Сергей Шиленко – Искатель 16 (страница 41)

— Он самый прекрасный ребёнок, которого я когда-либо видела! — наконец произнесла она. — Пусть наши сыновья будут такими же красивыми и сильными.

В её голосе прозвучала не просто констатация факта, а заявление, обещание. Моя возлюбленная, алая воительница, и раньше говорила, что родит мне могучих детей, когда мы станем настоящей парой, но сейчас «когда-нибудь» поменялось на «скоро». Я-то наивно полагал, что она, как Лили, довольствуется ролью моей спутницы и любовницы ещё какое-то время, прежде чем окончательно обосноваться в поместье, но похоже, жестоко ошибался.

Не успел я подобрать слова, чтобы мягко, осторожно прощупать почву и, возможно, немного отсрочить неизбежное, как дверь снова распахнулась. На пороге стояла сияющая Лили, её огромные серые глаза лучились от счастья.

— Поздравляю, любовь моя! — прошептала она, подлетая ко мне, крепко обнимая и прижимаясь всем телом. — У тебя родилась дочь! — она взяла меня и Кору за руки и потянула за собой. — Пойдёмте, вы должны с ней познакомиться. Сейчас же!

Сердце в груди сделало что-то вроде кульбита, подпрыгнуло к самому горлу и забилось с бешеной скоростью, заглушая все мысли. Дочь! У меня родилась дочь! Я подхватил Петра на руки и, почти не чуя под собой ног, последовал за женой. Кору шла рядом, её лицо снова стало непроницаемым, но в глазах читалась странная сосредоточенность.

Комната Розы оказалась битком набита кунидами, которые обнимались, перешёптывались, некоторые вытирали слёзы. Они расступались передо мной, с улыбками хлопая по спине или касаясь руки, пока я шёл к кровати словно к трону королевы. Роза полулежала, утопая в груде мягких одеял и подушек, к груди она бережно, с невероятной нежностью прижимала крошечный свёрток в белой пелёнке. Её обычно белоснежная кожа покраснела и блестела от пота, тёмно-рыжие волосы растрепались и прилипли ко лбу и вискам. Она выглядела измотанной, опустошённой, но глаза, устремлённые на меня, сияли таким безудержным счастьем, что всё растворялось в этом свете, а у меня перехватило дыхание и на мгновение потемнело в глазах.

— Иди сюда, — хрипло прошептала она и протянула ко мне свободную руку. — Посмотри на нашу дочь, нашу маленькую Розалину.

Розалина… Имя как цветок, сродни имени её матери.

Клевер забрала у меня Петра, и я опустился на колени у самой кровати, с благоговением, почти со страхом глядя на маленький свёрток. Роза медленно, с бесконечной осторожностью откинула край пелёнки.

И я увидел её, мою дочь. У неё была бледная, почти фарфоровая кожа матери и мои голубые глаза, сейчас сонно прищуренные. А вот пушок на голове оказался гораздо темнее, чем у Розы, почти иссиня-чёрный, как у Петра. Длинные ушки, тоже чёрные у основания, на самых кончиках приобретали насыщенный огненно-рыжий цвет, точь-в-точь как у матери. Даже сейчас, сразу после рождения, было видно, что Розалина, как и её брат, возможно, даже в большей степени, унаследовала какую-то неземную, совершенную красоту. Она казалась мне самым хрупким и самым прекрасным созданием, которое когда-либо видел.

— Она такая красивая! — выдохнула Роза, забыв обо всяком стеснении и глядя на дочь с таким обожанием, что у меня сжалось сердце. — Такая совершенная!

Я осторожно, боясь дышать, протянул палец и коснулся крошечной сморщенной ладошки. Она тут же рефлекторно сжалась, и этот слабый тёплый захват пронзил меня до глубины души. Мой палец казался гигантским и грубым рядом с её миниатюрным совершенством. Весь мой мир сузился до этого мгновения, до тёплой комнаты, до тихого сопения дочери и счастливого вздоха жены.

Лили и Клевер тихо подошли ближе, и мы представили Петру его младшую сестру. Он смотрел на неё с немым, почти философским удивлением, тыча пальчиком в её крошечный носик. Мы стояли так, замерев, целую вечность, пока малышка не заснула и не отпустила мой палец. Клевер с материнской нежностью, присущей только ей, осторожно взяла её и перенесла в уютную колыбельку, стоявшую у кровати. Почти сразу же Роза, окончательно обессиленная, откинулась на подушки, её веки сомкнулись, и она погрузилась в глубокий заслуженный сон.

Оставив маму и ребёнка отдыхать, все тихонько, на цыпочках, вышли в общую комнату.

Мы просто сидели вместе и смотрели на огонь в очаге, изредка шёпотом перебрасываясь словами и стараясь не всколыхнуть плотную, наполненную значимостью тишину. Клевер качала на руках засыпающего Петра, Лили прижалась ко мне, а Кору стояла у окна, задумчиво глядя на тёмные холмы.

В груди разлились тепло и невероятное умиротворённое спокойствие. Моя семья стала больше. В этом новом, хрупком и прекрасном мире, который я для неё строил, появился ещё один маяк, ещё одна веская причина сражаться и жить.

Глава 23

Прощание с Холмистым, как всегда, давалось мне нелегко. Несколько дней, вырванных из сумасшедшего графика, пролетели в один миг. Я в последний раз стиснул в объятиях своих малышей, вдохнул их сладкий детский запах и пообещал вернуться как можно скорее. Лили, с трудом оторвавшись от матери и сестёр, прятала влажные глаза.

Её-то можно понять, для неё это родной дом, но и для меня он теперь стал тихой гаванью, где можно хоть ненадолго забыть о том, что я теперь барон, военачальник и чья-то главная мишень. Сердце неприятно сжалось. Мне и самому хотелось бы задержаться здесь ещё на неделю-другую, но дома, в Кордери, ждала остальная семья и обязанности, от которых никуда не деться.

Безопасность сотен людей лежала на моих плечах, а это ноша потяжелее любого походного рюкзака. К тому же Розалина — не единственное пополнение, которое мы ждали. Время поджимало, со дня на день должны были родить Мэриголд и Лейланна. От одной мысли об этом в груди теплело — моя семья, мой клан разрастался.

И вот снова начался этот чёртов телепортационный марафон от самой южной точки Кованы до северных границ Бастиона, целый день выматывающих переходов. Кору, бледная от напряжения, отключалась прямо в седле, чтобы восстановить ману, пока мы с Лили гнали ездовых ящеров на север, сокращая расстояние до следующей точки перехода. Мой верный Дым нёсся, не щадя себя, а я вжимался в седло, подставляя лицо ветру и думая о доме.

В Озёрный мы прибыли уже глубокой ночью. Усталость валила с ног, и единственным желанием было рухнуть в постель рядом с жёнами. Но когда мы поднялись на холм, с которого открывался вид на город и озеро, я невольно придержал поводья своего ящера.

— Тпру! Постой, дружище.

Вид, открывшийся внизу, заставил забыть и об усталости, и о долгой дороге. В лунном свете раскинулся мой город, светлый и удивительно прекрасный.

Я смотрел на него, и внутри разливалась горячая волна гордости. Где-то там, в прошлой жизни на Земле, я был простым складским работягой, а здесь… Здесь строил города.

Мы с нуля спланировали его прямые, как стрелы, улицы, образующие аккуратные квадратные кварталы — никаких хаотичных средневековых трущоб. Вот жилая зона, там торговый район, а здесь ремесленные мастерские. Рядом с большой гостиницей «Путь в дикие земли», которая уже гудела от постояльцев, вырос новенький театр, а по соседству с ним Озерный банк, представителей которого нанял Норман в Теране. Хитрецы сразу сообразили, куда дует ветер.

В самом сердце города располагались пекарни, лавки портных, дорогие магазины, идеальное место для променада заезжих купцов и богатых горожан. Лесопилка, которую мы запустили месяц назад, работала без остановки, и почти все новые здания возвели уже из ровного бруса и кирпича, завершив их аккуратными черепичными крышами. Временные бревенчатые хибары потихоньку разбирали; что-то шло на дрова, а крепкие брёвна отправлялись на ту же лесопилку.

Но главной моей гордостью была система, скрытая под землёй. Ещё на этапе планирования мы прорыли и выложили кирпичом широкие канализационные трубы, проведя их «на вырост» для города в десять раз больше нынешнего. Загрязнённая вода стекала в подземный резервуар, где команда штатных чистильщиков заклинанием Очищение превращала её в чистую воду и плодородный ил. Да, это стоило денег и усилий, но я хотел, чтобы моя провинция не тонула в грязи и нечистотах, как большинство городов этого мира.

Кузнецы, гончары и маги земли, которых я лично прокачивал, денно и нощно работали над водопроводом. Пока что подключили чуть больше дюжины зданий, включая наше почти достроенное поместье Феникс, но это пока только начало. На холме, где в будущем должна была вырасти водонапорная башня, на двадцатиметровой высоте установили огромные резервуары. Шесть мощных насосов, работающих от особых артефактов, качали в них воду.

Конечно, насосы и артефакты представляли собой лакомый кусок общей стоимостью тысяч в тридцать золотых, если не больше. На эти деньги можно жить в роскоши до конца дней, поэтому мы разместили их в особо охраняемом помещении рядом с постом охраны.

Возможно, это паранойя, но я отчётливо представлял, как какой-нибудь ушлый вор разведывает место, а потом посреди ночи открывает портал прямо в насосную и уводит моё сокровище. Так что доступ туда имели только я, Ирен, Лили и ещё пара доверенных лиц. Безопасность превыше всего.

Экономика тоже не стояла на месте. Шахты и каменоломни в землях Кордери работали на полную. Каждые две недели Кору порталом переносила оттуда караван с обработанным камнем, рудой и углем. В тихом районе города рос изящный храм из белоснежного камня, посвящённый Безымянной. Мия заверила меня, что он послужит не просто для красоты; священное сооружение позволит её последователям благословлять город, не нарушая божественных правил.