Сергей Шемякин – Сокровища рода де Карсо (страница 33)

Хмурые охотники кивнули и под грузом навалившегося на них несчастья тяжело стуча сапогами покинули дом.

— Ты знаешь Поль, — с тоской заглянул в глаза другу Бенуа, — после разговора с О'Коннононом, я уже не надеюсь, что Анна выжила. Её наверняка тоже убили в доме.

— Я это сразу почувствовал, ... как только подошли к пожарищу, — печально сказал Малыш, смахивая слезу. — Их больше нет, Жак...

— Будьте прокляты сволочи, да сожрут вас могильные черви! Я вас, подлые подонки, и на дне моря найду! — неистово сжал он кулаки секундой спустя.

Г Л А В А 18

Три дня буканьеры бродили по всем кабакам Тортуги. Но удача улыбнулась О'Коннону. Хозяин "золотой сабли" всё же приметил одного моряка с угрюмой физиономией из команды Монкара со свежим, чуть затянувшимся шрамом на лице. Беспалый Сэм сидел в одиночестве и потягивал потихоньку ром. То, что он был без товарищей, хотя корабль Кровавого Франсуа стоял в бухте и команда шумно пропивала последние пиастры, показалось старому корсару весьма подозрительным. Значит Беспалый чем-то провинился перед капитаном. Сама принадлежность этого человека к разнузданной команде Монкара, говорила, что от него можно было ожидать любой подлости, и он вполне мог быть замешан в убийстве и поджоге дома. Монкар подбирал себе на борт отпетых головорезов, не заморачивающихся человеколюбием и нравственностью.

О'Коннон не мешкая послал людей отыскать буканьеров и принести из дома платок. Не прошло и часа, как платок доставили в таверну, а спустя ещё немного времени разыскали и охотников. Те пришли как раз вовремя. Сэм собирался уже уходить.

— Эй, приятель! Не торопись поднимать якорь! У нас к тебе дело, — остановил его ирландец.

— Ты никак решил расщедриться на бесплатную выпивку, старый задира?! Тогда вели, пусть принесут хорошего рома!

— Клянусь своей саблей, парень! Я выставлю столько рома, сколько сможет принять твоя глотка, но бьюсь об заклад — тебе сейчас будет не до выпивки! — угрожающе сказал О'Коннон, вытаскивая из-за спины чёрную косынку.

Пират побледнел, рука его привычно вскинулась к поясу, но вытащить пистолет ему не дали. С двух сторон на него навалились буканьеры.

Сэм отчаянным рывком попытался вырваться, однако Малыш сдавил его с такой силой, что он завопил от боли, чувствуя, как трещат рёбра и сдвигаются кости в незажившей ключице.

Гомон в таверне, прерванный этим звериным воплем, на мгновенье стих, и множество глаз уставились на пытавшегося вырваться корсара. Спустя минуту буканьеры оказались в кольце любопытных, привлечённых злобной бранью, которую посылал Сэм на голову Монкара и всех его девок.

Моряки! — загремел голос ирландца, который не потерял былой силы. — Этот навозный червь несколько дней назад убил двух беззащитных девиц, парни которых были в море, и спалил дом по соседству с моим. Мало того, что он опозорил "береговое братство" убив жительниц Тортуги, он напал ночью, спрятав как трусливый шакал, своё подлое лицо вот под этой косынкой! — потряс О'Коннон платком. — Он даже не корсар! Ни один моряк никогда бы не позволил женщине расписаться шпагой на своей роже, — ткнул он пальцем в чуть затянувшийся рубец. — Он — куча дерьма, пахнущая хуже, чем немытый котёл у кока. Пеньковый галстук будет в самый раз этой гиене, пожирающей соплеменников. Смерть собаке! — выкрикнул старый пират.

Флибустьеры угрожающе зашумели, и если бы не полдюжины губернаторских стражников, за которыми предусмотрительный ирландец послал слугу, то негодяй вряд ли бы выбрался живым из "Золотой сабли".

Через три дня по приказу д'Ожерона его повесили.

Кровавого Франсуа, вдохновителя преступления, смерть нашла ещё раньше. Беспалый Сэм, пытаясь уйти от виселицы, показал, что это Монкар приказал ему и Бешеному быку убить девок и поджечь дом. Словам капитана, что он приказал выгнать девок на улицу и сжечь дом, чтобы они вернулись обратно в бордель, никто не поверил.

В тот же день Ажен послал вызов, а два пиратских корабля перекрыли выход кораблю Монкара из гавани. Вызов буканьера капитан вынужден был принять, иначе его могли вздёрнуть вслед за Беспалым, корсары были настроены решительно. А так губернатор всё отдал на божий суд.

Понимая, что вряд ли добьётся победы клинком, капитан выбрал пистолеты. Здесь имелась своя хитрость. Если даже буканьер его ранит, то добивать было запрещено. Ведя бой на шпагах, никому из противников не запрещалось наносить добивающие удары. Пистолет для Монкара был выгоден.

Стрелялись по сигналу с пятнадцати шагов. Такие условия дуэли выдвинул капитан. Жак специально по этому случаю купил в лавке буканьерский порох — тот горел чуть быстрее и бил резче. На полку засыпали толчёную мякоть, та сгорала почти мгновенно. Малыш, тренируясь, с пятнадцати шагов всадил пуль двадцать в поставленный на уровне головы пенёк. Стрелять он решил наповал, с твёрдым намерением убить Монкара.

Зрителей набралось много, человек двести. Был и губернатор с охраной. Сигнал подал капитан стражи, выстрелив в воздух из пистолета. Для зрителей всё произошло мгновенно. Бухнул выстрел сигнала и тут же раздалось два выстрела дуэлянтов. То ли Ажен был быстрее и успел нажать на спуск раньше Кровавого Франсуа, то ли помогли тренировки и приготовления, но Поль знал, что его пуля достигла головы ненавистного капитана ещё когда у того горел порох на полке. От головы Монкара полетели ошмётки, вражеская пуля лишь царапнула плечо буканьера.

— Это тебе за Антониду, ублюдок! — пошипел Ажен побелевшими губами, когда пират, раскинув руки, рухнул на прибрежный песок. — Да возьмёт дьявол твою душу Франсуа Монкар! — злобно выкрикнул он, чувствуя, что продолжает ненавидеть этого человека даже мёртвым.

Г Л А В А 19

Прошло несколько месяцев. Наступивший 1671 год для флибустьеров Тортуги начался небывалым событием.

18 января огромный флот, собранный Морганом, вошёл в гавань Сан-Лоренцо. Тридцать семь кораблей выбросили на берег полторы тысячи готовых на всё головорезов. Такую огромную армию пираты ещё никогда не собирали. Подготовка велась в такой строжайшей тайне, что даже близкие к предводителю люди узнали о конечной цели этой военной компании только в последний момент. Панама — пуповина испанских владений, вот что влекло удачливого корсара. Сюда стекались неисчислимые сокровища инков со всего вице-королевства Перу, раскинувшегося от Карибского моря до Огненной земли. Из Панамы, по проложенной испанцами Королевской дороге, вереницы мулов везли захваченное золото и серебро через перешеек в Пуэрто-Белло, где ценности грузились на корабли для отправки в далёкую метрополию. Но не дорога интересовала корсаров, а самый богатый город на американском побережье. Панама — здесь было чем поживиться.

Оставив на борту дюжину матросов под началом Ван Готорна, Джон Девис с остальной командой тоже высадился на берег, чтобы в составе флибустьерской армии пересечь перешеек и по суше выйти к Панаме.

От испанского поселения и крепости, охранявшей гавань Сан-Лоренцо, практически ничего не осталось. Частокол с пушками и рвом, построенным для прикрытия устья реки Чагрес, выводившей к Панаме, был сожжён и разрушен. Посёлок тоже, уцелела лишь церковь. Восьмипушечный каменный форт нуждался в восстановлении. За десять дней до подхода всего флота Моргана с Санта-Каталины пираты под предводительством капитана Бредли согласно плана атаковали и взяли крепость. Битва была жестокой, испанцы дрались до последнего. И если бы не пожар, который удалось вызвать корсарам, используя зажигательные стрелы, крепость вряд ли бы удалось взять. Два штурма были испанцами отбито. Корсары понесли значительные потери: до сотни человек убитыми. Берег поэтому встречал невесело: запах гари и пепел. Морган подготовил пять речных судёнышек и свыше трёх десятков каноэ, которые должны были помочь его армии добраться до Панамы. Людей в лодки и на суда набили вплотную друг к другу.

Продовольствие, чтобы унести как можно больше пороха и пуль, не брали, рассчитывая о еде позаботиться в пути. Не было у корсаров опыта снабжения сухопутных операций. Но уже первая деревенька, которую достигли далеко за полдень, навела на мрачные мысли. Жители предусмотрительно скрылись, а всё съестное было унесено с собой, или уничтожено. Даже недозрелые фрукты в садах оказались старательно оборваны.

— Дьявол бы побрал этих гачупинов! — выругался Малыш. — Боюсь, что придётся поститься не только сегодня, но и всю неделю, пока не возьмём Панаму!

— Ничего, Поль, потерпи малость. Глядишь завтра подстрелим какую-нибудь дичь! — поделился Бенуа с другом заботливо припасённым сухарём.

— Вряд ли! Отряды, что идут впереди, распугали её на много миль вокруг, — мрачно сказал Ажен, уже десять раз пожалевший, что не бросил в сумку несколько кусков копчёного мяса. Его мощному телу требовалась пища.

Ночь прошла спокойно. Удалось выспаться, на корабле такой возможности не было. Утро не принесло неожиданных неприятностей. Спустя час, после начала движения пиратской флотилии через перешеек к тихоокеанскому побережью, град стрел, выпущенных из зарослей унёс несколько дюжин человек в могилу. Индейцев отпугнули меткими выстрелами, сберегая пули для испанцев. Куна, испуская яростные вопли поспешили скрыться, чтобы спустя некоторое время напасть вновь. Их засады сопровождали колонну Моргана целый день. Из команды Дэвиса при первом нападении пострадал только комендор Клейтон, которому стрела пронзила левую руку. Обломав медный наконечник, Бенуа выдернул её, залил рану чертыхавшегося англичанина ромом, присыпал порохом и перевязал. В дальнейшем буканьеры глядели в оба глаза и дважды срывали индейские налёты своевременными выстрелами картечью из мушкетов по прибрежным зарослям. Только к вечеру индейцы оставили пиратов в покое, когда колонны достигли ещё одного испанского поселения, встретившее их, как и первое, полным безлюдьем. Видно, не смотря на все старания, испанцы что-то пронюхали о выдвижении Моргана в сторону Панамы и не оставили на пути корсаров, не обременённых обозами с продовольствием, ни одного места, где бы те смогли раздобыть провиант. Река обмелела, корабли дальше подняться не могли. Часть людей высадили на берег, (в том числе и команду Девиса), часть должна была передвигаться на каноэ.