Сергей Шемякин – Оставьте тело вне войны (страница 95)
После обеда пресса выплеснула ещё одну сенсацию.
"Маршал Антонеску напал на адмирала Хорти!" "Пиратские самолёты без опознавательных знаков бомбили венгерский город Кошице. Есть многочисленные убитые и раненые!" "Венгерские ВВС сбили четыре бомбардировщика без опознавательных знаков, атаковавших мирный город Кошице. За штурвалами бомбардировщиков сидели румынские пилоты!" "Объявит ли Венгрия войну Румынии в связи с данным инцидентом?" "Кто ответит за погибших мирных жителей?!" "Какова цель данного нападения?" "Решится ли маленькая Венгрия нанести ответный удар Румынии?"
Обе сенсации обошли все газеты мира и заставили многих политиков задуматься. Гитлеру пришлось лично позвонить, а через два дня и посетить регента Миклоша Хорти и маршала Антонеску, чтобы сгладить конфликт и не дать развязаться войне между его союзниками.
Глава 30
Взяв Жвирку, немцы всю ночь готовили форсирование Южного Буга и взятие Сокаля. Утром наступление началось. Русские вяло сопротивлялись, откатываясь от Сокаля все дальше на восток. Пять немецких дивизий увеличивали прорыв в глубину, который, к исходу двадцать седьмого числа, достиг сорока километров. На флангах прорыва русских потеснить не удалось. Они стояли насмерть, и сил у них хватало, чтобы отбить все атаки немецких войск. Для решительного нажима Клейст ввёл ещё одну танковую дивизию с задачей прорвать оборону в направлении Радехов — Берестечко — Дубно, Радехов — Лопатин — Броды и выйти на оперативный простор, одновременно создавая угрозу выхода в тыл всей Львовской группировке. Из состава шестой армии вермахта генерал-фельдмаршал Рейхенау приказал перебросить дивизии резерва, для укрепления горловины прорыва, опасаясь, что русские изыщут силы для закрытия границы и группа Клейста окажется в окружении. Русские ничего не перебрасывали. Войска стояли наготове и ждали сигнала. Ночью две танковые дивизии 19-я с севера и 8-я с юга ударили вдоль границы, замкнув в мешок шесть дивизий Клейста. Два русских танковых батальона из девятнадцатой дивизии пятой армии пересекли границу Германии и прошлись по тылам немецких войск в глубину до двадцати километров, уничтожив четыре штаба и разметав ряд тыловых учреждений и складов. Это страшно, когда тебя ночью давят русские танки. Паника поднялась серьезная. И пока стягивали силы и противотанковую артиллерию, танки русских делали в тылу всё, что хотели. Затем эти два батальона отошли и заняли оборону по линии границы. Место прорыва закрыли наглухо. Русские начали подтягивать пехотные части. Этой же ночью, восьмая танковая дивизия, перерезав горловину, развернулась на восток и ударила на Сокаль. К утру город оказался взят, а прикрывавшая тылы 57-я пехотная дивизия уничтожена.
Уже ночью, после удара русских танков в тыл группировки, когда поднялась паника и по всем средствам связи требовали срочной помощи, генерал — полковник Клейст издал приказ, который тут же довели до частей группировки:
27.6.41 г.
Слухи о прорвавшихся советских танках вызвали панику в тыловых службах.
Я приказываю:
1. Необходимо поучением, показом и угрозой наказания указывать на последствия паники.
2. Против каждого зачинщика или распространителя паники должен применяться военный суд. Виновный обвиняется в непослушании или трусости.
3. Каждый офицер обязан при каждом признаке паники действовать строжайшими средствами, при необходимости применять оружие.
4. При танковой угрозе отдыхающие колонны должны защищаться поперек поставленными машинами.
Я запрещаю:
1. При тревоге употреблять панические выкрики, как "Танки прорвались!". Все привести в безопасность. Должны лишь применяться приказы и команды, как: "Внимание, взять винтовки и шлемы", "По местам" или подобное.
2. Автомашины или колонны, которые бегут, необходимо вернуть обратно. Движение должно быть только планомерное, должно проводиться в полном спокойствии.
3. Водителям автомашин нельзя удаляться от того места, где находятся их машины. В противном случае целые колонны могут стать неподвижными.
фон Клейст.
Пехотные части русских, держащие коридор, с утра двадцать восьмого июня сомкнулись, истребив остатки немецких подразделений, отбив к десяти часам утра Жвирку и зачистив Сокаль. Таким образом, пять дивизий первой танковой группы Клейста оказались отрезаны в двадцати километрах от границы на пятачке в тридцать километров длиной и двадцать шириной. Граница была снова на замке, оборона усилена соединениями, державшими до этого коридор. "Мешок" начал наращивать стенки. Быстро, в течение нескольких часов. К одиннадцати часам, когда немцы, наконец, опомнились, дело было сделано. Части стояли в глухой обороне, поддерживаемые танками, артиллерией и авиацией. Надо отдать должное Клейсту, обратно к границе он ломиться не стал, понимая, что опять придётся форсировать Буг и на этот раз так легко не получится. Двадцать восьмого, выставив мощные заслоны с запада, со стороны Сокаля, дивизии Клейста начали наступление, продвинулись на пять километров и вышли на линию Бодячив — Княже — Забава — Сушно, где наткнулись на мощную эшелонированную оборону. Войска немцев оказались зажаты между рек Карбовка с севера, Белосток с юга, Южный Буг с запада. Спереди стояли две моторизованные дивизии, с боков поджимали стрелковые, мотострелковые, кавалерийские части. С севера и юга ждали две танковые дивизии, готовые разрезать группировку Клейста на части.
Не надо думать, что на Юго-западном фронте сражались только части пятой и шестой армии генералов Потапова и Музыченко. Согласно директиве Генерального штаба подписанной Жуковым и Тимошенко от 19.06.1941 г. все части и соединения, находящиеся в оперативной полосе армий прикрытия переходили в подчинение командующих армий. Предписывалось до 16.00 двадцать первого июня взять командование этими частями с постановкой конкретных задач на ведение боевых действий по удержанию линии границы. Командованиям округов предписывалось к этому же времени совершить манёвр для занятия полевых пунктов управления и организации второй линии обороны из соединений и частей непосредственного подчинения с обязательным выделением резервов для армий прикрытия границы.
Двадцать третьего июня Музыченко самолётом прибыл в Тарнополь, куда по плану переместился штаб Киевского особого военного округа, образовав штаб Юго-западного фронта, для доклада по состоянию дел в шестой армии. Других командармов не вызывали, рассчитывая всю информацию получить от него.
— Товарищ командующий фронтом, генерал-лейтенант Музыченко для доклада прибыл, — доложил командарм, после того, как его без очереди запустил в кабинет адъютант. В кабинете находилось шесть человек, оживлённо что-то обсуждавших. Судя по забитой окурками пепельнице, и скопившихся в приёмной офицеров, совещание было долгим.
Командующий фронтом, генерал-полковник Кирпанос, вышел из-за стола, поздоровался за руку и показал на свободный стул:
— Присаживайтесь Иван Николаевич. Ждём вашего доклада по обстановке с нетерпением, а то без вашей помощи Военный совет, — обвёл он сидящих людей рукой, никак не может прийти к общему мнению по ряду вопросов.
Музыченко сел, похвалив себя, что догадался связаться с Глебом и обговорить доклад в штабе фронта. Тот назвал ему три фамилии, с которыми можно обсуждать все вопросы по задуманной ловушке для первой танковой группы Клейста. Командующий фронтом Кирпонос, начальник штаба генерал-лейтенант Пуркаев и начальник оперативного отдела полковник Баграмян. Остальных людей Хранитель не знал, и поручиться за них не мог.
Музыченко открыл кожаную папку, достал верхний лист и протянул командующему. На листе было напечатано: " Информацию могу доложить только лицам, указанным в списке". Ниже был приведён список из трёх фамилий, без воинских званий и должностей.
Кирпонос нахмурился. Приходилось прерывать Военный совет.
— Значит так, товарищи, делаем перерыв на один час. Все кроме начальника штаба могут быть свободны.
Командующий снял трубку и сказал адъютанту: — Вызовите Баграмяна с оперативной картой.
Когда все вышли, Михаил Петрович спросил у Музыченко:
— Это чьё распоряжение, Иван Николаевич?
— Это не распоряжение, а пожелание Хранителя Глеба. Он сказал, что в штабе фронта знает лишь трёх человек, которым можно доверять, и которые "не сольют" информацию до начала операции. Остальных людей он не знает, и ручаться не может. Он и назвал фамилии.
Музыченко не знал, по каким соображениям Хранитель назвал эти три фамилии. С генерал-полковником Кирпанос было понятно — Герой Советского Союза, получивший "Золотую звезду" в финскую компанию за смелый бросок дивизии по льду Финского залива в обход Выборга. Такой не предаст. Храбрый и смелый командир. Пуркаев и Баграмян великолепные грамотные штабисты, и что-то Хранитель про них знал весомое, уверенно называя их фамилии.
— "Слить информацию" — это его выражение?
— Да, у Хранителя много своеобразных выражений, но все абсолютно понятны.
— Он что, имеет данные, что у нас в штабе предатели?
— Об этом он конкретно не говорил, но считает, что во всех штабах, особенно московских, полно немецких шпионов и завербованных людей, не важно, командир это, уборщица или машинистка. Он так и сказал: Для того и штабы, чтобы разная сволочь там гнезда вила. Все шпионы имеют конкретную цель попасть в штаб. Что им делать в роте, где информации практически ноль, а голову можно сложить каждый день. Всё дерьмо собирается в штабах. И чем выше штаб, тем дерьма больше!