Сергей Шаповалов – Дорогами илархов. Книга первая. Великая степь (страница 58)

Вошли двое мужчин. Один в одежде эллина: белый легкий гиматий, мягкие сандалии на ногах. Второй – перс в длинной одежде с вычурным орнаментом по краю. Высокая войлочная тиара на голове. У обоих мощные плечи и уверенная походка воинов.

– Мир дому твоему, – пожелали они.

– Очень бы хотелось, – ответил Мемнон. – Рад вашему приходу. Благородный Бесс, – обратился он к персу. – Тебя ли я лицезрею? Что заставило столь важную особу тащиться через всю страну из самой Бактиии?

– Я верно служу своему правителю, как велит мне учение Ахуры Мазды. Куда он прикажет, туда и направляю свои стопы, – ответил невозмутимо перс.

Слуга подал гостям вина.

– Прошу простить меня и моих друзей за пыльную одежду. Мы только с дороги.

– Можно доверять тем, кого ты называешь друзьями? – спросил Оронтобад, подозрительно окидывая взглядом Колобуда и Фидара.

– Вполне, – беспечно ответил Мемнон. – Вот этот юноша, – он похлопал широкой ладонью по плечу Исмена, – чуть ли не на себе вынес с поля боя Арсита.

– Надо же, – в холодном взгляде Бесса мелькнула искра уважения. – Я слышал оправдания Арсита. Он рассказывал, как его ранили, и упомянул что-то о своем спасителе. Юношу можно, нет – нужно наградить. Уберечь командира от гибели – святая обязанность телохранителей, но является подвигом для простого воина. Он поступил достойно. Только напрасны его старания. Собака – Арсит должен был умереть вместе с теми, кого он повел на эту бойню. Да позаботится об их душах Ахура Мазда.

– Арситу еще не отрубили голову? – усмехнулся Мемнон.

– Еще нет.

– Наверное, он в поражении обвинил меня? – испытывающее взглянул на Бесса Мемнон.

– Арсит, как благородный мужчина, всю вину взял на себя, – глухо ответил сатрап.

– Вот как! – смутился Мемнон. – При встрече попрошу у него прощения за столь недостойные мысли.

– Но и ты виноват не меньше, – бросил ему упрек Оронтобад, до этого молчавший.

– А что я мог сделать? – развел руками родосец. – Мои советы никто не хотел слушать. Сатрапы думали, что перед ними предстанет толпа облезлых пастухов с македонских гор, совсем забыв, что пастухов этих обучал сам Филипп, закалил в тяжелых боях, вооружил, как следует…

– Поведай нам, как все произошло, – попросил Бесс.

– Даже вспоминать не хочется, – вздохнул Мемнон. – Арсит вам не рассказал? Ах, да, его же по голове стукнули в самый разгар. Сражение проходило примерно так: мы выстроились на берегу Граники. Было решено ждать нападения македонской конницы. Забросать врага дротиками, а потом уничтожить в ближнем бою. Затем обойти пешую фалангу с тыла и разбить. Может, все так и получилось, если бы мы бились с Филиппом. Но тактику Искандера понять невозможно. Кто мог предположить, что он, сам, лично, возглавив гетайров, кинется в атаку, прямо с марша, не дав воинам передохнуть…

– Подробнее расскажи о его атаке, – попросил Бесс.

– Время перевалило за полдень. Мы подумали, что яваны устали от длительного перехода и предпримут какие-то действия только следующим утром. Ошиблись. Искандер тут же послал в бой продрому. Подставил легкую кавалерию, как приманку. Вся наша конница, что стояла в центре, рванула в реку. А продрома отступила, заманив наших всадников под перекрестный обстрел лучников. Сообразили поздно. Откатились назад, неся потери. Еще половина нашей конницы барахталось в воде, а Искандер с гетайрами рванул в центр, напролом. У нас не осталось дротиков, а все лучники сосредоточились на левом фланге. Гетайры беспрепятственно переправились и как ножом разрезали строй пафлагонцев.

Искандер скакал впереди, бесстрашно подставляя грудь стрелам и копьям. Такой смелости можно только позавидовать. Все сатрапы тут же кинулись к нему. Каждый хотел отличиться, убив предводителя дэвов. Не вышло. Он – как заколдованный. Все смельчаки там и полегли. А гетайры глубоко вклинились в наши позиции и ждали подхода фаланги. Сариссафоры уже вступили в воду. Тактика понятна: как только фаланга закрепится на берегу – ее обратно не спихнуть. Чтобы этого не допустить, призвали на помощь конницу с правого фланга. Вроде бы фиссалийцы, возглавляемые Парменионом, начинали пятиться, и от них никакой угрозы не исходило. Так мы ослабили свой правый фланг, чтобы удержать центр. Но хитрец Парменион воспользовался этим, перегруппировал фиссалийцев и рванул в атаку. Смял наш правый фланг. Фарнак убит, Арбупал убит… все пали… Отряды, лишившись командиров, дрогнули и побежали. Последними встали на пути врага эллинские наемники. Их всех перебили. Вот, так все и произошло. Если бы тогда в Зелее меня послушались…

– Легко свалить вину на тех, кто погиб, отдав жизнь за Персию, – вновь упрекнул его Оронтобад, гневно шевеля густыми черными бровями.

– Я последний покинул поле боя! – глаза Мемнона потемнели от злости. – Если бы не эллинский корпус, яваны бросились бы преследовать остатки отступавших войск. Благодаря их стойкости, удалось хоть какую-то силу сохранить. И этот эллинский корпус в последний час битвы возглавил я, потому что Омара насадили на сариссу, как перепела на вертел.

– Остыньте оба! – недовольно прикрикнул Бесс. – Что теперь об этом рассуждать! Что свершилось – того не вернуть. Теперь надо думать, как остановить Искандера.

– Что-нибудь известно о реакции Афин? – поинтересовался Мемнон, чуть успокоившись.

– Еще бы! – воздел руки к небу Бесс. – Даже великого оратора Демосфена135, который вечно призывал не признавать гегемоном Филиппа, а потом и Александра, попросили заткнуться. Искандер послал в Афины три сотни трофейных щитов, на которых приказал вырезать надпись: «Александр, сын Филиппа вместе с героями-эллинами, кроме лакедемонян136, взяли этот трофей у варваров». Теперь каждый юнец мечтает удрать из дома, чтобы вступить в божественную армию Македонии и отомстить персам за сожжение Афин.

– Этого я и боялся. – Мемнон отставил в сторону кубок с недопитым вином. – Теперь Ионийские города начнут сдаваться ему без боя. Александр еще не дошел до Сард?

– Дошел, – мрачно подтвердил Бесс.

– И?

– Мифрен устлал дорогу лавровыми ветвями перед его конем.

– Так я и предполагал.

– Искандер проявил себя не только, как отважный полководец, он и оказался тонким политиком. Вперед себя разослал гонцов во все города с манифестом. В нем он именует свою персону освободителем, упраздняет тирании и сатрапии, провозглашает демократию. В Сардах ему даже пришлось успокаивать толпу. Олигархов137, что пытались вразумить чернь не сдавать город яванам, забивали камнями или скидывали со стен. Дома их разоряли. Народ обезумил от свободы и демократии!

– Мы должны встретить его у Милета, – решительно предложил Оронтобад. Дать сражение, хорошенько потрепать, а затем отойти в город.

– Какие у тебя силы? – спросил Мемнон.

– Три тысячи – гарнизона. Соберу ополчение еще тысяч восемь. И в Милете еще…

– Александр подойдет к Милету месяца через два. Ты успеешь за это время собрать и обучить воинов?

– Это возможно, если…

– Ты когда-нибудь видел македонскую фалангу?

– Нет.

– Ты знаешь, как с ней сражаться? Мои друзья – свидетели: эллинский корпус смяли за считанные мгновения. А ведь это было самое боеспособное пешее подразделение. Если этого тебе мало… Расскажи им, Фидар, про битву при Херонее. Помнишь священный фиванский отряд, который на протяжении трех сотен лет считался непобедимой силой? Что с ним произошло?

– Что произошло, – пожал плечами Фидар. – Фаланга прошла через них, как камнепад с горы проламывает себе путь сквозь неокрепший лес. Они погибли все.

– Ну, и как с ней бороться, с этой фалангой? – поинтересовался Бесс.

– Я не знаю, – развел руками Мемнон.

– Обнадеживающий ответ, – горько усмехнулся сатрап Бактрии. – Наш лучший полководец не знает, как сражаться.

– Но посмотри на вооружение наших кардаков: у них короткие пики и тяжелые щиты. Чтобы победить фалангу, надо разбить ее на части, вклиниться в строй. Как с коротким копьем можно протиснуться сквозь плотный частокол сарисс? А всадники? У македонян плотные льняные доспехи. Стрелы их не берут. Кистоны длиннее наших копий… Надо перевооружать и переобучать армию. Но времени нет…

– Так что ты советуешь делать? Неужели мы бросим Милет?

– Да, – глухо подтвердил Мемнон. – Надо принести его в жертву, чтобы знать, как оборонять Галикарнас. Выиграем время. Успеем укрепить стены, построим метательные машины и дождемся флота.

– Это твое окончательное решение? – чуть помолчав, спросил Бесс.

– Иначе нам не победить. Пойдем на помощь Милету, потерпим поражение, тогда и Галикарнас некому будет оборонять.

– Значит, ты думаешь разбить Александра под Галикарнасом? – попробовал уточнить Бесс.

– Возможно. Ничего не могу сказать, пока у меня не будет финикийского флота вот здесь, в гавани.

– А если не получится? Я слышал, что Искандер срочно вызывает к себе лучших мастеров по возведению осадных башен.

– Мне нужен флот, – твердо повторил Мемнон. – Тогда я смогу перенести войну на море. У Александра всего полторы сотни кораблей. А у нас только боевых триер138 – четыре сотни. Я захвачу острова и буду угрожать Афинам, перережу переправу через Геллеспонт. Македонская армия останется без снабжения.

– Я завтра отправляюсь обратно в Вавилон. Попрошу Дараявуша, чтобы он передал управление западной армии в твои руки, – сделал вывод Бесс.