Сергей Шемякин – Господа офицеры! Книга 2 (страница 44)

Подвода ещё минут десять стояла у крыльца, пока Маша перечисляла, в который раз, все наставления врача.

Рыжов, наблюдавший из окна, видел, как уважительно кивал головой пожилой телеграфист, теребя в руках снятую фуражку.

— Так что же будем делать сударыня? — задал взвинченным тоном вопрос прапорщик, когда девушка вернулась в палату.

— Хотите, я вам что-нибудь почитаю? — предложила Маша.

— Опять Гёте или Шекспира? Надоели трагедии! Тут у самого жизнь ко всем чертям катится, хоть бери верёвку и вешайся!

— Потрудитесь извиниться, прапорщик, — недовольно посмотрел Озеров на Рыжова. — Не к лицу меланхолию разводить боевому офицеру!

Рыжов, уже горько пожалев о своей невыдержанности, тут же извинился перед девушкой, рассыпавшись комплиментами.

— Ну полно вам, Вениамин Сергеевич, — остановила его Маша, когда прапорщик заявил, что её ангельский голосок он готов слушать не переставая, даже если она будет читать по-китайски.

— Есть более интересное предложение, чем чтение, — сказал Аженов, воспользовавшись паузой. ... — Я хочу поделиться с вами некой фамильной тайной, рассчитывая на вашу помощь, — секунду помолчав, пояснил Пётр.

Вы никак решили обнародовать ваш секрет, Пётр Николаевич? — осторожно спросил Рыжов.

— Да, Вениамин Сергеевич. У меня созрели кое-какие планы. ...Но ближе к делу, — сказал он, заметив устремлённые на него с любопытством глаза.

— У меня сохранилась старинная карта, содержащая тайну. Я думаю вторая половина семнадцатого века. Эту карту, по ряду причин, до вас ещё никто не видел. По семейному преданию, её владельцем был французский моряк, наш предок, погибший где-то в Центральной Америке. И задача у нас очень простая — определить тот остров, который нарисован на карте. Прошу вот, полюбопытствовать, — развернул он платок, протягивая его Машеньке.

Та склонилась над планом, затаив дыхание. Через плечо нетерпеливо заглядывал Рыжов, томимый мальчишеским любопытством к таинственному предмету, так поразившему его в первый раз.

Впрочем, мальчишкой он ещё и был. Двадцатилетний прапорщик с едва начавшими пробиваться усиками, два года прошагавший в обнимку с винтовкой, но до сих пор отворачивающийся при виде жестокости и испытывающий детское сострадание к тем, кого приходилось в силу необходимости убивать. Служа в полку генерала Алексеева пехотной бригады, он превыше всего ценил свои голубые погоны — напоминание о традиционном синем цвете студентов и гимназистов, из которых первоначально формировалась бригада, готовая насмерть сражаться за попранную законность и гибнущую многовековую культуру; и фуражку с белым верхом — символ "Воскресения Родины", которую пытались подмять под себя большевики, руководимые жидо-масонскими Бронштейнами, Розенфельдами, Нахамкесами именовавшими себя в просторечии Троцкими, Каменевыми, Стекловыми и прочими.

— Ой, как интересно, Пётр Николаевич, — сказала, оторвавшись от карты Маша: — "От большого камня двадцать шагов в сторону смерти". Надо же, как здорово! — повторила она по-русски надпись на карте.

— Вы, смотрю свободно читаете по-французски?!

— Конечно, — мимоходом обронила она, — я знаю несколько языков. А как мы узнаем, что это за остров, и что там спрятано?!

— Очень просто, Марья Андреевна. В гимназической библиотеке наверняка есть атласы Америки. Несите сюда все, какие найдёте, и, желательно боле подробные.

Машенька умчалась в библиотеку, и пока она рылась в книгах, Озеров и Нечаев успели тоже подержать в руках старинный документ.

— М-да! — задумчиво протянул подполковник. — И что ж там спрятано? — задал он вопрос, вертевшийся у всех на языке.

— Этого я не знаю, Валерий Иванович. Но самое простое — это поехать туда и самим посмотреть! — твёрдо сказал Аженов.

— Увольте меня от такого дела. Я уже не в том возрасте, чтобы заниматься кладоискательством, — чувствуя, куда клонит Пётр, отказался Озеров.

— А почему бы и нет! — поддержал идею Рыжов. — Пока будем сидеть за кордоном и дожидаться у моря погоды, хоть каким-то делом займёмся!

— Я тоже не против, господа, — присоединился Нечаев. — В Америке я ещё не был, любопытно будет посмотреть.

— Вот и отлично, — сказал, подытожив Аженов. — Трое, это уже сила.

— А может мы и Марью Андреевну примем в нашу компанию? — покраснев, предложил Рыжов.

Офицеры дружно засмеялись.

— Не смейтесь, господа. Я в общем так и предполагал, что вы поднимете меня на смех. Но я вполне серьёзно. Марья Андреевна знает четыре языка, в том числе и испанский, который, смею уверить, никто из вас не знает. Она сирота, дочь капитана первого ранга. Её старика-отца пьяные моряки в Кронштадте растерзали ещё в восемнадцатом. Средств существования у неё никаких нет. И, наверняка она будет эвакуироваться вместе с лазаретом. ... Так что же, за всю её доброту, за всё, что она сделала для нас, мы её так и бросим на произвол судьбы? Так что ли?! Это не по-офицерски! — выкрикнул Рыжов.

— Так женитесь, прапорщик и вся недолга, — сказал сочувственно Озеров.

— Я уже предлагал ей руку и сердце, но получил отказ, — махнул обречённо рукой Вениамин.

— Ну и как она отказала? — поинтересовался Нечаев.

— Вежливо! — отрезал прапорщик, не желая больше говорить на эту тему.

— Ну что ж, — немного помолчав, высказался Аженов. Я считаю, Вениамин Сергеевич, вы правы. С нашей стороны, не помочь девушке, было бы подлостью. Только захочет ли она отправляться с нами неизвестно куда, вот в чём вопрос?

— Куда это вы затеяли отправляться, если не секрет? — влетела в палату раскрасневшаяся Маша со стопкой книг.

... — Вы намерены эвакуироваться, Марья Андреевна? — после небольшой заминки, пока Рыжов освобождал её от книг, спросил Аженов.

— Да, меня уже занесли в списки. Весь персонал, кто желает, будет эвакуироваться вместе с лазаретом. А почему вас это интересует? — подняла она глаза на Петра.

— Как вы посмотрите, если в сопровождении трёх мужчин: меня, прапорщика Рыжова и подпоручика Нечаева, вам предложат совершить эдакое авантюрное путешествие через Атлантический океан?

— Вы разыгрываете меня, Пётр Николаевич, да? — с хитринкой посмотрела на Аженова девушка, готовая поддержать задуманную её подопечными шутку.

— Не поддавайтесь на их уговоры, Марья Андреевна. Не шутят они вовсе. Эти молодые лоботрясы задумали вас втянуть в авантюрную историю, — резко сказал Озеров, явно не поддерживая скоропалительного начинания.

— Так вы серьёзно?! — округлились у неё глаза. ... — Я право не знаю, — опустила она в растерянности руки.

— А решать сейчас и необязательно, — вывел её из растерянности Аженов. — Времени у нас ещё с избытком. Да и случиться может всякое, всего не предвидишь. ... Давайте пока займёмся нашим островом. Я считаю, что надо сначала посмотреть все острова на букву "Т". Мне кажется, что эта пометка "о. Т" означает всё-таки название острова.

Машенька вручила каждому по атласу, а затем принесла листок бумаги и карандаш.

— Давайте сначала выпишем все острова на букву "Т", а потом проверим каждый, какой окажется похожим, предложила она.

Мысль была дельной. Через десять минут они выписали из указателей географических названий десятка два островов на букву "Т", расположенных в районе Центральной Америки. От этих названий веяло чем-то необычным и экзотическим: Тринидад, Тернефф, Триангульс, пиратская Тортуга. ... Одни названия уже будоражили воображение.

Дело заспорилось. Машенька называла остров, а раненые наперегонки отыскивали его на картах, отметая одно название за другим.

Через час они уже знали точно. Искомый остров назывался ТАБОГА и лежал недалеко от города Панама. Нечаев в одном из последних атласов, за 1912 год, отыскал карту с трассой Панамского канала, где маленький равнинный островок, находившийся в двух десятках километров от материка, был показан достаточно отчётливо, чтобы не сомневаться, что на пожелтевшем шёлке изображён именно он.

— Вам везёт, Виктор Анатольевич, — одобрительно приветствовал находку Нечаева поручик, радуясь вместе со всеми, что цель определилась. — Всё остальное проще. Предлагаю на сегодня закончить, а завтра с утра, составим подробный план, что нам потребуется и чем мы располагаем.

В палате ещё долго, почти до самого вечера, обсуждали, как отыскать на острове большой белый камень, что означает загадочная фраза, и что там может быть спрятано, не подозревая, что поручик, если бы захотел, мог бы ответить на многие из высказанных вопросов.

Г Л А В А 32

На следующий день, прямо с утра, начали разрабатывать план экспедиции. Он получился коротким, всего из пяти пунктов:

— Маршрут.

— Изучение страны.

— Испанский язык.

— Изыскание средств.

— Оружие.

Маршрут определили быстро, наметив несколько крупных портов, из которых, по мнению офицеров, можно было вероятнее всего начать путь через Атлантику. Первым значился Константинополь, затем Триест, Генуя, Марсель. Точнее наметить путь не представлялось возможным, поскольку никто не знал куда их из Новороссийска доставит пароход: будет то Болгария, Турция, Греция, Сербия или иная европейская страна.

Второй и третий пункты плана особых проблем не доставили. В библиотеке нашлось несколько книг о Панаме, и Машенька согласилась по три часа в день обучать их разговорному испанскому.

С оружием проблем тоже не возникло. Наганы были у всех. Но если у Аженова и Рыжова (который получил обмундирование и вещи полторы недели назад) они лежали в вещмешках, то у Нечаева вещи ещё хранились в лазаретном цейхгаузе. Патронов (через выздоравливающих) по дешёвке купили на местной барахолке по четыре пачки на ствол, а после недолгих размышлений приобрели ещё и вполне приличный офицерский наган.