Сергей Шапурко – Чайки за кормой (страница 5)

Яков Николаевич не мог себе позволить так беззаботно проводить вечера, свободные от судовых работ. Ведь свой капитанский диплом, как мы знаем, он купил. Купил, как кусок картона, без соответствующих знаний. И теперь все оставшееся до выхода в море время он посвятил изучению судна и необходимых документов.

В конце апреля, когда вовсю цвела сакура, на борт судна поднялся мистер Мендес. По его просьбе экипаж собрался в кают-компании.

– Завтра вы выходите в море. Разрешение от портовых властей уже получено. До Сингапура идете в балласте. Там у вас будет небольшой ремонт. Важное сообщение для капитана и команды… В случае возникновения нештатных ситуаций, мер по спасению судна не предпринимать. Сесть на спасательный бот и покинуть судно. Капитан, вы меня поняли?

– Да, конечно. Жизнь и здоровье людей – превыше всего, – с готовностью ответил Николаич.

Когда грек ушел, Брумбель вызвал к себе в каюту Андрея.

– Ты парень умный, может ты что-то понял? Почему греки не хотят, чтобы мы спасали судно в случае чего? Они же капиталисты, а «Оушен Хоп» – их собственность.

– Да все просто, Николаич. Они покупают развалюхи, вроде нашей «Надежды», страхуют на крупные суммы и потом их топят. И, соответственно, получают страховые премии.

– Вот как! – призадумался Брумбель.

Глава 11

Поздней ночью, когда «Океанская надежда» безмятежно спала вместе со своим экипажем, по трапу на борт поднялись два человека. Маленькая японская луна слегка освещала пришельцев, и если присмотреться, то можно было различить на рубашках нашитые эмблемы, свидетельствующие о принадлежности незваных гостей к мощному клану, входящему в состав Якудза. По остывшей в ночной прохладе палубе они добрались до кормы и, открыв люк, спустились в ахтерпик. Там они включили карманный фонарик и пробрались к балластной цистерне. Достав инструмент, мафиози вскрыли люк. Один из них, с выколотым драконом на запястье – видимо, старший, вынул из сумки небольшой пакет и положил его через люк в цистерну.

– Оябун сказал, что надо прикрепить пакет к переборке, – тихо проговорил другой малый с торчащими ежиком смоляными волосами. У него отсутствовал мизинец на левой руке. Скорей всего, он когда-то совершил ошибку, приведшую к «потере лица», и в наказание с помощью ритуального ножа танто его лишили пальца.

– Не называй хозяина «Оябун»! Говори «Босс», – злым шепотом отозвался парень с драконом, – я помню, что он сказал, но ты же видишь, что тут все мокрое. Как мы приклеим пакет на скотч?

– Вот смотри, я нашел проволоку. Давай прикрутим груз, – предложил беспалый.

– Хорошо. Действуй.

Когда пакет был надежно закреплен, двое якудза поставили на место люк и закрутили гайки.

На горизонте слегка зарозовело. Бесшумно ступая, оба ночных визитера спустились по трапу и растворились в сумерках.

Глава 12

Утро следующего дня застало экипаж малого танкера «Оушен Хоп» в суете подготовительных мероприятий. В 11 часов намечался отход. Судно, подлатанное, помытое, почищенное и подкрашенное сейчас имело значительно более выгодный вид, чем в момент приемки его русскими. Яков Николаевич сидел на мостике и волновался. Ему впервые предстояло выйти в море. Переживал и Андрей, тоже не имевший опыта морского судовождения. Да что там говорить! Волновались все. За исключением Олега «Скалы», который думал, что только он один перворейсник, а остальные все – бывалые.

Вадик Сочинцев уже запустил все необходимые механизмы и метался по машинному отделению, записывая параметры. Изредка он вытирал обильный пот со лба и иронично восклицал:

– Не-е-е, я люблю море! Я о-о-очень его люблю!

Славик «хохол» раскреплял под полубаком набранное на японских свалках добро.

Настало время отхода. Но тут выяснилось, что на борту нет Михаила Балалайкина. Капитан доложил об этом мистеру Мендесу. Тот удивился, но отдал приказ выходить в море. Когда уже были отданы шпринги, на причал выехала полицейская машина. Люди в форме вывели Мишу и крикнули, чтобы опустили трап.

– Это ваш? – спросили они по-английски.

– Наш. Грузите, – ответил Николаевич, – Что он совершил?

– Хотел попросить политическое убежище в Японии. Но ваша страна сейчас демократическая и мы не можем его оставить.

Хмурый Балалайкин поднялся на борт.

Андрей, командующий на палубе отходом, удивленно спросил его:

– Че ты у этих узкоглазых забыл?

– Все равно в «совок» не вернусь. Хочу за границей жить.

– Так выбери страну подходящую. Канаду, там, или Штаты.

Миша промолчал и пошел на бак отдавать швартовные концы.

День уже полностью вошел в свои права, когда «Океанская надежда» покинула гавань. У Брумбеля после удачного выхода, появилась уверенность, что, естественно, его обрадовало.

– Не Боги горшки обжигают! – весело крикнул он Андрею, стоящему на крыле мостика.

Свежий ветер наполнял легкие неповторимым морским воздухом, а сердце – необъяснимой радостью. Волны с легкостью запрыгивали на палубу через невысокий фальшборт. Свободные от вахты члены экипажа собрались на баке и смотрели на удаляющиеся берега Японии.

Мерно гудели механизмы, судно слегка покачивало. Вокруг разлилось бескрайнее водное пространство.

Николаевич с Андреем «Мелким» на мостике прокладывали курс до Сингапура. Олег на ботдеке поднимал сделанные из железных болванок гири. Витя Крошкин, как курица над цыплятами, ворковал над виденными им впервые фирменными продуктами, полученными в Японии.

Вадик вылез из машинного отделения через аварийный люк, вытер ветошью испачканные маслом руки и лицо, осмотрелся и сказал:

– Не-е-е! Я люблю море!

Глава 13

Сложное техническое сооружение с гордой надписью на борту «Океанская надежда» уверенно резало волны, приближая к себе Сингапур. Искрящееся под вечерним солнцем море напоминало витрину ювелирного магазина. Легкий шторм оповестил о приближении ночи, и огромная сеть сумерек неспешно опустилась на все видимое пространство.

Волны возникли буквально из ничего. Старая посудина недовольно скрипела шпангоутами, подставляя под морские удары свой левый борт.

Вадик доливал масло в заглохший дизель-генератор и матерился. В машинном отделении было очень жарко, и горячий пот покрыл худое тело Сочинцева. Видавший виды комбинезон, как марка к конверту, плотно прилип к коже.

Олег Бугаев лежал в каюте и едва слышно шептал: «Боже мой! Боже мой!» Это была первая буря в жизни этого сугубо сухопутного человека, и встретил он ее отнюдь не по-геройски. Так пещерные люди смело шли на мамонта, но дико боялись раскатов грома.

Буря усилилась, и стало совсем не весело. Доклады на мостик следовали один за другим. Яков Николаевич нервно потел.

– Николаич, забился фильтр охлаждающего насоса. Возможно, придется остановить главный двигатель. Резервную систему охлаждения я не нашел, – по связи сообщил Вадик.

– Недоучка, – зло пробурчал Брумбель.

– Николаич, во втором трюме течь, – едва зайдя на мостик сказал весь мокрый Андрей.

– Николаич, на носовом брашпиле цепь майнается. Видимо, стопор оборвался, – доложил боцман.

«И за что мне такое?!» – горестно подумал Брумбель. Но надо было действовать.

– По всей видимости, это все подстроили греки, чтобы утопить судно и получить страховку. Нам надо садиться в спасательные шлюпки и покидать судно, – неуверенно проговорил Николаич.

– Шо?! – Славик выпучил глаза и сорвался в крик: – Да як же так?!

У боцмана были на борту центнеры добра, и расставаться с ним никак не входило в его планы.

– А что делать?

– Будем спасать судно, – уверенно сказал «Мелкий», – утонет судно – утонет наша зарплата.

– Хорошо, – сказал Брумбель, – объявляй, Андрей, общесудовую тревогу.

Через минуту весь экипаж был на мостике.

– Боцман с Балалайкиным идут на бак, выбирать стравившийся якорь и заводят дополнительные стопора. Андрей и Бугаев идут во второй трюм и устанавливают на месте течи цементный ящик, – Николаич заглянул в справочник по аварийным ситуациям и дополнил, – если не удастся, то с помощью мата и струбцины устранить течь. Николаича несколько озадачило слово «мат», но справочникам он привык верить.

– А с насосом что делать?

Николаич достал еще один справочник и через минуту ответил:

– Я сейчас разверну судно носом на волну. Ты остановишь «главный» и как можно быстрее очистишь фильтр.

Обстановка была напряженная и уговаривать кого – либо не было необходимости. Все работали слажено и четко. Хотя и делали подобное в первый раз. Видимо, чувство самосохранения неплохо помогает в таких ситуациях.

К утру ветер стих и волны улеглись. Течь удалось ликвидировать, якорь был надежно закреплен, главный двигатель работал без перегрева. Народ усталый, но довольный повалился спать.

«Что там еще впереди?» – грустно думал Николаич, смотря на горизонт и с нежностью вспоминая свой рабочий стол, заваленный личными делами и казавшийся сейчас таким родным, мышиного цвета сейф.

Глава 14

На обед Витя Крошкин приготовил флотский борщ и отварной язык с горошком.