Сергей Шемякин – Господа офицеры! Книга 2 (страница 22)

За речкой массово зажгли костры. Юнкера пытались хоть как-то согреться. Лес был. Дров, взяв топоры у технической роты, нарубили. На улице чуть потеплело, кончился ветер и снег. Все мечтали дожить до рассвета и добраться до домов станицы в тепло. Чтобы спасти лошадей их выпрягли и перевели на ту сторону, в конюшни. Генерал Алексеев остался ночевать с юнкерами. Был там маленький домишко, где народ набился стоя, лишь для генерала нашли стул.

Утром погода обрадовала. Дождь кончился. Речка вошла в берега, показав мост. Тут же взялись за починку. От станицы гнали волов, чтобы перетащить орудия и лошадей. Выстрелы раздавались до середины дня — выискивали и добивали красных.

Потери в полку были на удивление мизерны: два человека убиты и десять ранены. Да в первой батареи ещё двое. Красногвардейцев положили до тысячи человек, захватили восемь орудий, снаряды, патроны, госпиталь.

После обеда опять пошёл снег, занося убитых, падая на застывшие лица и застывая наледью на окровавленных пальцах, пытавшихся зажать штыковую рану. Всё накрывало белым саваном.

Згривец после обеда отправил весь взвод собирать оружие и патроны, забрав на время у хозяина телегу и лошадь. Винтовки пригодятся Кубанскому отряду и черкесам.

Патронами разжились, у каждого во взводе по три сотни, остальные сдали в обоз. Собрали с десяток револьверов, с десяток гранат. Пётр в бою использовал обе, поэтому был рад такой добыче. Нашёл и одну лимонку, оборонительную с большим разлётом осколков. Но в избу и такую можно бросить. Деньгами тоже разжился. Сапоги с красноармейцев сняли многие. После того, как высушили у печки, обувь у многих покорёжилась и на ногу не лезла. Десятков восемь винтовок сложили в телегу, по хорошему их бы надо было почистить, поскольку валялись в снегу, но не у кого такого желания не было. Досталось кое-что из провианта. Аженов стал обладателем хорошего куска сала фунта на два, Озерееву достался кусок свежего окорока. Набрали сухарей и по банке консервов. Хорошей домашней колбасы не попалось.

Прибыл обоз из Калужской. Раненых разносили по домам. Много было умерших, пока обоз по непогоде пробивался из аула к станице. На площади повесили двух пойманных комиссаров. На казнь из взвода никто смотреть не пошёл. Висят и висят!

Следующий день дали полку на отдых. Народ стирался, чистился брился, подшивал чистые подворотнички. Обиходили оружие. Пётр сходил к обозникам, поинтересовался нет ли в трофеях патронов к австрийской винтовке. Поменял четыре сотни на наган. Был у него третий лишний. Заодно поинтересовался патронами к браунингу для Озереева. Сменял сотню штук на французскую гранату. Посчитав, что гранат он в будущем всяко достанет, а патроны к браунингу хрен найдёшь, это не трёхлинейка.

Потом вручив Вадиму патроны пригласил его сходить в лавку. Пошли. Купили себе по два аршина клеёнки, и десять фунтов копчёного окорока, разделив пополам. Взяли мыло для стирки и белого материала, вполне годного на бинты и подворотнички. Остались довольны.

На следующий день выдали деньги — по двести пятьдесят рублей мелкими монетами. Хотели оставить их в лавке, но не тут-то было, всё стоящее уже раскупили. Взяли по фунту сахара и всё. Купили на взвод чайник, хотя таскать его желающих не было, поэтому нацарапав "3-й взвод" перед маршем сдали в ротную телегу. Но чаю, пока отдыхали, попили.

Красные после обеда подошли к станице и ударили с юга. Офицерский полк даже не поднимали. Ударили юнкера и всё.

Разговоры шли о прибывшем командовании Кубанского отряда и членов Кубанской Рады. К вечеру стало известно: кубанские части перешли под командование генерала Корнилова.

С приходом кубанских частей, армию, достигшую 6000 тысяч человек, переформировали. Создали две пехотных бригады и одну бригаду кавалерийскую. Первой пехотной бригадой командовал генерал Марков, второй — генерал Богаевский, конной бригадой — генерал Эрдели. Отдельной частью шёл чехословацкий батальон.

Офицерским полком, который входил в бригаду Маркова, назначили командовать генерала Боровского, помощник — полковник Кутепов. В полку из остатков Юнкерского батальона сформировали 5-ю и 6-ю роту, увеличив численность полка до 800 штыков при 12 пулемётах. Полк разбили на два батальона.

Помимо Офицерского полка в бригаду входил Кубанский стрелковый полк, 1-я инженерная рота, сформированная из Технической и 1-я батарея из четырёх орудий. Вторая бригада имела аналогичный состав на базе Корниловского и Партизанского полка и Пластунского батальона кубанцев. Конница Эрдели состояла из Конного полка Добровольческой армии, Черкесского конного полка, Кубанского конного дивизиона и конной батареи.

Когда и куда будет наступать армия пока не знал никто, но сомнения не было — не Екатеринодар!

Красные стянули туда значительные силы, но никто не сомневался — из города большевиков выбьют! А потом поднимется вся Кубань, а за нею и Дон.

Погода улучшалась с каждым днём. Ночью небольшие заморозки, днем по-весеннему тепло и солнечно. Стояли в Ново-Димитриевской примерно неделю. Некоторые раненые вернулись в полк, да и остальные немножко отъелись и отдохнули.

Первой в дело ушла вторая бригада, выбив красных из станиц Григорьевской и Смоленской. Офицеры заволновались, поскольку удар наносился на юг в противоположную сторону от Екатеринодара.

В три часа ночи двадцать четвёртого марта первая бригада, после построения на окраине станицы, двинулась в путь. Марков на построении поставил задачу — взять станицу Георгие-Афипскую. Вторая бригада должна помочь ударом с фланга. Офицерский полк выступал головным, затем шла батарея, Кубанский полк (1000 штыков), боевой обоз и замыкала инженерная рота. Сила очень солидная, тем более основная масса прошла десятки боёв.

— Не подведут нас Кубанцы, как ты думаешь, Пётр Николаевич? — спросил Озереев.

— Не думаю, у них в строю четверть — офицеры! — сказал Аженов.

Разговоры потихоньку стихли, и колонна втянулась в привычный ритм. Дорога была тяжелой, грязь загустела и увесистыми комьями липла к сапогам. В низинках стояла вода, некоторые бултыхали ногами, стараясь смыть тяжёлые комья. Темп движения падал. Выйти к станице ночью не получилось. Быстро светало и впереди уже виднелись станционные постройки. Чуть приблизившись, удалось рассмотреть и бронепоезд. Красные к встрече подготовились. Офицерский полк ушёл вправо, охватывая фланг, Кубанский стал разворачиваться фронтом на станцию. Красные подозрительно молчали.

Подошли уже на версту, когда красные ударили. Густо, из пулемётов и бронепоезда. Из-за зданий появился второй бронепоезд и тоже угостил горячими пулями.

— За насыпь! — крикнул взводный. — Ложись!

Людей выкосило много.

Из первого бронепоезда загрохотали орудия. Били гранатами. Местность впереди лежала открытая, поросшая редкими кустиками. Спрятаться негде. Вышли бы на два часа раньше и ночью бы всех перебили, а так сами себя подставили под пули. Красные снарядов и патронов не жалели.

Четвёртую роту послали вправо, перерезать железную дорогу на Екатеринодар, но поздно. Рота наткнулась на окопы красных, а по железной дороге подошел ещё небольшой состав полный пехоты.

Дали команду "Вперёд!"

Петр поднялся, как все, и побежал. Это был первый бой, напоминавший германскую. Пули просто выли по сторонам и оставалось только молиться, чтобы не зацепило. Он стиснул зубы, привычно отгоняя страх и вручая свою жизнь Господу. Открытое поле, а впереди пулемёты — знакомая картинка из пятнадцатого года. Офицерские цепи заметно редели.

— Ложись! — спасительная команда ротного.

— Перебежками по одному вперёд, марш!

Сзади ударили орудия Миончинского, вздымая фонтаны взрывов вокруг бронепоездов. Те сразу задёргались, меняя позицию, огонь чуточку ослабел. Бронепоезда начали бить картечью, офицеры бросками уходили из-под разрывов. Поредевшие цепи неумолимо приближались к противнику на расстояние броска. Красные тоже это понимали, их винтовки били беспрерывно, вслед тараторили пулемёты. Пули свистели со всех сторон. Офицеры огрызались малочисленными выстрелами, враг сидел в окопах и с такого расстояния взять его было трудно.

Корнилов подъехал к Маркову и сделал выговор:

— Сергей Леонидович, я просил вас о ночной атаке, а вы закатили дневной бой!

После этого, ничего больше не добавив, уехал на левый фланг где атаковала вторая бригада.

— Задави бронепоезда, а то они весь полк положат! — отдал распоряжение Марков артиллеристу.

Артиллерия заработала вдвое быстрее и один бронепоезд, видно получив значительные повреждения, стал уходить к Екатеринодару. Второй прикрылся станционными строениями и лупил изо всех стволов.

Пара снарядов офицерской батареи ударили в здание и последовал мощнейший взрыв. Взрывную волну Петр почувствовал даже за четыреста метров. Что там у красных лежало, то ли штабель снарядов, то ли взрывчатка, но долбануло крепко. И красные побежали. Бронепоезд тоже начал спешно отходить, постреливая из пулемётов.

— В атаку! Вперед! — тут же раздалась команда. Петр здоровенными шагами помчался вперёд. Над полем встало многоголосное "УРА!" Офицеры неудержимо бежали к станции. Мелкую речушку перед окопами красных даже не заметили. Пётр заколол лишь двоих замешкавшихся. Бегали красные хорошо.