Сергей Шаповалов – Дорогами илархов. Книга первая. Великая степь (страница 69)

– Ладно тебе, – оборвала его девушка. – Больше не попадай в такие передряги.

– Постараюсь. Я обязательно напишу поэму и посвящу ее тебе, прекрасная дочь Артемиды…

– Не начинай! – сердито предупредила его девушка, угрожающе кладя ладонь на рукоять кинжала.

На обратном пути услышали противное завывание труб и громкий бой барабанов. Гулкое эхо заметалось в горах. К городу подходили войска Дараявуша. В долину из расщелины Аманских ворот выливались ровные шеренги великолепных всадников на высоких конях, в блестящих шлемах с пышным плюмажем из перьев. Плащи, расшитые золотом и серебром. Мягкие чепраки с золотыми подвесками. Оружие сияло серебром драгоценными каменьями. После появилась белая высокая колесница, запряженная четверкой стройных коней. Сам правитель стоял в колеснице. Цилиндрическая тиара искрилась изумрудами. Черная борода завита мелкими колечками. Колесницу сопровождали вельможи верхом на стройных конях, в дорогих одеждах, сияя украшениями. Потом отборные копьеносцы, три тысячи личной охраны правителя. За ними втекли колонны бактрийских и согдийских всадников и остальное пешее войско, включая эллинских наемников с белыми круглыми щитами, в красных коротких туниках и таких же красных плащах.

Вновь завыли трубы, призывая всех к вниманию. Глашатай объявил, что правитель желает наградить героев.

– Ничего не понял, – удивился Колобуд. – Еще сражения не было, а уже награды раздают…

– Может, кто-то что-то и заслужил, – пожал плечами Фидар.

Они вчетвером: Колобуд, Исмен, Фидар и Томирис направились к месту, где встали тесным строем войска перед огромным желтым шатром правителя. Полог был приподнят. На возвышении, застеленном дорогим зеленым ковром, стоял высокий золоченый трон. Войско грохнуло боевой клич, когда появился Дараявуш в длинном желтом покрывале. Он уселся на трон, гордо воздев подбородок. Вельможи встали справа и слева от него полукругом. Двое слуг вынесли небольшой сундучок с бронзовой оковкой, открыли его. Дараявуш взглянул на содержимое и удовлетворенно кивнул.

Глашатай стал вызывать из строя воинов и командиров, рассказывал об их заслугах и вручал награды. Герои кланялись правителю, клялись в преданности и бескорыстном служении.

Церемония закончилась всеобщей молитвой и приношением жертв у алтаря с незатухающим огнем.

Войско разошлось. Ставили шатры. Разводили огонь. Медные, прокопченные до черноты, котлы забурлили над кострами. Виночерпии правителя угощали воинов вином: от щедрости кшатры, во славу Великой Персии.

Спитамен разыскал в толпе Фидара:

– Меня требует к себе Фарнабазан. Но он так же приказал, чтобы я явился с героями Галликарнаса. Следуйте за мной.

Их пригласили в шатер не столь роскошный, как у правителя, но и он вызывал восхищение. Под ногами толстые пестрые ковры. Над золотыми лампадками поднимался ароматный дымок. Резная походная мебель. Мягкие подушки. Фарнабазан встретил воинов обычным приветствием, пожелав покровительства Ахуры Мазды.

– Ты звал нас, мы пришли, – сказал Спитамен. – Приказывай.

– По повелению нашего великого правителя, мне доверена честь наградить вас за честную службу, – объяснил вельможа.

– Мы польщены за оказанную честь, – смутился Фидар. – Но откуда кшатра знает о нас?

– Из донесений Мемнона, – разъяснил Фарнабазан. – Кшатра Дараявуш очень высоко ценил Мемнона. После его смерти сильно переживал. Откуда теперь взять столь удачливого и мудрого стратега. – Вельможа горестно покачал головой. – Да. Так вот, ты, Фидар из дружественного племени массагетов за стойкость в сражении при Гранике и за героическую оборону Галикарнаса награждаешься кинжалом в золотых ножнах.

Фарнабаз протянул Фидару поднос с драгоценным оружием.

Фидар попытался скрыть изумление, принял дар и пылко произнес:

– Моя жизнь принадлежит великому правителю!

– Колобуд из племени массагетов, – продолжал вельможа.

– Но я же не из мас…

– Какая разница! – шикнул на него Фидар.

– За стойкость на поле битвы при Гранике и за героическую оборону Галикарнаса награждаешься золотым поясом.

Колобуд неуверенно, как обычно косолапя, подошел к вельможе и принял пояс.

– Жизнь моя принадлежит правителю Персии, – пробасил он.

– Исмен из племени массагетов. За спасение во время битвы при Гранике жизни сатрапа Фригии Геллиспонской и за героическую оборону Галикарнаса награждаешься, – Исмен чуть не упал в обморок, – мечом в серебряных ножнах.

Словно во сне, Исмен подошел к Фарнабазану. Его руки коснулись холодных ножен, покрытых тонкой восточной чеканкой.

– Моя жизнь принадлежит правителю! Мое сердце бьется за Персию, – пробубнил он, не отрывая взгляда от великолепного оружия.

Их угостили вином и отпустили. Когда друзья вышли из шатра, Исмен услышал рядом обиженный шепот Томирис:

– А мне ничего не дали.

Ему стало немного стыдно.

– Действительно, почему Томирис не наградили? Она сражалась наравне со всеми. Несправедливо! – воскликнул он.

– Это Персия, – объяснил Фидар. – Здесь женщинам не дозволено брать оружие в руки. Как же женщину могут перед воинами наградить за боевые подвиги?

– Тогда вы должны мне купить сладких лепешек и фруктов в меду, – потребовала рассерженная Томирис.

Вдруг к ним подошел полный и важный вельможа в сопровождении двух слуг, и с легким поклоном вежливости обратился к Томирис:

– О, юная красавица, правителю известно о твоей неженской храбрости. Ему рассказал о подвигах твоих сатрап Арсит, а еще часто о юной и храброй амазонке писал в донесениях Мемнон из осажденного Галикарнаса. За все твои подвиги правитель преподносит тебе вот это чудесное ожерелье.

Один из слуг протянул поднос, укрытый пурпурным платком. Вельможа сдернул платок. Томирис ахнула. Да и не только она. Все вокруг заворожено уставились на ряды золотых цепочек, переплетающихся между собой. К цепочкам крепились подвесочки с драгоценными каменьями. Искусный ювелир, наверное, долго трудился над этим чудом, подбирал каждый камушек, подгонял каждое звено… Томирис несмело протянула руку, но тут же отдернула.

– Бери же, – засмеялся вельможа. – Ожерелье – твое. Бери и благодари за щедрость правителя, как он тебя возблагодарил за смелость.

Но девушка никак не решалась притронуться к украшению, до того оно было великолепное.

– Дозволь мне? – попросил Исмен. – Он очень осторожно взял ожерелье с подноса. Цепочки мелодично звякнули. Надел на шею Томирис.

– Чудесно смотрится, – покачал головой вельможа, цокая языком. – Тебе бы блистать при дворе среди красавиц гарема, а не воевать. – Он тяжело вздохнул. – Но нынче времена такие…Да…Времена неспокойные.

Вельможа удалился.

– Надо же, какой щедрый правитель, – обрадовался Уаргхаг. – Всех одарил. Никого не забыл.

– Правильно делает, – согласился Фидар, как-то не очень восторженно, – Знаешь зачем? Да чтобы мы завтра в бою костьми легли за него. Подарил нам безделушки в обмен на наши жизни.

– Ты непочтительно говоришь о правителе, которому только что клялся в верности! – возмутился Исмен.

– Знаю, что говорю, – резко оборвал его Фидар и помрачнел. – Думаешь, тебя назвали героем, подарили меч, и ты уже стал равным среди них, среди кадаманов из Персеполя? Ничуть! Все эти надутые персы считают нас варварами, низшими из людей. Думаешь, почему нам не вручали награды при всем войске? Позвали в шатер Фарнабазана и втихую всунули подачку. В их представлении мы стоим между рабами и вольными землепашцами. Рабами нас назвать нельзя – мы свободные. Но и после войны, когда наступят мирные дни, а большая армия станет не нужна, на нас будут смотреть, как на нищих бродяг и гнать отовсюду. При возможности спроси у Спитамена: как это бывает. Он уже как-то скитался по Персии голодный и босой.

– Но эллины… Я не видел, чтобы эллинские наемники бедствовали, – возразил Исмен.

– Так это – эллины. На побережье в Ионии и Лидиид живут, в основном, эллины. Они строят города. Их военный корпус содержится на деньги правителя. Не сравнивай себя с ними. Ты, хоть в золото оденься с ног до головы, но для них – останешься варваром, низшим существом.

Исмену стало как-то не по себе. Он помрачнел и протянул подарок правителя Уаргхагу.

– Сколько на этот меч можно ячменя для лошадей обменять?

Тот недовольно покачал головой.

– Спрячу-ка я его поглубже в мешок. Вернемся в родные горы, подаришь меч отцу Бирагу, – нашел лекарь отличное решение.

– Вот это – правильно! – похвалил его Фидар. – И мой кинжал спрячь.

– А мне плевать, за кого меня считают, – пробасил Колобуд. – Пусть только взглянет кто на меня косо, я покажу им – варваров. На, Уаргхаг, мой пояс, обменяй его на хорошую лошадь.

– Как скажешь…

– А я буду носить ожерелье, – фыркнула Томирис. – Мне оно нравится. И чего вы раскисли? Война только началась. До мирных дней состариться успеете.

Репейник поднял лай во дворе. Исмен откинул плащ, которым укрывался. Осенние ночи становились прохладными. Вот и сейчас было темно и холодно. Фидар выругался, встал, прошлепал босыми ногами к выходу.

– Кто там? – крикнул он.

– Посыльный от Спитамена, – послышался ответ.

Фидар вышел во двор, вскоре вернулся.

– Началось? – сонно спросил его Колобуд, потягиваясь, похрустывая суставами.

– Да, – подтвердил Фидар. – Поднимайтесь. Выступаем с разведкой. Массагеты уже на марше.

Несмотря на раннее утро, еще даже солнце не встало, только самые верхушки гор едва вспыхнули золотом, а стан персидской армии уже бурлил, как котелок над жаркими углями. Копьеносцы строились и уходили длинными колонами по южной дороге. Носились вестовые. Слуги готовили коней для всадников: спину и бока укрывали защитой из толстой кожи. Спереди вешали нагрудники с металлическими щитками.