Сергей Шемякин – Оставьте тело вне войны (страница 63)

По второму лесу, который был чуть больше, ударило три артиллерийских полка. Колонна оттуда уже начала выползать, но сержант в течении минуты закупорил выход. Полки снарядов не жалели. Немцы подтянули свою артиллерию, но Глеб выбил её совместно с Федоровым за десять минут. Им же удалось повредить только одно наше орудие. Этот лес прочесали гребёнкой взрывов не только с запада на восток, но и с востока на запад. Если первый лесок выбрасывал языки пламени метров на пятьдесят, освещая всё вокруг, то второй горел лишь в отдельных местах. Поэтому и прошлись по нему ещё раз, сделав сдвижку на двадцать пять метров по дальности и десять по направлению. "Видно деревья другой породы", — подумал сержант, когда и после второго прохода снарядными разрывами, лес обширно так и не загорелся.

Хранитель вернулся на командный пункт, поблагодарил генерала за хорошую работу, приказал поздравить артиллеристов с победой в проведённой операции, и выразил восхищение мужеством лётчиков.

Этот бой, как и первый день войны, был выигран.

Глава 10

Командующий группы армий "Юг" генерал-фельдмаршал Карл Рудольф Герд фон Рунштедт напряжёно размышлял. Нет, повод был не в словах фюрера, обозвавшего его "старым маразматиком, не способным выполнять поставленные задачи". Обиды он на фюрера не держал, тот был вспыльчивым и экзальтированным человеком. Да собственно и первая фраза доклада, о том, что ни одной дивизии группы "Юг" не удалось выполнить задание дня, могла взорвать кого угодно. Дальше фюрер и слушать не стал, а бросил трубку. А вот выслушать о потерях, по мнению фон Рунштедта, стоило обязательно. А уж потом говорить про старого маразматика. А так фюрер даже не узнал, что русские за первый день боёв выбили на своих укреплениях до двух дивизий пехоты, уничтожили истребительный и танковый полк и штаб семнадцатой армии практически в полном составе. Погибло четыре генерала и командующий армией генерал Карл-Генрих фон Штюльпнагель. О потерях Гальдер конечно утром фюреру доложит, но это будет утром. А решение о передаче войск семнадцатой армии под чьё-то управление, надо принимать сегодня. А без фюрера этого вопроса не решить. Фельдмаршала Геринга он об уничтожении истребительного полка в известность поставил, распоряжение о переброске полка из Румынии уже подписал. Группа перелетит завтра, но аэродромные и технические службы перебросят только через три дня.

Тревожило командующего группой армий "Юг", не эти служебные неприятности, а внутреннее чувство, что они не последние. А дальше всё будет становиться только хуже. Внутренний голос говорил, что пора уходить в отставку, что никакой славы на этой должности он не заработает и побед Рейху не обеспечит. Может фюрер действительно прав, назвав его старым маразматиком. Это он не замечает, что мысли бегут медленнее, энергия молодости уже ушла и самое правильное для него место — доживать в поместье остаток жизни. Со стороны, наверное, виднее. Будучи уже в Первую мировую войну офицером Генерального штаба, закончившим академию и имеющего звание майор Герд фон Рунштедт понимал, что войну Германии не позволили выиграть только революционеры, развалившие армию и страну. Коммунистов и прочих левых фон Рунштедт ненавидел лютой ненавистью и не зря демонстративно носил петлицы 18-го пехотного полка, которым командовал в 1923 году при усмирении рабочих в Тюрингии. Хотя ему и было за шестьдесят пять, но стариком Герд себя не чувствовал. В отставку его фюрер уже в тридцать восьмом отправлял, обидевшись, что по поводу его лучшего друга Муссолини, Рунштедт посоветовал не связываться с этой толстой негритянской задницей. Гитлера, генерал-фельдмаршал поддерживал всегда, несмотря на изредка ухудшающиеся взаимоотношения и расхождения взглядов по некоторым вопросам. Он хоть и участвовал в разработке плана "Барбаросса", но был против войны с Советским Союзом. Считая её никчёмной и ненужной Рейху. Надо было просто разгромить Англию, чтобы скинуть засилье англосаксов, опутавших паутиной половину стран мира и пьющих из них кровь. Эту нацию торгашей и финансовых воротил уже в первую мировую взяли бы за горло, если бы они не втянули в войну Россию, а потом не устроили революцию в Германии. А с Россией можно воевать веками, и не победить. Наполеон тоже до Москвы дошёл и назад вернулся без армии. И что ему в той Москве понадобилось? — непонятно! Даже столица тогда была в Санкт-Петербурге. У всех гениев свои тараканы в голове. Но иногда возникает вопрос, почему тараканы одинаковые? Фюреру тоже Москва понадобилась, зачем спрашивается? Да, понять его можно, после раздела Польши, у Рейха и СССР появилась общая граница. Вдруг нападут! Да Сталину наша прогнившая Европа даром не нужна (нет, пожалуй, даром он её возьмёт, если кто предложит). У него своя страна есть, площадью в несколько раз больше всей Европы. И русским, по большому счёту, от Европы ничего не надо. У них всё своё есть. Чего нет, то купят. Проще было в Канаду две дивизии высадить, да за неделю захватить. Или Роммелю в Африке войск подкинуть, он бы там всех англичан давно вырезал. И финики бы там уже росли немецкие. И через Суэц ходили бы германские корабли. Гитлер воплощал надежды Рейха, создав мощное и сильное государство. Нацистов Рунштедт тоже не любил. Считая их методы неправильными, и по возможности пытался ограничить их деятельность в армии. Хотя открыто против национал-социализма не выступал, понимая, что это движение пока идет стране на пользу, объединяя немцев, поддерживая дисциплину и порядок. Страна оживала, стряхнув цепи Версальского договора, люди стали жить лучше. Открывались заводы и фабрики, появилась работа, каждый мог заработать себе на кусок хлеба. Германия возродилась вновь.

В 23.40 прибыл начальник штаба, генерал Зоденштерн с срочным докладом: — Русская артиллерия начала налёт на населённый пункт Томашув, ориентировочно артполком крупного калибра.

"Вот неприятности и начались, — подумал Рунштедт. — Если бы дивизии выполнили свои задачи, то русских бы уже оттеснили на двадцать километров и Томашув никак бы не попал под огонь артиллерии".

— Кто там у нас Карл сейчас находится.

— Части четырнадцатого армейского корпуса.

— Это 9-я танковая и СС?

— Да, господин фельдмаршал. Штаб 33-го танкового полка из 9-й и штаб 5-го танково-артиллерийского полка дивизии СС "Викинг". Там же, в Томашуве, на окраине, 5-й танковый разведывательный батальон СС. По докладу, в городке скопилось значительное количество тыловых подразделений.

— А откуда они там взялись, они же во втором эшелоне, должны под Люблином быть?

— Здесь, господин фельдмаршал неувязка вышла. Один придурок из СС настолько запугал польских железнодорожников, что те три эшелона сверх графика прогнали с этими частями. Разгрузили в Замостье. А чтобы их снова погрузить и вернуть назад, пришлось бы ломать график перевозок. Вот их и засунули под Томашув, в самый конец трассы, чтоб никому не мешали. Клейст остался даже доволен, что ему, для удара по южной дороге не придётся тратить время для переброски войск, стоят там, где надо.

— Какие меры предприняты?

— Вызвана бомбардировочная авиация, подлётное время тридцать минут, разворачиваются части нашей артиллерии. Время готовности от двадцати до тридцати минут.

— Что ещё находится в радиусе досягаемости русских орудий?

— Группа пикировщиков Ю-87 из 77 эскадры, 33-й танковый полк 9-й танковой дивизии, и 5-й танково-артиллерийский полк дивизии СС "Викинг".

— Пикировщикам немедленный взлёт, аэродром определите в воздухе. Технический персонал эвакуировать. Танковым частям немедленный выход из района поражения русской артиллерии.

— Слушаюсь, господин, фельдмаршал! — отсалютовал начальник штаба и быстро удалился.

Приказы Рунштедта по радио успели получить все части близ Томашува. Выполнить не успел никто. К авиационным потерям прибавилось восемнадцать сбитых бомбардировщиков и четыре истребителя. Артиллеристы не досчитались двух батарей, пытавшихся завязать контрбатарейную борьбу. Потери в местах обстрела подсчитывались. Фактически группа Клейста потеряла, с учетом уничтоженного днём русской авиацией 36-го танкового полка 14-й танковой дивизией, три полка, ещё не начиная боевых действий.

В два часа ночи Рунштедт доложил предварительные данные о русском артиллерийском налёте и потерях начальнику Генерального штаба генерал-полковнику Гальдеру. Заодно попросил, пользуясь дружеским расположением:

— Франц, сегодня фюрер назвал меня старым маразматиком. Нет, я на него ни в коем случае не обижаюсь. Я сам подумал, и пришёл к выводу, что фюрер прав. Когда с утра завтра будешь докладывать о потерях группы "Юг", поддержи это мнение фюрера и намекни, что меня пора отправить в отставку. И не забудь решить вопрос о переподчинении 17-й армии, поскольку штаба больше нет, а генерал Штюльпнагель убит.

— Мне не нравится, Герд, что ты хочешь сойти с нашего трамвая, но просьбу твою выполню. А там уже, как фюрер решит.

Глава 11

Ночью на батальон никто не напал. Люди выспались. После хорошего завтрака занялись делами. На утреннем построении комбат объявил благодарность всем бойцам, вступившим в бой с вооружёнными бандитами. Сказал о их смелости и решительности. Попов уже тоже стоял в строю, рана затянулась. Вручил по кобуре с пистолетами ТТ, как знак победы над врагом из захваченных трофеев. Бойцы такой поступок одобрили аплодисментами, поздравляя товарищей. Вручил снайперскую винтовку Кутагину, за убитого бортстрелка и аккуратно подраненного лётчика. Якут сиял, а народ опять хлопал в ладоши. Вручили всем удостоверения красноармейцев, которые Маэстро и Наталья писали до трёх часов ночи. Бойцы улыбались и откровенно радовались, многие получили свой первый документ в жизни. Каждый рассматривал и читал не по одному разу. Всё как положено: печать, подпись командира. Большинство не просто клало удостоверение в карман гимнастёрки, а заворачивали в носовой платок, или тряпочку, чтобы в кармане не потёрлось. Написано было на картоне. Картон прислали из штаба дивизии, вместе с образцом удостоверения. Печать в батальоне была своя. Штабным и бойцам комендантской роты печать ставил Кульчицкий. Комбат, после вручения, распределил задачи, и люди пошли работать, дел было много.