристрелянными редкой артиллерией проходами между деревянными рогатками и ежами из заостренных кольев. Единственный недостаток — густые клубы дыма, укрывавшие укрепления после первого же залпа. Но даже выстрелы наугад находили цели в плотном построении атакующей стороны.
Лишь в двух местах, где по неизвестной причине пушки отсутствовали вовсе, Наполеоновым гренадером удалось забросать окопы ручными бомбами и прорвать линию обороны. Впрочем, ненадолго… Сильный взрыв заранее установленных мин похоронил наиболее неудачливых французов, а счастливцев встретила картечь.
— Ну что же они без разведки и без подготовки? — Великий князь Николай Павлович наблюдал за развернувшейся баталией с вершины холма. — Второй день лезут напролом… уже и морда в крови, а все пыжатся. Не дело они делают, Михаил Касьянович. Или Бонапартий совсем дурак?
Капитан Нечихаев был более высокого мнения об умственных способностях французского императора и сильно подозревал, что тот осознанно бросил армию на штурм без предварительной рекогносцировки и не просто так отказался от данных русской разведки.
— Чем меньше останется свидетелей его позорной кампании против России, тем ему лучше.
— Он готов положить на этих полях соотечественников только для того, чтобы можно было ответить на вопрос: «Где ваша армия, сир?»
— Примерно так, — согласился капитан. — Давай посмотрим, как оно дальше повернется.
А посмотреть было на что. Занимаемый гусарами холм казался удивительным островков спокойствия в бушующем военном шторме, а проходящие мимо полки — ревущими волнами. Они проходили… и не возвращались. Вот кто-то умный (не сам ли император?) догадался собрать артиллерию в кулак и сосредоточить огонь на узком участке. Английские пушки во французских руках стреляли английскими ядрами по английским же солдатам, и тем не помогало полученное за предательство русское золото.