Сергей Шемякин – Оставьте тело вне войны (страница 124)

Как такового, сплошного фронта пока не было. Немцы наступали вдоль дорог, захватывая населённые пункты и города, особо не заботясь об оставшихся в тылу красноармейцах и местном населении. Так что просочиться по какому-нибудь лесу в обход позиций и редких подвижных патрулей было вполне реально. Начало войны — есть начало войны. Противники ещё не притёрлись друг к другу, и не знали, что можно ожидать от противоположной стороны. Хотя появление советских диверсантов в тылу, уже заставило немецкое командование задумываться над этой проблемой.

Глеб решил повторно обратиться к командиру 10-го мотострелкового полка, державшего позицию в Иваново и в окрестностях. После захвата города в полку наверняка было то, что требовалось сержанту — пять немецких грузовиков и полтора десятка комплектов немецкой формы. Глеб вышел на командира полка полковника Пшеницына Владимира Александровича. Не смотря на поздний вечер полковник не спал и бодрым голосом доложил, что разведчики собрали пятнадцать наших пилотов, отвезли в Пинск, троих в госпиталь. Их уже забрали представители пятой армии. Взяли в плен десять сбитых немцев. Сдали в особый отдел.

— За наших лётчиков спасибо. Напишите рапорт на награждение командира разведчиков и отличившихся бойцов за спасение лётчиков 14-й смешанной авиадивизии и передайте по команде.

— Так нет никого над нами. Местным мы не подчиняемся, а только взаимодействуем. Говорят, правда, что скоро нашу танковую дивизию сюда перебросят, а так мы как состояли в шестой армии, так и состоим.

— Напишите рапорта и наградные листы, на всех ваших людей, что проявили себя за время боёв. Документацию привезёте курьером в Заречное, тут недалеко. Сдадите в штаб 14-й САД. Я постараюсь переправить ваши документы в штаб армии самолётом. Какие у вас потери за время боёв?

— Шестнадцать убитых и двадцать четыре раненых. Восемь человек тяжёлых отправили в Пинск. Остальные здесь пока при санитарной роте.

— Раненых я ваших позже посмотрю, но я прибыл сюда по другому вопросу. Есть серьёзное задание. Глеб объяснил полковнику, в чем дело.

— Задачу я понял, завтра до обеда пять грузовиков направим в Пинск. Людей из разведчиков и хороших водителей подберём и форму немецкую найдём. Есть у меня парень из поволжских немцев, по-немецки разговаривает свободно. Транспорта мы захватили много, как и немецкого вооружения. Спасибо комбату Михайлову из Львова, после статьи в "Красной звезде", мои парни натаскали кучу немецкого вооружения. И пулемётами разжились, и автоматами и гранат немецких полно. Пушками и миномётами тоже. А то местные нас на складах не больно жалуют. А если бы не мы, то эти склады уже бы под немцами были. Но мы то, ладно, патроны свои есть, а вот наш 10-й гаубичный полк, что с нами прибыл, вообще лапу сосёт. Привезли они с собой полтора боекомплекта. Один по немцам выпустили, так местные им снарядов не дают, тоже говорят, что нет. Вот и молчат наши артиллеристы, а цели есть хорошие. Ждут когда из пятой или шестой армии снаряды подвезут.

— Со снабжением я разберусь, если получится, — сказал Глеб. — Может, у них действительно уже ничего нет, а всё под немцем осталось. Этот вопрос подправим. Я ещё хотел вашим разведчикам одну вещь подсказать. Есть у немцев такая военная организация — фельджандармерия. Эти фельджандармы имеют большую власть и контролируют перевозки по дорогам. Имеют право проверять все машины и транспорт, останавливать, задерживать и так далее. Военная полиция, короче. На груди у каждого такого жандарма полумесяц металлический висит на цепочке, сантиметров двадцать — двадцать пять, чтоб издалека было видно, — пояснил сержант. — Если бойцы такие знаки добудут, то поездка значительно упростится. Их никто не останавливает. Тогда надо будет три знака и мотоцикл. Попробуем сделать вид, что нашу колонну сопровождают жандармы. Тогда можно по немецкой территории и днем свободно кататься. В будущем вашим разведчикам может это пригодиться, и форма немецкая и знаки эти. Документы немецкие пусть тоже подберут для себя.

— Вот пока всё. Пойдёмте, я посмотрю ваших раненых.

Пшеницын встал, надел фуражку, вышел на улицу и пошел к зданию, где устроили медсанбат. Он слышал, что Хранители запросто залечивают раны, но уж больно интересно было посмотреть самому. Здание раньше принадлежало школе, в двух классах лежали на матрасах или сидели на партах бойцы. Санинструктор мигом подскочил, доложив, что в санроте имеется двадцать четыре раненых бойца. Все на месте. Отбой через полчаса.

— Пусть займут лежачее положение, — распорядился Глеб. Бойцы в классе быстро улеглись, удивившись такой команде своего командира. Сержант подпитал всех по очереди энергией, а затем осенил крестом. — Вы нужны своей Родине здоровыми, ребята. Выздоравливайте! — сказал он так, что услышали все. И в классе вспыхнул полуметровый крест.

— Хранитель! — ахнули бойцы, приподнимаясь с матрасов, а полковник, почувствовал, как перестало ныть колено, застуженное в снегу под Выборгом.

Перешли во второй класс, здесь дежурили двое, бойцы все лежали, или сидели на матрасах. Ранения были в, основном, в нижние конечности. Костылей не было. У стены стояла две рогульки, отпиленные от дерева. Видно, чтобы дойти до туалета. Процедура повторилась. Глеб распрощался, и убыл к себе в Заречное. Пшеницын пообещал, что к обеду машины с людьми будут в Пинске.

Слух, что их посетил Хранитель, распространился в полку мгновенно. Народ начал потихоньку скапливаться у школы, где санитары в подробностях рассказывали, что видели и слышали. Утром от желающих пойти в рейд с Хранителем по немецким тылам, не было отбоя. Информация просочилась от разведчиков. Командир автотранспортного батальона капитан Ази Асланов сам назначил на немецкие машины самых лучших и боевых водителей, тем самым предотвратив готовую вспыхнуть драку. Полк исхитрился найти и три жандармские бляхи, и форму. Мотоциклов обкатали пять штук, выбрав лучший. Крамер, знаток немецкого языка, на место которого никто не мог претендовать, сиял от счастья. Ему предстояло ехать на заднем сиденье мотоцикла в форме фельдфебеля.

Седьмое июля Глеб посоветовал генералу Лакееву объявить днем бдительности, усилив охранение аэродромов и днем полготовки ударов по танковым частям Гудериана. С утра он летал под Ивацевичи, выдав конкретные привязки по двум частям, укрытым в лесных массивах. Из пятой армии поступило сто бочек с напалмом с установленными зарядами, и Глеб надеялся осуществить поджог леса, где маскировалось часть танков. Восемьдесят шестой полк, уже имевший дело с напалмом и приспособления в бомбоотсеках для крепления бочек к штатным бомбовым замкам, разделили на две части. В каждой группе было по восемь самолетов, несущих зажигательные заряды. Из шестой армии прислали два корпуса для ротативных бомб и машину с мелкими бомбами. Техники, не любя это муторное дело, планировали начать набивку этих корпусов после обеда, чтобы подвесить на самолёты и больше не трогать. Хранить такие бомбы в снаряжённом состоянии запрещалось, а разряжать их — было ещё той морокой.

Гудериан, особо не надеясь на маскировку, выставил для охраны своих танков около пятидесяти стволов зенитной артиллерии. Причем расположил их не на опушках охраняемого леса, не желая демаскировать позиции, а отнес на расстояние от пятисот до тысячи метров в сторону. С учетом, что даже малокалиберные пушки били на три километра, дистанции вполне хватало, чтобы прикрыть нужный лесной массив. Эти зенитные батареи прикрытия находились в маленьких рощах и лесочках, заметить с воздуха их было во время боя сложно. Немцы рассчитывали ударить по самолётам неожиданно. Было установлено и две батареи крупнокалиберных восьмидесяти восьми миллиметровых орудий, которые прикрывали танки от ударов с больших высот. Таких зенитных островков Глеб насчитал восемь штук. Данные о них Сенин и Петров нанесли на карты. В лесах были спрятаны два танковых полка, которыми, очевидно, Гудериан рассчитывал нанести удар на Барановичи, как только прорвут оборону русских у Ивацевичей. Места скопления тыловой автомобильной техники, на карте тоже отметили. Эти места решили обработать присланными ротативно-рассеивающими бомбами в пятьсот килограмм, чтобы нанести наибольшее поражение. Были обозначены и ориентиры, хорошо заметные с воздуха. Поскольку удар предполагался по площадям, бомбить решили с высоты в три с половиной километра, чтобы вывести бомбардировщики из под обстрела малокалиберной артиллерии, если часть её окажется не подавлена. На бомбёжку вылетало три бомбардировочных полка, при этом 86-й полк делился поэскадрильно и участвовал в бомбёжке обоих объектов. Сопровождение — три полка истребителей. Один полк оставляли на охране аэродромов. Обе эскадрильи МИГов, тоже участвовали в прикрытии. Сержант предложил, чтобы не действовать по шаблону, нанести удар после восемнадцати часов, поскольку предыдущие бомбёжки осуществлялись с утра, и немцы могут держать истребители наготове. Командиры полков с этим предложением согласились. Штаб приступил к разработке маршрута, распределению целей и составлению планов бомбежки и атаки зениток для лётчиков. Поскольку самолёты в истребительных полках были не однотипные, штаб предложил для штурмовки зениток создать специальную группу на "Чайка", у которых скорость была значительно ниже, чем у И-16, но зато они гораздо лучше предназначены для штурмовки. Группу создали, в тридцать два самолёты, выделив в прикрытие эскадрилью "Ишачков". После выполнения задачи по уничтожению зенитной артиллерии, эта группа должна была отходить на аэродром, не ожидая окончания бомбёжки.