Сергей Сергиевский – Черные перья (страница 1)
Сергей Сергиевский
Черные перья
От автора
Посвящается моей дочери – Сергиевской Елизавете.
Пролог
Если бы Юрий Всеволодович, великий князь Владимирский, он же Георгий в крещении, мог предвидеть судьбу своего детища, он бы не осмелился заложить первый кирпичик в основание этого города. Знай он о грядущих событиях, то оставил бы эту землю пустой, окружив ее кольцом сторожевых постов, чтобы ни один путник не забрел сюда случайно. Если бы он только знал какие твари появятся здесь, он бы велел сровнять холмы с землей и затопить все, превратив в одно бескрайнее болото.
Он бы не допустил этого кошмара. Не позволил бы городу стать рассадником неведомой заразы. Тебе бы не пришлось весь этот вечер заниматься тем, что уносить ноги и спасать свою душу. Тебе бы не пришлось наставлять оружие на мирного человека.
О, да: это мерзкое и тошнотворное чувство. Когда ты целишься из старого, потертого временем, огромного двуствольного ружья в любимого человека. Ты словно парализован, а все процессы в твоем организме замедляются вместе со временем и растягиваются в бесконечность. Особенно мыслительные. Голова идет кругом, ты в полном замешательстве, а твои руки предательски дрожат. Желудок просится наружу и никакие твои уговоры, самовнушения или дурацкие аффирмации бессильны здесь помочь.
Но главный вопрос заключается в том: в кого на самом деле ты сейчас целишься? Точнее, нет, немного не так: а действительно ли в человека ты целишься? И дело тут далеко не в моральных ценностях или гуманизме. Просто в некоторых, особенных ситуациях, таких как эта, ты, действительно, не можешь понять кто перед тобой – человек, которого ты знаешь тысячу лет или же какое-то отвратительное существо, словно сошедшее с киноэкрана, из самого извращенного фильма ужасов.
Тварь, что стояла перед ним в полумраке стоматологического кабинета, наполняла пространство дикими воплями. В темноте виднелся лишь силуэт, но он точно знал – раньше это существо было Региной Гроссовой, его прекрасной двадцативосьмилетней любовницей, его ассистентом-стоматологом. Они договорились встретиться здесь сегодня вечером. Все должно было быть совсем иначе, гораздо приятнее, если бы не безумие последних часов.
Между стеной и столом стоял силуэт – огромный, неестественный, заслоняющий собой окно. Существо распрямилось во весь рост, почти касаясь головой потолка.
Крик, который вырвался из его горла, уже не имел ничего общего с голосом Регины. Низкий, утробный звук, похожий на смесь птичьего клекота и рева раненого зверя, заполнил комнату до краев.
По спине пробежала волна холода, и это не имело ничего общего с работающим кондиционером. Предплечья дрожали, удерживая тяжесть ружья. А может, дрожали от осознания чудовищной иронии: все-таки не каждый день тебя пытается убить близкий человек, превратившийся в нечто.
«Господи, как мы докатились до этого?» – мысли метались в голове, пока он пытался вытереть пот со лба рукавом пуховика, не выпуская из рук оружие. Пластырь на его лбу отклеивался. Глаза немного привыкли к темноте и детали стали проступать четче.
Черное тело твари было покрыто белыми лохмотьями – остатками некогда элегантной шелковой блузки Регины. У ног существа валялись клочья серой юбки и черного кружевного нижнего белья.
На столе из красного дерева, стоявшим перед тварью, он увидел бутылку безалкогольного шампанского, два бокала и несколько потухших свечей.
Он на мгновение зажмурился, пытаясь унять нарастающую тревогу, перехватил ружье поудобнее, вжимая приклад в плечо, и сделал осторожный шаг вперед. Существо, заслонявшее собой разбитое окно, открыло глаза – два огромных красных шара, пылающих голодом и яростью.
– Региночка… это ты? – его голос дрогнул, превратившись в надломленный шепот. Он всматривался в эти огненные сгустки, пытаясь найти хоть проблеск человечности, хоть намек на ту, которую любил. Где ее белокурые локоны и невероятные голубые глаза? Куда подевалась ее лучезарная улыбка?
Нет. Ничего из этого больше нет: все исчезло без следа. Вместо этого в комнате стоял спертый запах гипохлорита натрия и этот новый, тошнотворный запах, который источало тело чудовища.
В ответ существо снова издало свой душераздирающий крик. Звук был настолько нечеловеческим, что он зажмурился на мгновение. Тварь медленно вытянула шею, не сводя с него пылающих глаз, и начала огибать стол прерывистыми и дергаными движениями, больше похожими на судороги умирающего. Она раскачивалась, словно маятник – вперед-назад, вперед-назад – пока наконец не замерла, припав к полу. Жест знакомый из передач про дикую природу – именно так хищник готовится к прыжку.
Он понимал, что на кону его жизнь, но не мог заставить себя нажать на спусковой крючок. Руки, словно окаменели, а к горлу незаметно подкрался ком скорби и сожаления. Совесть не давала ему сделать выстрел. Это же Регина! Пусть изменившаяся, пусть искаженная, но где-то там, под этой жуткой оболочкой – она. Его Регги. Просто… немного другая.
Но его холодный голос разум и инстинкт самосохранения говорили в унисон, что если он не вышибет этой твари мозги сию же секунду, если он не разнесет ее череп прямо сейчас, то следующий рассвет встретит уже в качестве ее обеда. И в глубине души он прекрасно понимал, что они были правы.
Его звали Семен Репин, и это было самое тяжелое решение в его жизни.
Откройте рот пошире. Больно не будет.
Выстрел прогремел прежде, чем он осознал, что нажал на курок.
Глава 1: «Крылья Спасения»
Высокая женщина с едва заметными темными кругами под глазами царила в центре комнаты. Она говорила без остановки. Ее руки танцевали в воздухе, изредка поправляя серебристые пряди волос. Будто в трансе, она вплетала медицинские термины в библейские цитаты. Гипнотический набор слов, словно мантра, заполнял кабинет. Браслеты на запястьях вальсировали в воздухе, едва поспевая за темпом ее речи.
Люди, сидящие в зале, внимали каждому слову, будто от этого зависела дальнейшая их судьба.
Лучи закатного солнца, словно раскаленное сияние беспощадных прожекторов, отчаянно пробивали себе путь сквозь небрежно задернутые вертикальные жалюзи. Пластиковые полоски то и дело суетились от каждого дуновения ветра в открытое окно, и тогда лучи проникали внутрь и норовили ударить даму с серебряными волосами прямо в лицо. И когда у них это получалось, женщина щурилась и скрывалась от них, поднося к глазам тыльную сторону ладони, защищаясь ею как щитом. Темно-багровое пятнышко на ее кисти бросалось в глаза как след от причастия на белом покрывале алтаря. Выдержав паузу, она делала шаг в сторону, шурша туфлями по серому ковролину, ища спасения от безжалостного света.
На белой доске за ее спиной витиеватым почерком было выведено: «Шаг №9». Над доской парил плакат с логотипом – белый ангел, устремленный ввысь, и надпись «Сообщество Крылья Спасения». Рядом висела икона Николая Чудотворца.
И, похоже, святой действительно творил чудеса здесь.
Примечание не для медицинской карты: когда тринадцать алкоголиков собираются в одной комнате и говорят о трезвости вместо выпивки – разве это не чудо?
Все они были там. Двенадцать мужчин, окруживших женщину в серой юбке, которая была гораздо длиннее, чем модно, и в зеленом пиджаке, который выглядел так, как будто его купили сразу после Великой Отечественной Войны.
Как верные последователи на проповеди, в разных стадиях отчаяния и покаяния, они сидели на белых металлопластиковых стульях, расставленных полукругом.
Анатомический скелет, вечный немой наблюдатель, ссутулился в углу. На белом шкафу, среди книг с потрескавшимися корешками и колб с засохшими разводами, возвышалась голова-манекен в маске чумного доктора. Вместе со всеми через затемненные линзы она наблюдала, как женщина теребила пальцами жемчужное ожерелье на своей шее, когда кто-то задавал ей вопрос.
Ее розовый от помады рот раскрывался в благодарной улыбке, открывая на миг ряд идеальных зубов, стройных и ровных, как сам Парфенон.
Для справки: алкоголизм убивает медленнее рака, но быстрее старости. Как диабетики прокалывают свои тела инсулином, чтобы остаться здоровыми, так и люди собираются здесь, чтобы поддерживать друг друга. Это – их вакцина против первого глотка.
Вокруг дамы разношерстная публика – будто их всех набрали наобум из разных уголков Нижнего. Но это лишь иллюзия. Каждый приходит сюда по собственной воле. Каждый здесь потому, что уже перепробовал все остальные способы не сдохнуть.
Один из них, старик с морщинистым лицом, слушал, подпирая голову кулаком. Взгляд его устремлялся прямо на женщину, следя за каждым движением ее губ. Другой, молодой парень в потертом свитере, кивал головой после каждого предложения, как будто поддерживал ее до единого слова. Еще один, мужчина средних лет в потускневшем дорогом костюме от «Чудо-Босс», держал свои сложенные ладони перед закрытыми глазами, шептал молитву, изредка крестясь.
Разные миры, но одна зараза. Разная этиология, патогенез схожий. Научный факт: печень алкоголика весит вдвое больше обычной. Представьте себе гнилой арбуз внутри живота.