Сергей Шаргунов – Битва за воздух свободы (страница 2)

Мы не затрагиваем сейчас экономических аспектов, мы говорим об азах функционирования уважаемой, исторически адекватной страны, способной на идейную конкуренцию с другими государствами.

Подлинное имя Дмитрия Медведева мы все узнаем, какими бы эвфемизмами испуганные и многоумные политологи не штопали тревожную неизвестность.

Дебаты: апофеоз сна

Первый канал. Дебаты-2008. В семь утра.

Покажите мне такого безумца, который переведет будильник и будет вскакивать, допустим, на полчаса раньше обычного, лишь бы насладиться этим зрелищем.

Лучше спать. А последние сновидения, как известно, самые яркие – они приятнее, интереснее и уж точно оригинальнее.

Чтобы узнать, как реагируют граждане на открытие теледебатов, можно спросить об этом, например, у соседа, кряжистого мужичка, вышедшего посмолить на лестницу. Но он поглядит на вас, как на дурня.

Ежели не хотите выглядеть дурнем в хитроватых глазах соседа дяди Пети, наберите словцо «дебаты» в блогах Яндекса. И насладитесь полосой суждений. Вовсе не обязательно это будут мнения тех, кого называют «ангажированными личностями». Гораздо любопытнее наивные и невинные, далекие от деталей политической механики, отзывы «плебса». Впечатления в дневниках, на форумах от разных обычных людей, которым выпало в семь утра включить ящик, напороться на известный сюжет и которые потом не поленились совершить пробежку пальцем по клавиатуре.

Известный сюжет вызывает тошноту. Тош-но-ту. Мониторинг приносит сплошь грубые и равнодушные суждения. Многие так и пишут: «Включил телек, дебаты, затошнило». Понятно, у некоторых тошнота и головная боль – атрибуты утренней яви, а тут еще и зрелище подходящее.

Но в чем же причина тошноты от дебатов?

Казалось бы, три удалых соперника. Грозная туча Зюганов, эксцентричная молния Жириновский, дождик, прыгающий пузырями, Богданов. Сон должно как рукой смахнуть.

Ужас в том, что дебаты окунают едва проснувшегося человека в новый сон. Это действительно отвратно: ты встал, протерев глаза, включил телевизор и погрузился в сон опять. Нелепый сон. Многажды виденный. Как тут не испытать чувство отторжения? Что делать зрителю? Переключиться на напевы Муз-ТВ или прошлепать на кухню варить кофе. Или, все же досмотрев знакомый кошмар, сесть за комп и вытеснить увиденное грубыми словами презрения.

Нужно объяснять, почему это сон?

Сон нелеп. Выборов нет. Выборы уже состоялись. А все три оратора – статисты абсурда.

Выступающие подобны мертвецам. Они санкционированы. Их постановочность выпукла и навязчива, как сцена казни Цинцинната Ц. в «Приглашении на казнь». Они утверждены стоять за этими кафедрами и говорить так и именно так. И даже манера их поведения согласована. Например, Зюганов и Жириновский не обмениваются наездами, Богданов, их меньшой брат-забияка, истово вещающий о том, что «дадим Интернет – и будет счастье всем».

Два бесполезных изжеванных нашими взглядами старика. И даже «свеженький» Богданов томит эффектом узнавания кудрей и щек, а его санкционированность, случайность, легкая заменяемость на любого другого назначенного игрока добавляет ему миражность нежильца.

Они не живут, они нам снятся. Нет воли к власти. Нет просто власти. Нет просто воли. Есть мантра, слова уж не важны, главное поддерживать запомнившуюся публике интонацию, каждый раз доказывая свое существование. Густой бас Зюганова с «хэканьем», отрывистые вскрики Жирика с кряканьем. Квакающее счастье Богданова. Зюганову положено вести себя активнее, резче, больше пучить глаза и багроветь черепом, Жирик, напротив, респектабельнее, чем обычно, надменен, губы поджаты. Ибо результат согласован.

Первое место. Медведев.

Второе. Зюганов.

Третье. Жириновский.

Четвертое. Богданов.

Отвратительна и, как сон, игра в полемику, они обсуждают Стабфонд и сходятся, что его надо тратить, говорят о внешней политике и удручаются, что кругом враги, но забияка Богданов тотчас предлагает «захватить НАТО своим членством».

Левада-центр провел опрос. Только три процента россиян объяснили желание идти на президентские выборы уверенностью в том, что эти выборы будут свободными и честными. Только 8 процентов респондентов посчитали, что от самих кандидатов зависит, кому быть президентом.

Парадоксально, но задача власти – чтобы так и было, чтобы избиратель утратил веру в смысл выборов, а получил странное наслаждение от роковой предрешенности.

Для этого сюжет «дебаты». Чтобы зритель плевался и от социально-державного популизма, и от натужного «эпатажа», понимая, что его развлекают мутные статисты.

На это все и рассчитано!

Чтобы человек пришел на выборы сомнамбулой и опустил бюллетень за ТОГО, КТО МОЛЧАЛ.

Людям отвратительны не сами выборы, не пресловутая «болтовня», а отсутствие политического знаменателя. Люди разочарованы в выборах не потому, что выборы есть, а потому, что выборов нет. Аполитичны без политики. Спокойно выбирая Медведева, они чудесно голосуют не за, а против – против статистов, фальшивыми до тошноты голосами оттеняющих единственно возможного претендента. Начальник-молчальник – это неизбежное, бюллетень падает во тьму, как слепой жребий.

«У масонов в четверг принято лежать в гробу. Вы лежите?» – «Да, конечно», – готовно отвечает Богданов. Они все лежат. Все три спорщика. Дни и ночи напролет. Там лежат, где их, как говорится, народ и видел.

Сонная деградация общества выгодна экономическому и политическому «менеджменту». Обывателя тошнит сквозь сон, а его все пичкают снотворным. Но подчеркнутый фарс чреват самым прискорбным: утратой политической легитимности. Дремучая низовая неприязнь к фарсу значит одно: если система хочет легитимности, фарс должен кончиться. К обществу наконец-то нужно проявить уважение. Тот минимум уважения, который и называется «реальной политикой».

Дебаты славной тройки – поминки по аполитичности. Предельный кризис как возможное начало воскрешающего исцеления. «Спи – замерзнешь», – внушала обывателю царственная аполитичность. Все шумнее, все сочнее, все чаще слышится новое слово: «оттепель», которое можно рифмовать с «вот теперь!».

Вот теперь, мол, будет новый, такой русский, такой созидательный нацпроект «Свобода».

Последнее, конечно, гипотеза.

Поживем и посмотрим.

Приемник для преемника

Этот текст я пишу следующим образом: правой луплю по клавиатуре, а левой кручу колесико радиоприемника. Слушаю музыку. Одна мелодия сменяет другую, волна накатывает на волну, и текст тоже колобродит волнами.

Политическая лирика, разминка под радио…

«Проклятые 90-е»…

В начале 90-х группа московских художников с дикими лозунгами перегородила Большую Никитскую своими полотнами, и, помитинговав на баррикаде из картин, пошла на Кремль. Ближе к Кремлю их вежливо оцепили, обошлось без уголовных преследований. Милиция смеялась.

Пестрая баррикада. Затор машин. Несанкционированное шествие. И что? А ничего, весело, и ладно. Помешали они ходу российской истории, перевернули город, спровоцировали ввод батальонов НАТО на территорию РФ? Такие ведь планы нынешние кремлевские мудрецы инкриминируют всякому, кто непокорен…

Сегодня веселье немыслимо. Художника, взбежавшего на Мавзолей с плакатом «Против всех!», будут допрашивать не на фуршете в галерее, а некто Андрей Чечен на Лубянке.

90-е были временем нищеты, разлома, низких цен на нефть, в конце концов. Страсти кипели нешуточные, но Ельцин амнистировал своих врагов. Нынешним хозяевам сама идея милости претит.

Да, 90-е были чересчур лихи, требовалось укротить пыл, укоротить прыть. Однако власть решила секвестировать так, чтобы больше никогда ничего не выросло. А урезала и прижгла не там и не то…

Итак, «благословенные нулевые»…

Какая Россия достается Медведеву?

Современную РФ характеризует опасная, тяжелая стадия деспотии, когда борьба ведется уже не против политических партий (таковые ликвидированы), а против отдельных личностей. Зачем деспотия? Из паранойи? Отчасти – да. Деспотия есть следствие непрофессионализма, ибо власть прибрана компашкой глухих и оттого анекдотичных неполитиков. Но деспотия – и для запугивания. Запуганными легче управлять. Здесь проявляется ущербный менеджерский прагматизм как прямое продолжение политической бездарности.

Кругом чудовищно скучно, любая попытка «движухи» банально небезопасна. Людям уныло жить. Россия затекла, связанная… Последняя восьмилетка – это сказка о потерянном времени. Время, лишенное насыщенности, событийности, когда и вспомнить нечего. Активные люди вычищаются, прижаты, власть ревниво борется с любым активизмом, пестуя лишь моральное уродство в виде тупоголовых последышей. А пассивные массы призваны довольствоваться заменой программы «Свобода слова» на блокбастер «Стальная хватка». Национальная идея, внушаемая гражданам, крайне проста: «А зачем политика нужна? Главное – пожрать, поспать, не тревожат хоть, может, копейку подкинут, дают спокойно дотянуть до издыхания…» Воистину нулевые годы! Как круги на воде…

К чему я перебираю все это?

А только к тому, что эти банальности и станут историческим вердиктом минувшим пустым годам. Не покорение Кавказа, рост доходов, и выбитая Олимпиада, а ложь и насилие, и скука, тоска смертная.

Я глубоко убежден, что каждую эпоху в первую очередь маркируют психологические приметы. 90-е – лютое, трагичное веселье. Начало века – скука и тупое насилие.