Сергей Шиленко – Искатель 22 (страница 19)

Особенно веселились наши лисички, Селина и Сияна, которые обожали дразнить тёмную эльфийку и устраивать с ней азартные состязания на меткость, скорость и наглость. Лейланна же с явным интересом вела с Элариэной долгие разговоры о кланах, родовых обидах и том, как их народы веками отравляли собственную кровь чужими предрассудками. Две эльфийки на удивление быстро нашли общий язык, полностью наплевав на всё, что сумеречным обитателям и тёмным эльфам подземелий вбивали в головы с детства.

На самом деле Элариэна практически взяла Лейланну под своё крыло, относясь к ней как к родной сестре.

Лили тоже не упускала ни единой возможности оказаться рядом с Элариэной, стоило выдаться хоть минуте свободного времени. Только вместо пустой болтовни она чаще всего тянула её на тренировочную площадку, в оружейную или к картам подземных ходов. Я уже давно сбился со счёта, сколько раз после изматывающего дня заставал эту парочку над разложенными схемами, учебными клинками и чашками остывшего травяного отвара.

А вот для меня возвращение Элариэны почти всегда означало поздний стук в дверь кабинета, усмешку и прямое требование наконец-то вспомнить, что у меня есть не только война, политика и бесконечные отчёты. Я не спорил: за закрытыми дверями мы оставались наедине, и этого было достаточно, чтобы снять накопившееся напряжение без лишних свидетелей и подробностей.

Несмотря на вечную занятость, я изо всех сил старался выкроить время и навещать Селисию хотя бы раз в неделю. Вырваться из круговорота дел, бесконечных тренировок и изучения политических интриг Конторы оказалось чертовски сложно, поэтому на практике мои визиты в Харалдар случались от силы раз в две недели. Но, как говорится, свято место пусто не бывает, и мои девочки, Сияна с Селиной, да и Лили тоже, с радостью мотались вместо меня. Как ни странно, к их пушистой компании зачастую присоединялась и Лютик.

Если принцесса находила черноволосую лисицу Сияну просто очаровательной, то при первой же встрече с моей миниатюрной мышкой её и вовсе прорвало на эмоции. Благородная наследница престола едва не расплакалась от умиления. В тот день Селисия наотрез отказалась отпускать Лютик далеко от себя: расспрашивала о Вольной Гавани, смеялась над её робкими, но меткими замечаниями, осторожно гладила шелковистую шёрстку и тут же краснела, когда понимала, насколько по-дворцовому бесцеремонно себя ведёт.

Я помнил, как однажды Селисия полушёпотом, краснея до корней волос, призналась, что хочет попробовать нечто большее, зайти дальше привычных границ, но, несмотря на её горячие фантазии, до дела так и не дошло. Я не давил, внутренний параноик предупреждающе ворчал, что если сорву эту печать, мы оба рискуем зайти слишком далеко. Да и сама принцесса, похоже, панически боялась, что этот шаг переведёт наши случайные, ни к чему не обязывающие встречи в те глубокие эмоциональные воды, куда ей ступать категорически запрещалось.

Эта опасная игра с Селисией становилась всё рискованнее. Я пытался быть холодным прагматиком, просчитывать ходы, как в шахматах, и использовать наши встречи исключительно для сброса напряжения, но её искренность, её нежное тепло и тот робкий, почти детский восторг, с которым она встречала каждый мой визит, медленно, но верно плавили мою броню цинизма.

Как я и обещал, мы привезли Селисию в Вольную Гавань, ей хотелось своими глазами убедиться, что со спасёнными рабами всё в порядке. Шаг, откровенно говоря, был чертовски рискованным. Вывести принцессу из нашей конспиративной квартиры в городе, провести через порталы в самую настоящую глушь, а потом вернуть обратно так, чтобы её цепные псы ничего не заподозрили — задача с лишним десятком рисков. Если бы сопровождающие сунулись в номер и обнаружили пропажу своей драгоценной подопечной, паника поднялась бы до самых небес, что мгновенно привело бы к катастрофе, и никакие мои отговорки или связи не спасли бы.

Тем не менее наши предыдущие несколько встреч позволили вычислить чёткое окно: телохранители принцессы оставляют её в покое примерно на три часа. Сто восемьдесят минут по меркам Валинора — уйма времени для быстрой вылазки на север и обратно, при условии, конечно, что всё пойдёт строго по плану.

Как только мы оказались в Вольной Гавани, Селисия буквально преобразилась. Прохладный северный ветер растрепал её волосы, в воздухе пахло смолистой хвоей, влажной землёй и дымком от растопленных печей. Принцесса жадно вдыхала этот запах свободы, широко распахнутыми глазами осматривая наше разрастающееся поселение. Удивительно, но её ни капли не смутило, что бок о бок здесь начинают новую жизнь гоблины, хобгоблины и тенелины. Для закостенелых, помешанных на чистоте крови аристократов Харалдара такая широта взглядов казалась чем-то из ряда вон выходящим. Я ловил себя на том, что с каждой минутой всё больше восхищаюсь этой хрупкой на вид девушкой. Зверолюди вызывали у неё не меньший восторг, она с искренним интересом рассматривала их пушистые уши и хвосты, ничуть не морщась от запаха шерсти.

Она не просто смотрела, а вникала в каждую деталь, яростно защищала новых жителей деревни, требуя отчёта по каждому аспекту их жизни. Её интересовало всё: физическое здоровье, психическое состояние, питание и даже их долгосрочные перспективы.

— Они мои подданные, даже если Королевство их подвело, — голос Селисии звенел от твёрдой, почти стальной решимости, а тонкие пальцы нервно теребили край дорогого плаща. — Но я не поступлю так же, как другие правители, не отвернусь от них.

Особенной болью для неё стали дети, те самые перепуганные малыши, которых мы ценой собственной крови вытащили из кошмарных питомников Консорциума, тренировочных центров и подпольных детских борделей. Принцесса настояла на личной встрече с их опекунами, требовала подробностей об их образовании, рационе, условиях проживания. Я смотрел, как она, не задумываясь, опускается на колени прямо на землю перед шмыгающим носом ребёнком-полукровкой, не боясь испачкать своё роскошное шёлковое платье и осторожно гладя малыша по голове, и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Это не было игрой на публику, она выказывала искреннюю заботу.

Принцесса оценила не только людей, но и саму Вольную Гавань, похвалив грамотную планировку, чёткое управление и… наши бытовые условия. Да, именно тот самый водопровод.

К этому моменту мои земные изобретения, трубы, ручные помпы, водонапорные башни, септики и простейшая канализация, уже расползлись по многим городам Харалдара и даже начали проникать в другие уголки Шалина. Забавно было наблюдать, как Селисия с искренним недоумением допытывается, где я раздобыл эти чертежи. Когда мои жёны с гордой лукавой улыбкой заявили, что это всё моя личная разработка, принцесса одарила меня долгим, изучающим и крайне скептическим взглядом. Похоже, образ залитого кровью воина с мечом наперевес с трудом вязался у неё с инженером-сантехником.

Мы вернули принцессу в Харальд вовремя. Селисия осталась более чем довольна визитом, и теперь её желание поддерживать Теневой крестовый поход превратилось из политического расчёта в непоколебимую личную уверенность.

Видеть, как принцесса Харалдара, девочка, выросшая в золотой клетке дворца, признаёт бывших рабов своими подданными, было невероятно трогательно. Я смотрел ей вслед и понимал, что в её лице обрёл не просто полезную союзницу или фигуру на шахматной доске, а настоящую королеву, которая действительно способна изменить этот прогнивший мир к лучшему.

И ради этого, чёрт возьми, стоило рисковать.

Я откинулся на спинку массивного дубового кресла, разминая затёкшие плечи. В кабинете пахло горячим воском, дорогой плотной бумагой и едва уловимым ароматом сандала, духами Ирен, которая сидела напротив меня, с головой погрузившись в свежую стопку донесений. Тихий шелест перелистываемых страниц действовал успокаивающе.

Вклад Селисии в наше дело оказался отнюдь не символическим — принцесса Харалдара продолжала исправно снабжать нас подробными копиями финансовых отчётов королевской семьи и казначейства столицы. Вдобавок к этому на мой стол теперь ложились закрытые протоколы заседаний королевского кабинета и сводки о дипломатических визитах в соседние государства. Для меня это было почти равносильно тому, будто с карты влияния сняли плотную завесу: наконец-то перед нами появилось чистое информационное поле, за которое в иной ситуации пришлось бы платить кровью, золотом и годами агентурной работы.

Поначалу Селисия жаловалась, что отец, король Дирик, держит её в неведении и не подпускает к реальному управлению. Но стоило ей, следуя моему совету, проявить искренний интерес к делам королевства и доказать свою полезность, как старик сдался. Как только принцесса начала брать на себя реальную ответственность, Дирик сменил гнев на милость, предоставив ей доступ к бумагам высшего уровня секретности.

Селисия призналась, что их отношения с отцом ещё никогда не были настолько тёплыми. Теперь они часами сидели вместе, обсуждая не только государственные проблемы, но и личные темы. Что ж, приятно осознавать, что моя паранойя и жажда контроля над ситуацией заодно починили чью-то сломанную семью.

— Смотри, Артём, — голос Ирен вырвал меня из раздумий. Её тонкий палец с аккуратным маникюром постучал по столбцу цифр.