Сергей Шилов – Риторическая теория числа (страница 45)

Импульсы слияния-раздвоения как колебания абсолютного вакуума, — это и есть тот перводвигатель, идея которого живет от Аристотеля и которую Вы развиваете в Ваших публикациях.

Поскольку колебания ВАКУУМА одновременно осуществляются по множеству разнородных оснований, постольку возникают стихийные перемешивания, мешающие комплементарным парам единовременно слиться и вернуть всю ВСЕЛЕННУЮ к абсолютному НУЛЮ.

Агрегируясь в случайные ассоциации, монические единицы (Ваши ЕДИНИЦЫ) по прошествии «миллиардов лет» (чистая метафора ВРЕМЕНИ) слепляются в айсберги, выпирающие из ВАКУУМА как бы плавающие в НЕМ, хаотично толкающиеся, олицетворяющие своим движением агрегированные первоначальные колебательные импульсы.

Эти айсберги суть те материальные вещи, которые мы наблюдаем вокруг себя.

Мир, возникнув из НУЛЯ, (ВАКУУМА), суммарно НУЛЕМ и остается.

Термодинамическая идея о стремлении Вселенной к тепловой смерти есть лишь искаженное представление о вечно исчезающей реальности, само существование которой не может реализоваться иначе, чем в стремлении к исчезновению. И обратно.

С. Шилов:

О троичном (триадическом) коде — формуле «искусственного интеллекта» (Алгоритма): О Русских цифрах (третьей форме «оцифровки» после Римских и Арабских цифр)

Уважаемый Валентин Николаевич!

Дуализм принципа Солипсизма и принципа Комплементарности действительно реален, и его рассмотрение крайне продуктивно, что, надеюсь, покажет данная заметка.

Ваша трактовка принципа комплементарности представляется мне более изготовленной к меганаучному делу, нежели употребление этого принципа в разного рода «молекулярных» «–логиях», где данный принцип не мыслится отдельно от тех или иных отдельных научно–дисциплинарных атомистических картин мира. Вы продвигаете принцип Комплементарности в его собственную принципиальную (априорную) сферу как некоторый принцип, первичный по отношению к образующейся на его основе иллюстративно-языковой картине того или иного специального научного мира. Однако Вы, на мой взгляд, останавливаете собственный же импульс продвижения, объективации принципа Комплементарности перед последним необходимым, решительным шагом, шагом на пути к рассмотрению несокрытости «Нуля» как физического явления, физической предметности, являющейся таковой (физической) в собственном числовом качестве (до оцифровки).

Так, в работе «Хроника. Дефиниции Меганауки» Третье начало Хроники утверждает возможность охлаждения вещества до температуры абсолютного нуля и определяет такое состояние вещества как фундаментальное, раскрывающее временную природу вещества. В этом смысле «Нуль» как факт предметности, противостоящей языку науки, отсылает нас к Единице как к Формуле Единицы и, напротив, скрывается как некоторое бытие, ускользающее при несобственном пути его мыслящего рассмотрения, скрывается в не–необходимой метафоре Вакуума. У меня однажды, 27 декабря 2003 года, случилось выступление в программе Гордона, поименованное мною «ЯЗЫК ФИЗИКИ» с подзаголовком «ПРОТИВ ВАКУУМА», где мне пришлось указать на теорию вакуума как на одну из высших форм «спекулятивной диалектики» фундаментального атомизма — ПОСЛЕ ТЕОРИИ ЭФИРА, с которой «разбирался» Эйнштейн посредством принципа относительности.

«Нуль» необходим как основание Меганауки как фундаментальный слой Единицы как стратегия формализации Единицы, но его мышление и рассмотрение не должны соскальзывать в «теорию Вакуума», в АЛФИЗИКУ. Я полагаю, что, в свою очередь, через создание Формулы Нуля можно формализовать химию в широком смысле как науку о веществе мира как одну из сторон, измерений Меганауки, Науки Единицы. Великое Соединение принципов Солипсизма (как доктрины, формализующей субъективность научного суждения) и принципа Комплементарности (как доктрины, формализующей физическую предметность Нуля) и образует одну из важнейших граней принципа Солип(Т)изма как принципа-метода Меганауки. Потому Ваше лингвистическое уравнение я бы «поправил» так: «Поскольку (ЧИСЛОВЫЕ) колебания ВАКУУМА (ЕДИНИЦЫ) одновременно (В СИЛУ ВРЕМЕНИ) осуществляются по множеству разнородных оснований (ЧИСЕЛ), постольку возникают стихийные перемешивания, мешающие комплементарным парам (ЧИСЕЛ) единовременно (ВО ВРЕМЕНИ) слиться и вернуть всю ВСЕЛЕННУЮ (ЧИСЛОВОЙ РЯД) к абсолютному НУЛЮ». Я вижу возможность многократно усилить представленную Вами позицию солиптического бытия «Нуля», бытия «Нуля» в Единице (назовем это бытие — Н(о)ль), не соскальзывая в гипотезу Вакуума.

Высшая интеллектуальная Честь объявления ЕДИНИЦЫ первопонятием, первопринципом и первосущностью Бытия принадлежит, конечно же, не мне, а является фундаментальной силовой линией «знания — силы», берущей свое начало в истории европейской рациональности от «идеологов богодоказательства», отцов церкви, линии, прочерченной в творчестве Николая Кузанского и нашедшей свое косвенное выражение в истории мышления Нового времени в тезисе Лейбница «Когда Бог считает, он творит мир», оставленном в виде заметки на полях его «Монадологии». Существо же представляемого мною хода истории мышления заключается в создании ФОРМУЛЫ ЕДИНИЦЫ.

Формула Единицы есть задача образования единого научного знания для Многого. И основа разработки Формулы Единицы состоит в формализации языка науки как способа схватывания истины физического мира, притом, что первым шагом приходится признать вслед за Гильбертом и Гёделем, что математика не вполне состоялась в качестве универсального языка науки, и существуют лишь фрагменты языка науки, известные в виде так называемых отдельных «научных дисциплин», фрагменты, успешность которых как правило, связывается с успехами математизации той или иной научной предметности.

В истории европейской рациональности бытие Н(о)ля как важнейшего бытийственного, структурообразующего элемента всеобщности Языка науки, было представлено Наукой Логики Гегеля. Наука Логика Гегеля, особенно в части Солипсичности концепции Абсолютного Духа, действительно, есть европейский индуизм, откровение какого-то мирового корня европейской рациональности, в которой она коренилась как логос в мифе, и даже глубже, — в мироворелигиозном откровении. Гегелевская Наука Логики и начинается, и как выяснилось впоследствии, завершается в тождестве бытия и ничто, и является Идео–логией Н(о)ля. Однако такого рода спекулятивная диалектика входит в существенное противоречие с законом богодоказательства, когда в конечном итоге отождествляет Бога с Я, как Вы пишите: «Бог — это трансцендентальная дырка в солиптирующем бытии, через которую человек подглядывает за самим собой как за одной из “вещей в себе”. Эта трансценденталия — ЗЕРКАЛО, в котором, глядя на себя, человек видит Бога. Общаясь с Богом, человек солиптически переселяется в зазеркалье. И, действуя в реальной жизни, то и дело забывает, что каждую истину, начиная от «Бог создал человека по ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ СВОЕМУ», согласно логике зазеркалья, следует читать наоборот. Бог, наконец, это представление человека о самом себе как о том идеале, на который ему определено равняться и к которому ему положено стремиться.

Однако гегелевская метафизика как западноевропейская структура метафизики Конца истории — это метафизика различия. Гегелевская метафизика раскрывает, но и разоблачает «Конец Истории» как конец «всего лишь» Истории Нового времени (объявляя, скажем, Прусскую монархию, или нынешний либеральный империализм США — венцом, высшей политической формой исторического развития). История продолжается после Конца Истории Нового времени как История Нового Бытия. В этом смысле риторическая теория числа как метафизика тождества объективно, всемирно-исторически противостоит (наследует) метафизике Гегеля, Науке Логике — противостоит как Наука Риторика. Применительно к судьбе европейской науки это означает возникновение физико–математической логики, преодолевающей неразрешимые постгегелевской математической логикой парадоксы безосновности математики, на которых остановилась Программа формализации, выдвинутая в суженном формате Гильбертом и Гёделем. Хроника, механика времени возникает в виде меганаучного знания именно в ходе реализации на порядки более грандиозной Программы Формализации, где Формализация рассматривается как «правила вывода» задачи богодоказательства. Речь, таким образом, идет о формализации Языка как такового, самого по себе, в чистом виде. Возможность решения этой задачи была заблокирована методологической позицией Соссюра «В языке есть только различия». Наука риторики показывает: «В языке есть также тождества». Именно генезис и структура данных тождеств и есть генезис и структура истины науки.

Критериальным порогом программы Формализации, программы Науки Риторики является недопущение на каждой из ступеней формализации трансцендентального, спекулятивно-диалектического соскальзывания в порождение новых, не-необходимых сущностей, представляющих некую термино-логическую «материю», оторванную от «материи числового ряда», являющейся истинной предметностью языка науки. Путь истины образуется как путь движения от одного тождества в другому. Философская триада творения мира из материи мышления (речи) представлена как «трансцендентное — трансцендентальное — имманентное».