Сергей Шемякин – Амазонки за кромкой (страница 29)

К обеду прибыла Светлана с девчонками. Рассказов было на час. Сержант им не препятствовал — эльфийки так учились и передавали опыт. Красноармейцы тоже внимательно слушали. Отряд Ветрова нанес очередной удар. Бойцы в отряде конечно странные, но воюют здорово. Когда Стефа рассказала, что она мечом отрубила вооружённому немцу голову, только сейчас бойцы осознали для чего у девчонок на боку или на лошади висит ненужный меч — для рукопашных схваток. Меч, пожалуй, лучше будет, чем винтовка со штыком. Та тяжёлая, а так вжик — и готово.

На обед доедали косулю. Дарья сказала, что к ужину дичи набьет ещё.

Рассказывая, про самолёты, сержант вспомнил, что там были и радиостанции. Вполне могли уцелеть. Ему они не нужны, а вот Потанину могли пригодиться. Как их запитать пусть сам думает. Хотелось ему посмотреть и на взорванную колонну. Нет, он не рассчитывал там чем-нибудь поживиться, но посмотреть на результаты работы пулемёта по бронированным целям не мешало. Да и по танкам из винтовки пальнуть. Вдруг пробьёт?

Сержант написал записку Потанину и отправил Дарью к красноармейцам. До их лагеря было две лиги. Заодно и поохотится.

Сняв невидимость, лесная спокойно объехала посты красноармейцев, не попавшись никому на глаза и въехала в лагерь. Спросила где командир или Белов, её провели. Землянку для раненых и командира уже сделали.

— Товарищ майор, вам Ветров прислал записку. Ответ можете через меня передать, устно или письменно, — сказала лесная Потанину, слезая с лошади.

К Потанину тут же, заметив амазонку, подошёл Белов. Записку читали вместе.

«Сегодня моими подрывниками в семи километрах от города проведена атака на колонну немецкого батальона, двигающегося в Камень-Каширский. Уничтожено четыре танка, несколько бронетранспортёров, и двадцать машин. Остатки батальона проследовали в город. Вчера случайно сбили два фашистских истребителя, самолёты упали в лес. На борту упавших машин имеются пулемёты, авиационные пушки, рации, и один парашют. Если у вас есть специалисты способные это снять, и вам такие трофеи интересны, то завтра с утра присылайте их вместе с Беловым. Место падения я покажу. Транспорт обеспечу. Нужен инструмент. Ветров».

— Вот, видите, Иван Петрович, люди воюют, а мы по кустам отсиживаемся. Батальон с танками расчихвостили и два самолёта сбили!

— Это обученные люди, Максим Игоревич, а у нас половина с голодухи еле двигается. Неделю откармливать придётся, чтобы в форму пришли. У нас, по-моему, было два авиационных техника?

— Да, есть такие: Протасов и Голиков.

— Прикажите, пусть разыщут. Надо с ними переговорить, смогут ли они снять вооружение и радиостанции с немецкого самолёта.

Через две минуты пришли два красноармейца с голубыми петлицами. У одного на петлицах рубином горели два треугольника.

«Десятник», — подумала Дарья.

— Есть два немецких истребителя, упавших в лесу. Сможете ли вы товарищи снять с них вооружение и радиостанции? — спросил командир.

— При наличии инструмента, вне всякого сомнения, товарищ командир. Если без инструмента, то надо смотреть, может и не получиться, — ответил сержант.

— Инструмент у нас может быть только у водителей, сходите переговорите с ними и мне доклад.

Через три минуты они прибежали довольные:

— Есть инструмент товарищ майор. Молоток, зубило, ключи, один разводной, три отвёртки, монтировка, плоскогубцы. Два напильника и кусок пилки по металлу. Можно работать.

— Это с обоих машин? — уточнил командир.

— Нет, это всё с немецкого грузовика у водителя в инструментальной сумке. С нашей полуторки только лом и топор.

— Заберёте весь инструмент и завтра с утра поедете к самолётам, — сказал Потанин. — Остальное вам доведут позже. Можете быть свободны!

Бойцы откозыряли и ушли.

— Как мы сможем добраться до вашего лагеря, — спросил Потанин у Дарьи.

— Здесь, если держать на север, то пешком для вас два часа ходу. Могу капитана Белова на лошади к нам отвезти, а обратно он уже сам дойдет. Командир мне сказал дичи на ужин добыть. А около вашего лагеря ничего нет, все копытные разбежались. И охрана у вас слабая, я свободно проехала, меня нигде не остановили.

— Садись Максим девушке на лошадь, заодно и посмотришь, как она проехала, что её часовые не заметили.

Дарья села в седло, освободила стремя и протянула руку:

— Держите товарищ капитан, а то без пенька вам не залезть.

Капитан взялся за руку, неуклюже задрал ногу, опираясь на стремя, и амазонка мгновенно вздёрнула его на лошадку. Офицер почувствовал, что силища в ней была неимоверная. Он обнял девчонку за талию, опасаясь задеть груди, и они поехали. Талия у неё была тонкая, тело жарким. Всадница сама вернула его к действительности:

— Вот здесь никто не наблюдает, — сказала она, — можно проехать свободно, и в двухстах шагах справа тоже. Надо ещё один секрет ставить, а то немецкая разведка вас может закидать гранатами или вырезать.

— Спасибо, я понял, — сказал Белов. — Меня зовут Максим, а вас?

— Меня Дарья.

— Вы в каком звании?

— Я командир…лейтенант, — с паузой сказала девушка, пытаясь соотнести своё старое звание полусотника со званиями Красной Армии.

— А чем вы до войны занимались?

— Я лошадей разводила на конеферме. Я специалист по лошадям, их выездке и обучению.

— А чему вы их учили?

— Да всему. Хорошего коня надо обучать и тренировать минимум год. Если элитного — полтора — два. Лошади они очень умные. Вы думаете это я сейчас Марой управляю? — Абсолютно нет. Это она запомнила путь и везёт по старой дороге. Вот запомните этот ориентир — наклонившаяся раздвоенная берёза, — показала девушка рукой. — Я вам покажу пять или шесть, чтобы вы не сбились с пути. Проехали еще минут десять, и амазонка показала ему большой пенёк на поляне. — Мимо этой поляны вы не пройдёте. Если вы обратили внимание мы движемся в северном направлении по возвышенности. Справа и слева местность на небольшом участке заболочена. Болота всё равно вас выдавят на эту полянку с пеньком. Через два километра болота кончаются. Они тоже идут на север двумя узкими лентами. Мы между ними.

Девушка ловко соскользнула с лошади, сдёргивая со спины лук.

— Посидите три минутки, товарищ капитан, кажется дичь нам навстречу идёт.

Она сняла с седла колчан и скрылась в зарослях абсолютно бесшумно, словно растворившись в зелёной листве.

Капитан переместился на седло, и лошадка на него недовольно посмотрела. «Нечего хозяйское место занимать!» Поводья он трогать не стал, а посидев минуту заинтересовался рукояткой, торчащей из кожаной длинной кобуры. Он потянул за неё и легко вытащил на свет дробовик. Таких он ещё не видел. Ружьё примерно шестнадцатого калибра (указательный палец в дуло заходил свободно) имело пистолетную рукоять и магазин на несколько патронов. «Безкурковка, перезарядка очевидно цевьём», — подумал капитан. Нажимать он ничего не стал, а аккуратно вернул ружьё назад. Вещь была красивая, изящная, легкая и удобная. Делали явно на заказ для спецподразделений. В ближнем бою можно было картечью выкосить пол взвода.

Кусты также неслышно разошлись, и Белов увидел добытчицу. Девчонка улыбалась, неся косулю за задние ноги. С головы капала кровь. Стрела, как заметил капитан ударила, в глаз. Девчонка сорвала с дерева мох и вдавила в рану от стрелы. Кровь перестала капать. Все движения были выверены, чувствовалась настоящая охотница.

Белов отодвинулся на круп, освобождая место. Девчонка подвесила колчан со стрелами и птицей взлетела в седло, так и не выпустив косулю из левой руки. Положив добычу на холку, тронула лошадь.

За три минуты охоты она добыла отряду мясо на ужин. А Дарья улыбалась тому, что не придётся в одиночестве час ездить по лесу, отлавливая косулю, а будет время послушать Принца. Жора обязательно что-нибудь интересное расскажет. Принц очень много знал обо всём. Может и попутчик что-то интересное знает? Капитан все-таки, выше сотника будет.

— А вы товарищ капитан где-нибудь ещё воевали?

— Да, в тридцать девятом на финской.

— Ну и как там?

— Холодно, снега по пояс, и мороз. Финны из своих дотов лупят, головы поднять не дают, а ты лежишь в снегу и чувствуешь, как начинают отмерзать ноги.

— Так прямо отмерзают и отваливаются? — ужаснулась Дарья.

— Нет, сначала становятся красными, потом распухают, что сапоги не снять, потом чернеют и ничего не чувствуют. Хирург потом их отрезает в госпитале. Не может человек несколько часов неподвижно лежать на морозе. Кровь перестает по сосудам течь, ткани отмирают, — пояснил капитан.

— А как же там финны не вымерзли?

— Они одеты тепло, да и печки везде в укреплениях стоят.

«Правильно Жора говорил: Сибиряк не тот, кто не боится морозов, а тот, кто тепло одевается!»

— А что же вам одежду для зимы не дали? — поинтересовалась Дарья.

— Не продумали с самого начала. Войну финнам объявили, а армия зимнего обмундирования хорошего не имеет. Войну ведь объявляют политики, а воюют простые солдаты и командиры. Тот политик в своём тёплом кабинете сидит, а красноармеец в сапогах на снегу лежит.

«Надо будет у Жоры спросить, кто такие политики», — подумала проводница и сменила тему:

— Вот еще один приметный ориентир — большой камень. Он один тут такой в окрест. Стоит на холмике, как будто из-под земли вырос. Болота здесь кончаются и дальше идёт нормальный лес. Осталось совсем немного. Километра два. В обратную сторону пойдёте, камень вас на правильную дорожку между болот выведет.