Сергей Шемякин – Оставьте тело вне войны (страница 90)

— Командир, наши бомбардировщики нашу цель разбомбили, нет моста больше, — сказал наблюдатель, протягивая бинокль.

— У нас этих целей полно. Но, думаю, летунам спасибо надо сказать, уж больно охраны много было. Могли бы многих ребят положить. А мы теперь двинемся в мосточку поменьше, тут не далеко, всего-то пятьдесят километров. Жаль только район нам хреновый достался, всё болота, да болота.

— Так можно вдоль железки.

— Чтобы с первой дрезины нас перестреляли, таких умных и ленивых? Нет уж, потихоньку и болотами.

Командир с наблюдателем вернулись к группе, и восемь диверсантов, нагруженных оружием, толом и провизией двинулись в направлении Влодавы. На этой ветке было запланировано ещё два моста.

Командармы только закончили общаться по ВЧ. Оба были довольны. Сбито тридцать два самолёта противника, авиационным ударом уничтожена танковая и моторизованная дивизии немцев. Фактически пятая армия, удерживая укрепления вдоль границ, уже могла не бояться внезапного удара. Тем более, удалось подтянуть дивизии второго эшелона. Шестой армии предстояло смягчить удар на Сокаль и отстоять Рава-Русскую. По предварительным докладам наших самолётов сбито тридцать восемь, все истребители. Семь дотянули на свою территорию. Радиоразведка перехватила переговоры немецких лётчиков о приказе Геринга не отступать. Авиацию ждали бои на истребление. Если в районе Устилуга участвовали в авиаударе части обеих армий, то удар в районе Хелма наносили лишь части пятой армии. А вот напалм им доставили химики из Львова. Авиационные склады стремительно пустели. Авиаторы жаловались, что закончились каркасы для ротативных бомб. Мелких бомб тоже израсходовали значительное количество. Всё это пришлось заказывать в штабе фронта.

Глеб закончил детальную разведку всей полосы границы в восемь сорок утра. Чижов всё записал, довел в пятую армии, а выделенный офицер оперативного отдела всё записал по шестой. В первую очередь в войска пошли данные по обстановке в районе Сокаля и Равы-Русской. Их довели до войск в семь тридцать. Наши начали методично выбивать артиллерийские батареи немцев. И хотя корректировки огня не было, но процентов восемьдесят батарей противника, находившихся в прифронтовой полосе, вывели из строя в течение часа. Противник начал наступление в девять утра после жиденькой артподготовки.

Глеб вошёл в ментальную связь с генералом Фёдоровым, командовавшим четырьмя полками дальнобойной артиллерии. Генерал был этому рад. Иметь глаза над территорией противника — это мечта любого артиллериста. За десять минут добили остатки артиллерии немцев в десяти километровой зоне, а потом ударили по наступавшей пехоте картечью. Полки располагались по дивизионно, хорошо прикрытые зенитной артиллерией. Связь была как телефонная, так и радио.

Торжество советской артиллерии длилось недолго. Гитлеровцы решили любой ценой прорвать оборону в районе Сокаля. В десять часов начался массовый налёт немецкой авиации. Бомбили, не менее сотни самолётов, примерно столько же истребителей прикрывало. Наши не стали атаковать разрозненными силами. Первый удар нанесли три истребительных полка по истребителям противника. Следом вступило в схватку ещё три, нанося удары по бомбардировщикам. Бой на земле затих, всё живое вжалось в землю. На участке в пятнадцать километров небо ревело, стреляло, взрывалось, засыпая землю бомбами, снарядами, пулями, и горящими обломками. Немецкая авиация начала отходить, только после того, как бомбардировщики выполнили свою задачу. Участок земли, между городом и границей напоминал лунный пейзаж. От приграничного городка Варяж остались одни руины, уничтожена была Лубковка, Бояничи, Опильское. Сокаль горел, часть русской артиллерии была выбита. Вместе с отходом немецкой авиации в наступление пошли немецкие танки и пехота. Первый километр они проскочили легко, не встречая сопротивления. Лишь танки крутились всё время, объезжая большие воронки. Через километр картина наступления изменилась. То ли часть сорокапяток уцелела, то ли русские успели их подтащить, но противотанковая артиллерия начала собирать свою жатву. Задымил сначала один танк, затем второй, остановился третий. Немцы начали нести потери. Вынужденные маневрировать, они непременно подставляли борта, получая в них бронебойные снаряды. Танковая волна остановилась, и танкисты начали выбивать из орудий замеченные цели. Пока уничтожались советские пушки, к танкам подтянулась пехота и тогда по врагу ударила артиллерия крупного калибра. Её осталось мало, но она была. Снаряды накрыли часть остановившихся танков и скопившуюся вокруг них пехоту. Немцы, выходя из ленты разрывов, опять пошли вперёд, невзирая на потери. Убитых русских на поле боя почти не встречалось. Лишь кое-где попадались остатки разорванных бомбами тел. Немцам до районного центра Сокаль нужно было пройти двадцать километров. Там имелись мосты, позволяющие переправиться через Буг, имелись хорошие дороги, ведущие на Ковель, Львов, Радехов. Практически сейчас 297-я пехотная дивизия немцев лезла в мешок, ограниченный с севера рекой Варежинка с сильно заболоченной поймой, с юга реками Солокия и Жечица, с востока Южным Бугом, который был проходим только через мосты и на узком трехкилометровом участке в десяти километрах севернее Сокаля. Даже захват городов Жвирка и Кристинополь (Червоноград) им ничего не давал, поскольку эти города находились на западной стороне Буга. По Кристинополю, отстоящего от Сокаля южнее на десять километров, проходила линия разграничения ответственности прикрытия границы пятой и шестой армией. Чуть северо-восточнее Сокаля в селе Скоморохи заканчивался Владимиро-Волынский укрепрайон, южнее начинался Струмиловский, который делился между двумя армиями. Возможно, немцы и знали, что ударив на Сокаль, наносят удар в стык наших армий и стык укреплённых районов. А может, это вышло случайно, исходя из наиболее выгодного места для наступления на данной местности.

Этот мешок перечёркивали три дороги, идущие параллельно границе. Первая шла от Варяжа на Заболотье в полутора километрах от границы, вторая, десятью километрами восточнее шла на Остров, третья, перед самым городом, выводила на Кристинополь. Укрыв свои оставшиеся орудия за полотном первой дороги, и вёл огонь противотанковый дивизион, не выбитый полностью авиацией. Как только начали бить наши гаубицы, артиллеристы, сняв замки и панорамы, бегом бросились на восток, увеличивая с каждой минутой дистанцию между собой и немцами. Гаубицы перенесли через три минуты огонь восточнее, опять накрыв немцев фонтанами разрывов. Корректировал прикрытие отхода остатков противотанкового дивизиона Глеб. Генерал — майор Фёдоров, хотя две бомбы попали рядом с КП, выжил, хотя и был ранен и теперь диктовал радисту координаты поправок. Сержант, воспользовавшись паузой, немного подлечил его — осколок вспорол правый бок и выломал два ребра. Отступавшие артиллеристы, меняясь, поддерживали трёх раненых бойцов, сержант спустился и к ним. Помогал прямо на ходу, наложив сначала руки и подпитав энергией, а затем осенив крестом. Все увидели светящийся крест.

— Бойцы! — закричал комбат. — С нами Хранитель! А ну поднажали, тут не далеко совсем, — прокричал он. И бойцы поднажали.

— Значит, поживём ещё, — пробормотал пожилой ездовой, чувствуя, что прошла одышка и сил становится как у молодого. Он знал, что бежать ещё четыре километра. Там, за второй линией обороны должны были ждать спрятанные в лесочке три автомобиля, если их не достали бомбами.

Командир 124-й дивизии генерал-майор Сущий, на такой сценарий, что позиции его войск, будет обрабатывать двести самолётов, не рассчитывал. Его предупредили, что наверняка будет серьёзная бомбёжка, он и оставил в передовой линии лишь заслоны, посадив противотанковый дивизион в засаду. Продумал порядок отхода уцелевших людей, порядок их прикрытия. Командарм Потапов приказал ему лично организовать планомерный отход. На подготовленные позиции. Фактически командарм убрал его дивизию с направления главного удара и отвёл в сторону, открывая немцам дорогу на восток. Такого манёвра генерал Сущий не понимал, поскольку дивизия, перебравшись из Горохова, базировалась на Сокаль, и оставлять своё место дислокации без решительного боя не позволяла воинская честь. Но приказ есть приказ! Его он обязан был выполнить. Дивизия отошла ещё ночью. А генерал очень удивился, когда вечером посыльный привёз пакет с картой из штаба армии, где были обозначены подготовленные рубежи обороны на новых позициях. Их сделали заранее на тех рубежах, которые ему приказали занять. Это заставляло задуматься. Разделив противотанковый дивизион на две части, командир 124-й дивизии оставил небольшое прикрытие на двух покинутых линиях обороны. Из тыла действовало два полка гаубичной артиллерии, подчинённых шестой армии, и если бы не такой мощный налёт, от которого пострадали и артиллеристы, они бы своё веское слово сказали. Но и так пехоты они там набили много, да и танков штук пять зацепили, видно корректировщик был хорош. А вот то, что они сумели отрезать наступающих немцев стеной разрывов, дав возможность выжившим бойцам отступить, это дорогого стоило. Свой гаубичный полк ему приказали поставить в районе железнодорожного моста севернее Сокаля, чтобы он мог артиллерийским огнем прикрыть свои позиции вправо и влево. Немцы первую линию прикрытия взяли, оставив на поле четырнадцать танков. Вторую линию прикрывали две противотанковые батареи и две роты пехоты, насыщенные пулемётами, закрывая дороги на Сокаль в Бояничах и Савчине. Его же два стрелковых полка отошли на линию Дибровка, Тудорковичи, Старгород, упёршись флангом в Южный Буг, с приказом стоять насмерть. Приказано было закрыть дозорами участок в двенадцать километров от Старгорода до железной дороги по левому берегу Буга, а третьим полком вдоль лесных массивов до Перетоки. Таким образом, участок фронта, выделенный ему командармом, протянувшийся с запада на восток почти прямой линией, составлял тридцать три километра. Задача, в общем, была дивизии по силам, если, конечно, немцы не предпримут такой же массированный налёт. Летуны дали им крепко, назад возвращалось меньше половины, но наших самолётов немцы сбили тоже не мало. Сейчас группы из его разведбата прочёсывали местность, стараясь обнаружить и вовремя забрать сбитых пилотов. Ибо через час, они окажутся на захваченной территории. Дороги, на удивление, почти не пострадали. Видно немецкие пилоты старались их щадить, понимая, что по ним пойдут немецкие войска. Все мосты в оставляемой зоне по приказу комдива подорвали, стараясь затруднить немцам любое продвижение вперёд. Заминировали и мосты в Сокале. Специальные команды ждали подхода противника. Мосты через Буг минировали с дублированием, чтобы не вышло какой осечки. Местность для обороны дивизии на новой позиции вполне годилась, самым уязвимым был населённый пункт Дибровка, расположенный у границы. Немцы могли наносить удары с запада, и с юга, со стороны прорыва. Но этот посёлок прикрывал дорогу, ведущую из Польши, и удерживаться должен был обязательно. Комдив сразу приказал на дороге заложить мощные фугасы, на случай если пойдут танки и проверить готовность к подрыву моста южнее посёлка. С тыла его позиции прикрывала речка Варежинка и лесные массивы, на которые можно было опереться. Если учесть, что имелся ряд опорных пунктов Владимиро-Волынского укрепрайона, то всё выглядело неплохо. Можно было опасаться только вражеских десантов, заброшенных в тыл и диверсионных групп, действующих из лесных массивов. Поэтому генерал Сущий приказал выставить наблюдателей в тылах всех полков и частей. Снабжение на новой позиции вполне осуществимо было по дорогам, ведущим на север, через Иваничи, Жовтневое и Владимир-Волынский. Для своих оставленных в заслонах бойцов генерал приказал оставить в обоих населённых пунктах по четыре автомобиля, надеясь, что немцы из-за строений не смогут их выбить артиллерией. Подходы и объезды вокруг Бояничей и Савчина генерал приказал сапёрам заминировать, предупредив заслоны и местных о минах, надеясь этой мерой дать своим бойцам несколько минут для отрыва. Велика была надежда сохранить хоть несколько противотанковых пушек, которые в предстоящих боях ох как пригодятся.