Сергей Шиленко – Заточи свой клинок и Вперед! – 3 (страница 57)

— Значит, остальное за беспокойство.

Он ещё раз взвесил мешочек на ладони. Потом ещё секунду смотрел на меня поверх него, словно сверяя сумму с каким-то внутренним списком возможных причин, по которым двадцать пятый уровень таскает в нарукавнике две тысячи золотых и выкладывает их без торга.

К какому выводу Каррик пришёл, по лицу мне определить не удалось. Но мешочек отправился под плащ.

— Благодарю, господин…

— Геральт, — подсказал я.

— Господин Геральт. Оформим проход как положено, и позвольте избавить вас от лишних хлопот, — он достал из поясной сумки сложенный лист и развернул его ко мне лицевой стороной. — Это карта посёлка, с моими пометками. Центральная улица выведет вас к площади. Слева от неё таверна «Каменная чаша», рекомендую верхние комнаты, там окна выходят во внутренний двор и по ночам тише. Справа торговые ряды и представительства гильдий: Скупщики, Картографы, Алхимики, Оружейники, Банк Северной Марки. Если назовёте моё имя в «Чаше», хозяйка подберёт стол без очереди.

— Признателен, первый лейтенант, — я принял свиток и скользнул взглядом мимо него, в сторону моста, где переминались пузатый с рыжим. — Дисциплина, однако, у вас тут своеобразная.

Каррик проследил за моим взглядом. Секунду помолчал. Потом на его лице проступило давнее и надоевшее раздражение.

— Благодарю. Если понадобится сопровождение до таверны или рекомендация в гильдию стражей, спрашивайте лично меня. Пост у центральной площади, смена до заката.

— Учту.

— Доброго пребывания в Каменном Рубеже.

Он коротко, по военному склонил голову, и развернулся к мосту. Я двинулся к воротам, разворачивая карту на ходу.

— Харт! Гром! Ко мне!

Голос у Каррика оказался другой, чем в разговоре со мной. Сухой, отрывистый, с металлом, от которого у подчинённых автоматически втягивается живот.

— Командир, это…

— Молчать. Гром, алебарду сдать, жетон сдать, встать у стены. Харт, гость прошёл мимо вас двоих и оформлял пошлину у меня лично, а уходя глянул так, будто в навоз вляпался. Я на этом посту восьмой год и такие взгляды читаю без переводчика. Совпадения исключаю.

— Командир, да мы ж ничего…

— В караулку. Оба.

Пауза была короткой.

Позади почти сразу принялась разгораться славная музыка: честный, от души, разнос подчинённых перед командиром.

Я ухмыльнулся. Под такой аккомпанемент получается прекрасное вхождение в поселение.

Я прошёл мимо суетящихся купцов, свернул в первый же переулок между двумя лавками, убедился, что вокруг никого, и тихо позвал:

— Явись.

Воздух возле меня дрогнул, и Сиси шагнула из пустоты прямо на брусчатку. Золотистые волосы, бледно-зелёное платье поверх привычного светового, жемчужные серьги, «Слеза Звёздной Ночи» на ключице. За пределами мастерской она снова слегка просвечивала по краям, но для постороннего наблюдателя смотрелась живым человеком, разве что чересчур красивым для этого грязного переулка.

— Наконец-то. — Она огляделась и потянула носом воздух. — Настоящий город.

— Скорее форт.

— Не порти момент.

Я развернул карту Каррика и пальцем провёл по центральной улице.

— Рынок, потом таверна, потом дела. Порядок такой, возражения не принимаются.

— Возражения? — она шагнула ближе и взяла меня под руку. — Ты ведёшь меня по магазинам. Чему тут возражать.

Хм. Вот на это у меня ответа не было.

Мы вышли на главную. Улица уходила вверх пологой дугой, мощёная серым булыжником, с двумя рядами двухэтажных домов по бокам. Нижние этажи отданы под лавки, и каждая вывешивала над дверью свой герб: молот, колба, свиток, монета, перекрещенные мечи. Над крышами плыл запах хлеба, дешёвой кожи и чего-то жареного на сале.

Людей тут хватало: искатели в доспехах от тридцатого уровня и выше, ремесленники, торговцы, пара гномов с тележкой. Никаких тебе торговых представительств гильдии и банковских вывесок с золотым пером. Дремучая провинция.

Сиси крутила головой. А я высматривал нужное здание.

Нашёл через квартал.

Широкая витрина, за стеклом чего только не навалено: ржавые шлемы, подсвечники, чей-то щит с пробоиной, пара сапог на деревянных колодках. Над дверью деревянная вывеска с надписью «Комиссионная лавка Гибо. Принимаем всё.»

Многообещающе.

Толкнул дверь. Колокольчик над косяком звякнул как-то виновато.

В центре торгового зала стояла массивная оценочная столешница: толстая дубовая плита на четырёх ножках, окованная по углам железными уголками. Вся её поверхность была в зарубках, царапинах и тёмных пятнах от масла, которым смазывают клинки. Рабочая лошадка лавки.

За ней обнаружился сам Гибо. Лысина, мясистый нос, тяжёлые веки и взгляд, который проходил мимо лица собеседника прямиком к его кошельку. Сорок второй уровень.

Рядом стояли трое помощников помоложе, с записными книжками и весами. Полный комплект, какой положено держать любой уважающей себя комиссионке.

Гибо окинул меня одним профессиональным взглядом, и я буквально услышал, как в голове у него щёлкнул счётчик: двадцать пятый уровень, безоружный на вид, девушка под ручку, денег максимум на пару мелочей. Его ухмылка от этого стала чуть снисходительнее.

— Добрый день, юный искатель. Чем порадуете?

— Добрый. Скажите, у вас принимают снаряжение и предметы аристократического обихода?

Теперь улыбка Гибо потеплела до отечески-снисходительной.

— Мой юный друг, лавка Гибо принимает любое снаряжение и предметы роскоши в неограниченном количестве. За всё мы платим достойную цену. Что у вас? Фамильный меч дедушки? Серебряная ложка?

— Там много всего, думаю вам лучше самим всё увидеть. Вы скажите, куда складывать?

— Прямо сюда, на столешницу, — он похлопал ладонью по дубу. — Мои помощники тут же проведут оценку.

Я посмотрел на столешницу. Потом на помощников. Затем опять на столешницу.

— У меня много. Она точно выдержит?

— Юноша, — Гибо снисходительно постучал костяшками по дубу, и доска отозвалась глухим, солидным звуком, — эта плита пережила четыре поколения оценщиков. На ней разбирали гномьи наковальни и рыцарские комплекты. Не переживайте за мебель.

— Не говорите, что я не предупреждал.

Гибо терпеливо улыбнулся и сложил руки на животе.

— Изыди.

Воздух над столешницей сгустился и крякнул.

Первой на дуб обрушилась куча нагрудников зелёного качества. Плита просела в середине, ножки скрипнули, но устояла. Помощники за спиной хозяина заметно повеселели.

Следом ухнула вторая груда — поножи, наручи и шлемы того же качества.

Хру-у-усть.

Центр столешницы прогнулся дугой. По дубу от края до края побежала трещина.

КРАК!

Столешница лопнула пополам с сухим пушечным треском, ножки разъехались в стороны, и всё содержимое обвалилось вниз единой лавиной. Доспехи поехали по полу широким веером, с каждым вдохом лавки добавляя звона. Зелёная сталь сыпалась на зелёную сталь, отбивая оконные рамы тусклыми отблесками.

Но это было только начало.

Каскадом пошли сундуки с вампирской бытовухой: серебряные подсвечники в виде летучих мышей, кубки с чеканкой, гобелены мягко шлёпались поверх металла, связки ложек и вилок сыпались россыпью, столовые сервизы взрывались фарфоровыми брызгами — ХРЯСЬ, веера, гребни, зеркала в бронзовой оправе звенели по нарастающей.

Отдельно, стопкой, приземлились масляные портреты князя Кракуса в разных героических позах: Кракус с мечом, Кракус на троне, Кракус на фоне горящего города, Кракус в задумчивости у окна.

Гибо открыл рот.