Сергей Сергеев – Пространство и время глазами дилетанта (страница 14)

Он берёт спичечный коробок, условно изображающий вагон, и говорит: «Допустим, свет зажёгся здесь, в конце вагона [показывает спичкой край коробка]. Для того чтобы достигнуть передней стенки луч должен пройти путь, равный длине вагона [спичкой показывает путь луча от начала коробка до конца коробка]. С нашей точки зрения. А с точки зрения начальника станции передняя стенка уходит от света [немного выдвигает внутренний корпус коробка], и чтобы достичь её, луч должен проделать больший путь». Ну, и далее уточнения, подтверждения, и главный вывод в том, что если свет за одинаковое время и с одинаковой скоростью проходит не одинаковое расстояние (с точки зрения пассажиров и начальника станции), то приходится признать, что время в поезде и на платформе течёт по-разному.

Не будем рассматривать правомерность такого утверждения, поговорим про упомянутый выше «ловкий ход» авторов сценария. Дело в том, что в данном примере сначала рассматривался вариант, когда фонарь был ровно посередине вагона, и свет от него распространялся к передней и задней стенам вагона. А когда пассажир взял коробок, изображающий вагон, то он, увлёкшись, «забыл» об этом, и стал рассматривать вариант, когда свет распространяется из конца вагона (от задней стенки). И логика получилась более удобоваримой. В чём принципиальная разница? В том, что если свет распространяется из середины вагона, то в одном направлении он проходит больший путь (по ходу поезда, потому что «передняя стенка уходит от света»), а в другом меньший (против хода поезда: тут задняя стенка приближается к свету). За одинаковое время. И тогда с точки зрения начальника станции (если следовать логике женщины-физика) в передней половине вагона время замедлится, а в задней ускорится. Это уже как-то неубедительно, и даже комично. Поэтому, очевидно, «случайно» забыли первоначальные условия и, опять же, «случайно» рассмотрели несколько другой вариант, при котором какая-никакая, а логика просматривается.

Кстати, а если фонарь поместить у передней стенки и луч будет распространяться к задней стенке, то по этой же логике для начальника станции время в вагоне не замедлится, а ускорится. (Правда, опять же, только с точки зрения начальника станции, а пассажиры, как нам объясняют умные люди, ничего не заметят.) Почему не рассмотрен этот вариант? Надо бы рассмотреть и вариант, когда в вагоне два фонаря, – один у передней стенки, а другой у задней, – они что, компенсируют ускорение времени его замедлением? Надо бы исследовать такие нюансы, а то ведь получается какая-то недосказанность, какая-то натяжка в объяснениях.

А для отвлечения внимания от этой натяжки далее используется хитрая психологическая уловка. Пассажир, после некоторого раздумья, произносит: «А вы знаете, я это, кажется, понял». «Конечно, – со снисходительной улыбкой отвечает ему женщина-физик, – каждый культурный человек должен это понять». Вот как! После такого заявления как-то неудобно признаваться о своём несогласии с приводимыми аргументами: это же равносильно признанию своей некультурности.

Вообще-то, заметим, что здесь женщина-физик проявила своё собственное бескультурье и бестактность: разве можно вот так, походя, незнакомым взрослым людям говорить такие вещи? Да и артисты это же деятели культуры, и если сравнивать их «культурность» с «культурностью» женщины-физика, то ещё вопрос, кто же окажется на высоте.

Ладно, смотрим дальше. А дальше тоже фокусы. Женщина-физик поясняет, что начальник станции заметил бы и ещё одну особенность, – то, что с нарастанием скорости длина поезда стала бы уменьшаться (разумеется, с точки зрения начальника станции, а не пассажиров поезда). Но постойте, а почему буквально минутой ранее утверждалось, что якобы «свет в одинаковое время и с одинаковой скоростью проходит не одинаковое расстояние», и поэтому мы вынуждены признать, что время замедлилось? Это «не одинаковое расстояние», напомним, обусловлено тем, что свету приходится пройти длину вагона плюс ещё некоторое расстояние, потому что стенка уходит от него. А тут выясняется, что вагон-то короче стал! Конечно, может, и не настолько короче, чтоб расстояние осталось прежним, но надо бы прокомментировать это. А то ведь обман получается: при предыдущем объяснении об увеличении расстояния для света вагон-то считался постоянной длины. Кстати, а может быть такой вариант, что вагон настолько сжался, что луч проходит не большее расстояние, а меньшее? Ладно, будем считать это шуткой.

Но женщине-физику не до того, она продолжает запудривать мозги попутчикам. А как иначе? Пассажирам стало интересно, а что на самом-то деле? Поезд сократился или это просто померещилось начальнику станции? Действительно, ведь в объяснении про изменение хода времени и сокращение длины поезда всегда подчёркивается, что это всё происходит с точки зрения начальника станции (ну, или просто человека, стоящего на неподвижной платформе), а для пассажиров вагона ничего этого не происходит. Так как же всё на самом деле?

Ну и женщина-физик поясняет, что и то и другое на самом деле. (Тут снова вспоминается анекдот про крокодила, у которого длина от носа до хвоста и от хвоста до носа разная. Там, очевидно, обе длины тоже «на самом деле».) И как же она это объясняет? По сути, никак. Да именно никак, хотя слов довольно много, но все они не по теме. Давайте послушаем. Итак, диалог женщины-физика (ЖФ) и пассажиров (П).

ЖФ: Что сейчас на самом деле, утро или вечер?

П: Вечер.

ЖФ: А у кубинцев утро.

П: Ну и что?

ЖФ: У нас зима, а в Новой Зеландии лето. От вас товарищ находится слева, а от меня справа. С нашей точки зрения длина поезда одна, а с точки зрения стрелочника другая. И всё это на самом деле.

П: Да, и всё-таки всё это трудно охватить умом.

ЖФ: Дедушкам наших прадедушек тоже было ужасно трудно. Они, например, тоже не могли охватить умом, что Земля это шар. Ведь с точки зрения северян в южном полушарии все ходят вот так, вверх ногами. А с точки зрения австралийцев мы ходим вниз головой. Так, где же на самом деле верх?.. Очевидно, в каждой точке пространства есть собственный верх. Верно?

П: Пожалуйста.

ЖФ: Ну, вот. А в каждой физической системе есть собственные размеры и своё время.

Феерично! Смешались в кучу кони, люди. И вообще, крокодил более зелёный, чем длинный.

Прямо скажем, все эти объяснения отвлечённо-ненужно-многословные. А если совсем прямо, – это не что иное, как самое настоящее словоблудие. В приведённых словесах нет никаких аналогий с рассматриваемой ситуацией. Напомним, что пассажиров заинтересовал вопрос, – если начальник станции видит в вагоне одно, а пассажиры, находящиеся в этом вагоне, видят другое, то как всё обстоит на самом деле? И получают ответ, что всё, что видит каждый, это и есть «на самом деле». Просто это «на самом деле» относительно, оно зависит от того, в каких условиях находится наблюдатель, поэтому каждый видит своё. До этого момента какая-то логика есть, хотя и с натяжкой, но вот приведённые далее аналогии просто шокируют. Где в них разное восприятие разными наблюдателями?

Вот разговариваю я по Скайпу со своим приятелем, живущим на Камчатке, у меня вечер, у него утро, и что? Я вижу, что у него утро, и он видит, что у него утро, я вижу, что у меня вечер, и он видит, что у меня вечер, – никакой разницы в восприятии нет. Точно так же разговариваю я с другим приятелем, уехавшим отдыхать в Тайланд, – вижу, что у него там лето, и он видит, что у него лето. А у меня зима, и мы оба видим именно это. Где тут относительность? Где аналогия с наблюдениями начальника станции и пассажиров?

И даже относительность понятий «справа-слева» в реальной жизни, по факту, не является таковой: я вижу, что вон у того человека справа находится то-то, а слева то-то, – и он видит то же самое. Да, если мы стоим лицом друг к другу, то наши «лево» и «право» разные, но мы оба видим именно это, никакой разницы в восприятии нет. А каждый раз, когда употребляем эти понятия, то при необходимости делаем уточнения. Например, «Справа от нас находится здание такое-то, а слева такое-то». А иногда и уточнять не надо, например, объясняя, как пройти куда-то, говорят фразу типа: «Сначала идёте прямо, а на перекрёстке повернёте направо». Всегда по смыслу ясно, относительно чего «право» или «лево», все воспринимают это одинаково. И вообще, если где-то что-то относительно, то это никак не свидетельствует о правильности суждений ни о сокращении длины поезда, ни о замедлении времени. Относительно моего соседа сверху я внизу, относительно соседа снизу я вверху, и что? Может ли это как-то свидетельствовать, что длина поезда относительна для каждого из нас?

Тут мы снова вернулись к вопросу, что понятие «относительность» для теории относительности и для физики Ньютона это разные понятия. Принципиальное отличие в том, что в ньютоновской физике вся эта относительность воспринимается всеми одинаково, а в теории относительности разные наблюдатели воспринимают одни и те же события по-разному. И это понятие – «относительность» – надо употреблять корректно. Нельзя путать кислое с мягким.

И вот ещё перл «А с точки зрения австралийцев мы ходим вниз головой. Так, где же на самом деле верх?.. Очевидно, в каждой точке пространства есть собственный верх. Верно?». Нет, не верно. Собственный верх есть не «в каждой точке пространства», а в каждой точке земной поверхности. А вот в космосе нет ни верха, ни низа. Может, это просто невинная оговорка? Вряд ли. Оговорка могла иметь место при реальном разговоре, а тут, в фильме, всё идёт по продуманному сценарию. И эта «оговорка» нужна для подготовки сознания слушателей к последовавшему за ней утверждению: «Ну, вот. А в каждой физической системе есть собственные размеры и своё время». Складно звучит. В каждой точке пространства свой верх, а в каждой физической системе (которые, кстати, могут находиться в любой точке именно пространства) есть собственные размеры и своё время. А если бы не было «оговорки», то звучало бы не так складно. И труднее внедрялось бы в сознание.