Сергей Шемякин – Сокровища рода де Карсо (страница 16)
Один из дозоров и наткнулся на Лаваля и Денье, заметив пасущихся лошадей.
Экспедицию испанцев возглавлял дон Мигель д'Алавера, пользующийся доверием губернатора и уважением солдат за свою храбрость и умную голову. И сейчас, расположившись в тени растянутого полога, он упорно обдумывал, как с наименьшими потерями взять укреплённую асьенду Перрюшона.
"Восемь десятков мёртвых буканьеров на два десятка своих — это неплохо. Жаль только Хитрый Пьер вывернулся, — думал д'Алавера, рассматривая план асьенды. — А лазутчики поработали отменно, — мелькнула мысль, пока он вчитывался в поясняющие надписи на плане. — Да и де Карсо — молодец. Толковый и надёжный человек. Его засады принесли половину успеха. И на охране баркасов не захотел оставаться, хотя ранен. А ведь при своих связях мог бы вообще в этой кампании не участвовать. Надо будет охарактеризовать его губернатору с лучшей стороны, — отвлекла от раздумий посторонняя мысль.
Перебрав несколько вариантов нападения, д'Алавера вызвал командиров обоих отрядов, а также де Карсо, рассчитывая услышать от него разумную идею.
— Синьоры, я пригласил вас обсудить план разгрома асьенды, чтобы решительной победой во имя Бога и Короля поставить точку в этой удачной кампании и с честью выполнить наш долг перед испанской короной. Расклад сил сейчас таков: У нас, как вы знаете, сто восемьдесят мушкетёров при шести пушках. Сорок человек, оставленных для охраны баркасов и раненых, я в расчёт не беру. У французов, по моим подсчётам, человек пятьдесят, а если они вооружат рабов, то и больше. Причём тридцать буканьеров Хитрого Пьера составляющие костяк этого воинства — отменные стрелки и рубаки. Прошу взглянуть на план, — сделал д'Алавера приглашающий жест рукой. — На асьенде четыре пушки, установленные на асотее и башне, — водил он пальцем по бумаге, сверкая бриллиантовым перстнем. — Стены, высотой около десяти вара*, сложены из дикого камня. Имеются широкие ворота и задняя дверь, окованная железом. Ворота прикрываются башней. Ближайшие постройки, как вы видите, в тридцати ярдах от асьенды. Подступы открыты, за исключением задней стороны, которая вплотную примыкает к саду.
_______________________________________________________
*Вара — мера высоты, чуть больше 0,8 метра.
Дон Мигель помолчал немного, давая офицерам рассмотреть скрупулезно вычерченный документ и подумать над его словами, а потом добавил:
— Я не сомневаюсь, сеньоры, что мы захватим эту асьенду, но я бы не хотел оставить под её стенами половину наших солдат. Поэтому прошу высказываться.
Де Карсо, как командир самого маленького отряда и самый младший из присутствующих (ему едва минуло тридцать) начал первым:
— Дон Мигель! Предлагаю окружить асьенду и провести атаку ночью. Это сведёт на нет меткость ружейного огня буканьеров, и наши потери будут минимальны. В саду сосредоточить основные силы при трёх пушках. Ядрами кулеврин выбить заднюю дверь, больше одного — двух залпов та наверняка не выдержит и ворваться внутрь дома. Три другие кулеврины поставить против ворот, обозначить несколькими залпами и мушкетным огнем направление ложной атаки, чтобы отвлечь внимание буканьеров от тыльной стороны. У меня всё, — закончил де Карсо, поклонившись начальнику экспедиции.
Диего де Сальваторе и Гарсиа д'Амбре поддержали предложения дона Антонио атаковать ночью и попытаться ворваться во внутрь. Однако сочли необходимым, на следующем привале, у леса, изготовить на всякий случай с десяток лестниц нужной длины и выпустить половину картечных зарядов по воротной башне, которая имела несколько бойниц и мортиру на верхней площадке.
— Даже если мы захватим весь дом, с башни, судя по плану, простреливается весь двор, в том числе и асотея. Буканьеры будут бить наших солдат на выбор, пока у них хватит зарядов, если мы не возьмём башню, — выдвинул ещё одну идею дон Диего. — Надо будет сделать парочку небольших таранов, чтобы выбить двери, которые окажутся закрыты.
— А что если нам попробовать взорвать башню? — испросив разрешения, подал ещё одну мысль де Карсо. — Пороха у нас достаточно, заложим по бочонку вот в эти ниши для фонарей,— он показал пальцем на тщательно прорисованную арку ворот, — и рванём, глядишь, башня и рухнет.
Предложение дона Антонио все посчитали дельным.
— Что ж, сеньоры! Благодарю за прекрасное обсуждение плана штурма. Так и решим. Ваш отряд, дон Диего будет атаковать со стороны ворот и начнёт первым, выстрелами кулеврин по башне. Отряд дона Гарсиа, как самый многочисленный, ударит со стороны тыла и должен ворваться в асьенду через калитку. Каждому отряду заготовить в лесу по три лестницы, не менее десяти ярдов длиной. Ваш отряд, дон Антонио будет находиться в резерве, на вас возлагается задача подрыва башни. Изготовить три ручных тарана, два из них перед штурмом передать другим отрядам. Собрать все имеющиеся пистолеты и вооружить дополнительно солдат для штурма помещений. Атакуем ночью по моей команде. Из пушек в темноте прицелиться сложно, ставить их придётся как можно ближе. Уже на асьенде заготовить для защиты пушкарей большие щиты из толстых досок, иначе буканьеры перебьют всю прислугу. На этом всё! — закончил д'Алавера, и собрался уже отпустить офицеров, когда его ухо уловило какой-то шум, донёсшийся с противоположной стороны лагеря.
Через минуту перед глазами дона Мигеля предстали связанные охотники.
— Поймали двух лазутчиков, сеньор д'Алавера, — доложил, спешившись, начальник дозора, — в миле южнее лагеря. Дрыхли, собаки, в кустах. Наверняка нас вынюхивали!
— Хорошо, можешь отдыхать, капрал. Тебе это зачтётся. Достойные дела, во славу испанской короны, губернатор не забывает.
— Пусть подведут поближе, — распорядился д'Алавера, движением руки отпуская капрала, — и вызовут Гутиэриса, а то эти еретики вряд ли понимают по-испански.
Четверо солдат из охраны, ухватив за локти, в один момент подтащили связанных буканьеров и поставили в трех шагах от испанского гранда.
Спустя двадцать ударов сердца примчался Гутиэрис — тщедушный испанец в болтающейся на нём колоколом кирасе и сползающем с крохотной головы шлёме. Как оказалось, он довольно бойко лопотал по-французски.
Этого времени дону Мигелю вполне хватило, чтобы присмотреться к стоящим перед ним охотникам. "Этот вряд ли что скажет,— подумал он о Лавале, — а второй, поупирается, но заговорит!", — поймав злобный бегающий взгляд Крысёнка, решил он.
— Вы из отряда Хитрого Пьера? — пристально вглядываясь в лица охотников, спросил испанец, прищурив старчески глаза.
Гутиэрис затарахтел, переводя вопрос на французский.
— Не понимаю тебя, сморчок! Слишком быстро бормочешь, — спокойно ответил Лаваль.
Самолюбивый Гутиэрис позеленел от злости, но сдержавшись, задал вопрос снова, произнося раздельно каждое слово.
— А теперь слишком медленно для моего уха, недоносок шлюхи! — явно издеваясь, проговорил буканьер.
Гутиэрис заверещал от такого оскорбления, как будто ему по ногам прокатили пушечный лафет, и едва удержавшись, чтобы не вцепиться в горло француза, затараторил так же быстро по-испански, как до этого говорил на французском.
— Эта французская собака издевается надо мной, сеньор д'Алавера. ...Да возьмёт дьявол его душу! — закончил Гутиэрис фразу, успев выпалить в адрес охотника с десяток изощрённых ругательств, причём ни разу не позволив себе богохульства.
— Подвесьте-ка молодца и поджарьте ему пятки! Может тогда он станет понятливее, — приказал дон Мигель.
Крысёнок, довольно сносно понимавший по-испански, вздрогнул.
"Допрыгался Пьер! Тянули его за язык, — не одобряя поведение товарища, подумал он. Зыркнув глазами по сторонам, Денье непроизвольно выругался. "Пять миль, бывает, проскачешь, а подходящего дерева, чтобы вздёрнуть человека на этой луговине не найдёшь. А тут на тебе — в сорока ярдах растёт! Что значит невезучий день", — расстроился он окончательно.
Лаваля в один момент подтащили к дереву и привязали за руки в двух футах от земли. Через десять минут Пьер уже орал благим матом, пытаясь поджать босые ноги от лижущих языков огня.
— Теперь ты заговоришь! Теперь ты заговоришь, шакал, сын вонючей ослицы, — суетился около костра Гутиэрис, подбрасывая ветки.
— Да заткнёшься ты, падаль, — взревел Лаваль и, изловчившись, поддал переводчику почерневшими ногами, сбив его на землю.
— Отвязывайте, — приказал дон Мигель, наблюдавший всю экзекуцию.
— Вздёрните буканьера! — распорядился он. — А на этой ветке приготовьте петлю для второго француза.
Солдаты расторопно раскидали огонь и сняли Лаваля. Так же быстро через нижние горизонтальные ветви перекинули две петли, выказав немалую сноровку в этом деле. Двое из них, подхватив охотника, потащили его к петле, два других взялись за свисавший конец верёвки.
"Если Пьера сейчас повесят, то мне тоже конец!" — лихорадочно подумал Крысёнок, привыкший видеть в Лавале свой талисман от всех напастей.
— Эй! — закричал Денье. — Не троньте моего друга, я расскажу всё что знаю! Иначе ничего от меня не услышите, чёртовы дети!
Он дёрнулся, но двое солдат крепко держали его за плечи.
— Не троньте, вам говорю! — ещё раз заорал Денье, коверкая испанский.
Дон Мигель подал знак, и солдаты отпустили Лаваля. Тот, не устояв на обожжённых ногах, со стоном повалился на землю.