Сергей Шиленко – Системный рыбак 18 (страница 5)

Вытерев руку о штаны, я подвёл итог. Собрать Пустоту и управлять ею пока не могу. Зато вижу потоки и смогу проверять, как они отзываются на мои попытки. Уже не придётся судить об успехе только по смутному звону внутри.

Первый шаг сделан. Теперь нужно разобраться, что в этой технике означает удержание по принципу русла, и сравнить с методами других родов. Барахолку я буду прочёсывать ряд за рядом, пластина за пластиной.

А сегодня оставалось ещё одно дело, и откладывать его было нельзя.

Корень.

При лимите в шестьдесят порций кухне хватит корня ещё примерно на десять дней. А если снова обслуживать всех желающих, запас уйдёт за четыре-пять. Новых поставок пока не было. Значит, дорога к воротам, к Тар’гому: пусть сведёт с теми, кто ходит наверх. Убрав в перстень связку пластин и ящик с остатком кристаллов, я стряхнул с колен кристальную труху и двинулся через нижний ярус.

Путь лежал мимо лавки артефактора, той самой, где я приглядел короб-сушилку в первый день. И тут в глубине зашевелился Вульфрам с обычной деликатностью слона в посудной лавке:

— А материалы для ремонта? Ты обещал десяток разных, а так ничего и не купил. Маска сама себя не починит.

— Помню я, помню.

Зашёл внутрь.

В лавке пахло сухим мхом и тёплым камнем. Хозяин, кряжистый дед с бурой свалявшейся шерстью, при моём появлении не встал: он сидел за прилавком и держал у виска костяную пластинку, прикрыв глаза. Послушав, отложил её в ящик слева. Следующая пластинка ушла в правый.

— Ходи, смотри, — разрешил он, не открывая глаз. — Что возьмёшь в руки, то и обсудим.

Подход мне понравился. Я пошёл вдоль полок, по очереди беря образцы. В первый рыночный день Вульфрам просил купить десяток разных материалов для проб: здешних пород он не знал и без нагрева судить об их свойствах не брался.

Кусок белёсой кости с гулом внутри. Я сжал его в ладони, давая Вульфраму почувствовать материал через меня.

— Силы почти нет, — отозвался он. — Пока отложи. Поищем что-нибудь получше.

Тёмный камень с искристыми прожилками.

— Видишь трещину вдоль прожилки? Для пробы возьми целый.

Дед у прилавка на каждый возвращённый образец хмыкал. То ли одобрял мой выбор, то ли потешался над покупателем, который никак не решится потратить пару жетонов.

Моток тонко спрядённой шерсти.

— Это вообще для вязания.

Так я перебрал содержимое нескольких полок. К концу обхода в горсти у меня лежали два огрызка: пластинка спечённого мха, которая, по словам Вульфрама, «хотя бы не мусор», и осколок донного камня, «сойдёт проверить жар». Три жетона за оба; расплатившись, я спрятал огрызки в перстень. Не покупки, а слёзы, но для проб хватит.

Я уже поворачивал к выходу, когда вдруг заметил в углу что-то необычное. У дальней стены, между двумя плетёными коробами, стояло весло.

Обычное весло. Деревянное, потемневшее, с лопастью в мелких зазубринах. Им явно не один год выгребали против течения. Наверху такому место в любой лодке, там никто бы не оглянулся. Здесь, среди костяных пластин и грибной утвари, оно торчало чужаком с другого конца света. Во всяком случае, обычного дерева я в Провале не видел: здешние светящиеся растения выглядели совсем иначе.

Взяв весло, я провёл ладонью по черенку. Костяные кольца местной работы намертво вросли в дерево. Внутри шёл плотный, мощный поток. После «Журчания» серое русло проступало по всей длине от рукояти до лопасти, не расплёскиваясь ни капли.

— Что это за весло? — спросил я у продавца. — Дерево вроде из верхнего мира, а внутри Пустота. Откуда оно у вас?

— Глаз у тебя намётанный, верховой, — дед наконец отложил свои пластинки. — Или что там у тебя вместо глаза. Это весло сверху упало, годы назад. В дымку, бывает, роняют всякое. Дрянь истлевает, а это вот не истлело. Верена его у сборщиков выкупила за корзину клубней, возилась долго, мастерила. Летает оно.

— Летает? — переспросил я.

— Да, вместе с седоком. Она этим веслом со мной и расплатилась: задолжала за материалы. Только жрёт оно за троих. Крылатый лист рядом с ним почти Пустоту и не тратит, сам от Грота кормится. Зато наверху, на большой высоте лист вянет за полдня. А этому хоть год: наполняй Пустотой, и будет летать, где хочешь, пока силы хватит. Но учти, чем выше от земли, тем больше расход.

Я стоял с веслом в руках, а в голове уже летел над мёртвыми горами, где мы с Ридом месяц стирали ноги о камень. До верхних озёр за рыбой пешком полдня, по воздуху рукой подать. Потом можно идти вдоль хребтов, к которым не подобраться по осыпям. Летающий транспорт, что не вянет за пределами Грота.

Правда, с подпиткой пока тупик. Пустотой я не управляю, значит, наполнять весло ещё не умею. И разрешения летать наверх одному мне никто не давал. Но если разберусь с обоими препятствиями, смогу добираться до озёр и дальних хребтов без многочасовых переходов.

— Сколько?

— Две тысячи жетонов.

Полёт закончился. Посадка вышла жёсткой.

В моём кармане после сегодняшних торгов позвякивало четырнадцать жетонов. Четырнадцать. Против двух тысяч. В день открытия кухня принесла почти полторы сотни, но то был день открытия. Теперь потолок шестьдесят жетонов в день, и после закупки с долями учеников от них остаётся всего ничего. И это пока есть корень. При нынешнем лимите его хватит примерно на десять дней, но без поставок продажи не увеличить.

Поставив весло на место, к коробам, я ещё секунду подержал его за черенок. Хорошая вещь. Ничего, ещё свидимся.

— Отложить не прошу, — сказал я деду. — Спрошу иначе: за него часто торгуются?

— За пять лет ты первый, кто спросил цену, — хмыкнул дед. — Кому оно надо? Наши на листьях летают, а наверх никто не рвётся.

Уже легче. Покупатель на такой товар в Гроте один, и он сейчас пойдёт зарабатывать.

Выйдя из лавки, я повернул к воротам. В голове вместо утренней дощечки с вопросами выстроился новый наглый план. Сначала добыть корень у охотников, иначе кухня встанет. Потом увеличить продажи, поискать ещё техники связанные с водой. Глядишь, среди старых пластин найдётся подсказка, как удерживать Пустоту. Накопить жетонов и купить весло…

Шестьдесят порций в день — полтора корня. Чтобы продавать больше и не остаться без сырья мне нужны регулярные поставки. Пора было договариваться и наращивать производство…

Глава 3

У арки ворот, как и в прошлый раз, пахло влажным камнем и шерстью. Тар’гом стоял на своём обычном месте, у правого края, и слушал доклад дозорного. Меня он засёк ещё от поворота, но сперва дослушал своего подчинённого до последнего слова и только потом повернулся.

— Верховой.

— Старший. У меня дело к дальним отрядам. Мне нужен корень, им нужны жетоны. Хочу поговорить со старшими напрямую.

Несколько секунд Тар’гом молчал. Потом коротко свистнул посылом и отправил одного из молодых стражей вдоль стены.

— Бор’на вернулся вчера. Ир’ва собирается выходить. Тебе повезло. — Он перехватил копьё. — Торговлю и походы обсуждают при Круге. Жди здесь.

Ждать так ждать. При нынешнем лимите у меня было десять дней на договор с поставщиками. Отойдя к стене, я прикинул, с чего начать разговор. Выдавать свою нужду нельзя. Скажешь «мне очень надо» — продавец тут же поднимет цену. Это правило одинаково работает и на рынке у реки, и в пещере на дне аномалии.

Первым пришёл Ул’мех с посохом из обломка сталагмита. Посылы у арки слышны на половину яруса, поэтому звать главу отдельно не пришлось. Встал он у арки по-хозяйски, будто это место за ним и было закреплено.

— Где торговля и походы, там Круг, — сказал он вместо приветствия. — Продолжай, я послушаю.

Следом подтянулись старшие. Первой пришла поджарая пепельно-рыжая женщина: на ходу перекинула моток плетёной жилы с плеча на локоть, кивнула Тар’гому и молча встала в тени. Ир’ва, стало быть.

Второго я бы выцепил из любой толпы. Кряжистый, тёмно-бурый, на полголовы ниже Тар’гома и вдвое шире меня; левое ухо когда-то порвали, и срослось оно острым углом. Он подошёл вплотную, оглядел меня сверху донизу и только после этого представился:

— Бор’на. Ты тот, кто кормит город со сковородки.

— Я тот, кто хочет кормить ещё и твой отряд. Но сначала о деле.

Излагал я коротко, без заходов издалека. Кухне нужен вязкий корень, постоянно. Сборщиков к дальним берегам сейчас не пускают, а дальние отряды всё равно ходят наверх. Пусть приносят корень мне.

Бор’на дослушал и мотнул головой. Ну конечно. Отказать он решил ещё до того, как я открыл рот.

— Нет. Мы ходим за костью и жилами. А корень твой сидит в иле у самой воды. Берег там открытый, отряд на нём видно за два полёта копья. На таком берегу мы сами становимся приманкой. После того, что было у ручья… — Бор’на глянул на Тар’гома. — Ну, ты и сам знаешь. Стоять и ковыряться в иле мы не станем.

— А стоять и не надо, — сказал я. — Слушай, как я это вижу. Никаких отдельных заходов за корнем. Идёте своим маршрутом, занимаетесь своим делом. Попался корень по пути, у брода, на переправе, взяли. Не попался, прошли мимо. Ни объёмов, ни обещаний. Единственное условие: весь собранный корень сначала предлагаете моей кухне.

— Всё равно замедлимся, — сказал Бор’на. — Наклониться, отломить, глазок оставить. Это время. А за время наверху мы платим кровью.

— Поэтому я выкуплю любой объём: принесёте один корень, возьму один; принесёте десять, возьму десять. Три жетона за взрослый корень, жетон за мелкий. Не будет такого, что вы принесли, а я передумал.