Сергей Сергеев – Календарь (страница 17)

– Пошёл вон, сволочь!

Инкуб мгновенно дематериализовался.

– Что могло помочь ему преодолеть респаун? Только твои мысли, – рассуждала вслух Яна, – ты перед сном или во сне думала о чём-то эротическом?

– Сам он не мог, его подстроили и направили, – не отвечая на вопрос, Василиса высказала свои соображения.

– Скорей всего, это так, – согласилась Яна.

Придав этому случаю серьёзное значение, она занялась поисками источника странностей…

Знакомство с новой моделью страстика Мамонов признал успешным.

– Для первого раза достаточно, – настраивал себя на позитив Антон, отключая аппарат.

Новшества заключались во встроенном визуализаторе мыслей. Приобретая страстик, Антон и не собирался прокачивать психофизические свойства для персонажей из мифов. Он знал, что это неосуществимо. Для таких голограмм целесообразней свойства синтезировать, процесс креативен и одновременно предсказуем. Но чтобы ускориться и сделать всё комфортным, он визуализирует свои мысли, затем, просматривая анимацию, сделает нужную корректировку. Даже на слух со стороны это выглядело бредом, потому и держалось лишь у него в голове.

«По образу и подобию, как говорится, будем строить наших героев. Посмотрим, что получится, по результату и решение примем о подтягивании к проекту остальных», – рассуждал Антон.

При настройке страстика Мамонов вместо опций периода и характерных признаков предмета использовал новую опцию «живой объект». В качестве подопытного кролика выступил он сам, подключив транссканер к страстику и параллельно задействовав визуализатор мыслей. Сеанс продолжался десять минут. Антон сидел расслабленный в кресле с закрытыми глазами, вспоминая самое приятное в своей жизни.

«Сначала зелёная трава, голубое небо, кристально чистая вода и много света расслабили его, отвлекая от реальности. Затем стали возникать новые картины: спящая девушка, улыбается во сне, её длинные светлые волосы рассыпались по подушке. Ему захотелось погладить волосы и не только их. Он, не сдерживаясь, начал ласкать её. Девушка блаженствовала, но не хватало чёткости в профиле, лишь безликая улыбка присутствовала на том месте, где должно находиться её лицо. Взгляд остановился на покрывале… Оно лишнее, сдёрнуть его! Обнажилась фигура, и сердце ёкнуло: «Да, это то!» Он, поглаживая бёдра, с замиранием приближался к груди, восхищаясь и предчувствуя, что вот-вот девушка, проснувшись, откроет своё лицо и обнимет его, и они сольются в поцелуе! А губы её алые… Да-да, алые! Они будут именно такими!»

Но вдруг всё оборвалось, погас свет, время вышло. Антон разочарованно снял транссканер с головы.

Просмотрев анимацию мыслей, Мамонов не стал рисовать девушке лицо, оставшись с надеждой, что в следующий раз подсознание само выдаст его. Инсталлируемый в свойства Инкуба файл оказался информационно малым, но капризным, Антон никак не мог ему найти подходящее место. Мамонову пришлось в качествах «Очарование» открывать новый вид – «Ласки». После того, как инсталляция прошла успешно, он активизировал Инкуба. Интерактивное отображение удивило его. У персонажа появилась вторая шкала жизни.

Антон решил испытать персонаж в игре, но не на противнике, а просто на компьютерных монстрах. Инкуб перемещался по виртуальным этажам здания, но встречающиеся существа более низкого уровня шарахались в стороны, едва просканировав его качества. Свободная охота не приносила ни удовлетворения, ни опыта.

Антон поменял персонажу род деятельности, теперь он разведчик. Сделав Инкуба едва видимым, водяной сгусток на экране, он, таким образом, лишил его бойцовских качеств.

Блуждая, остановился около респауна Бастет. Попытка проникновения не удалась. Подумав, он двинулся в комнату Василисы. Преодолев заградительный барьер и потеряв на этом половину энергии Инкуба, он оказался в комнате со спящей девушкой. В интерактиве отобразилось, что все атакующие функции его персонажа заблокированы, остались активизированными «Поиск» и «Очарование».

«Пусть ищет и очаровывает», – усмехнулся Антон.

Включился сторож, заработали сканеры и поглотители излучений. Энергия Инкуба стала моментально убывать, словно её высасывали пылесосом. Мамонов физически почувствовал слабость, будто это у него отнимали силы, а не у Инкуба. У того вторая шкала жизни имела подпитку из непонятного источника.

«Пока нас не выпили совсем, нужно что-то отмочить», – пронеслось в голове Антона.

Из доступных действий персонажа осталось лишь диалог и ласки. Антон выбрал второе и стал наблюдать, что из этого выйдет.

Инкуб полностью повторил анимацию мыслей Мамонова, чем собственно и разбудил Василису. Она, проснувшись, проявила агрессию, тем самым разрушила энергетический контакт. Программа, закрыв объект, продолжила поиск в иных секторах.

Антон остановил игру.

«Зря проснулась, теперь опять будут разборки», – посетовал он.

Но всё же Антон был удовлетворён пробным прогоном. Теперь он знал, как наделить виртуальных демонов психофизическими свойствами людей.

Андрей Николаев, он же Колян

Андрей Николаев очнулся, со свистом набирая полную грудь воздуха, словно ныряльщик, только что показавшийся над водой. Лёгкие автоматически включились в работу, набирая ритм, но вот сознание никак не приходило в соответствие с нормой здорового человека. Зрение пару секунд работало впустую, сигналы, транслируемые в мозг, не обрабатываясь, гасли там сами по себе.

Сначала возникло слово, за ним второе, и образовался вопрос: «Где я?»

Мозг, принимая руководство к действию, генерировал импульсы органам чувств по сканированию окружающей картинки. Сравнение увиденного с закоулками памяти вывело новый вопрос:

«Больница?»

– Ожил? – наконец-то, воспринялся и первый звук, который оказался речью мужчины в светлой униформе. – Ну, молодой человек, вы просто в рубашке родились, ещё немножко и адью…

– Что значит «адью»? – спросил Андрей. В его словарном запасе такой термин не значился. Быстротой реакции он несколько смутил мужчину, заставив его оправдываться.

– А то и значит. Остались бы там навсегда.

– Где там?

– Там, значит там, – ответил человек в белом халате и очках с золотистыми душками, сжимая запястье левой руки Андрея холодными пальцами. В голосе чувствовались нотки раздражения.

– Что, вообще, это значит? – Андрей попытался привстать, чтобы рассмотреть сидящего перед ним более детально.

– Ну, очнулись и очнулись. И хватит об этом. Будем вас потихонечку приводить в норму. Для начала познакомимся. Меня зовут Виталий Петрович. Я ваш лечащий врач. Как позволите кликать вас?

Врач мягко, но настойчиво придержал больного ладонью свободной руки, не предоставляя ему возможности подняться, и этим, в какой-то степени, помог себе вернуть инициативу в диалоге.

– Колян… – ответил Андрей и, уткнувшись грудью в ладонь врача, прекратил попытку подъёма.

– Николай, значит.

– Нет, Колян!

– Хорошо-хорошо, Коля, не волнуйтесь, мы будем называть вас Коляном, если вы так настаиваете, – Виталий Петрович мягко похлопал его по руке.

– Доктор, где я?

– Как где? В больнице, в наркологическом диспансере.

– А что со мной приключилось?

– Судя по всему – передозировка.

– Передозировка чего?

– Наркотических средств.

– Но я не употребляю наркотики.

– Возможно это так, но тогда получается, наркотики употребили вас.

– Вы издеваетесь?

– Боже упаси! Это вы, милый, издеваетесь. Вас вытащили из небытия, а вы благодарите за своё спасение, разыгрывая театральное представление.

– Доктор, а где меня нашли?

– Вас привезла скорая. Вы валялись в коридоре женского общежития.

– Что я там делал?

– Ну, это вам лучше знать.

– Я был в общежитии «кекса»… превратился в голограмму и… растворился во тьме, – начал вспоминать Андрей факты личной жизни, предшествующие небытию.

– Достаточно-достаточно, об этом мы поговорим позже, сейчас отдыхайте, не перегружайте свой хрупкий организм. Мы сделаем вам укольчик, и вы поспите ещё немного.

Доктор забеспокоился, приняв откровения Николаева за бред больного.

Появившаяся откуда-то медсестра вставила иглу шприца в капельницу. Андрей только тогда и заметил, что он под капельницей. Мозг приступил к операции «отключение»: сначала поплыла картинка, затем выключился свет, а далее пропали и звуки.

Новое пробуждение не было бурным. Николаев, просыпаясь и открывая глаза, мгновенно вспомнил всё, что с ним было до момента, когда он заснул. Виталия Петровича рядом не оказалось, как и никого из младшего медицинского персонала. Андрей осмотрелся. Помещение, в котором он находился, просторное и квадратное по форме.

«Больничная палата», – предположил Николаев.

В палате преобладал белый цвет. Потолок, стены, жалюзи, закрывающие оконный проём, дверь в коридор, кроватная дужка в ногах – кипенно-белые. Лишь покрывало и простынь с цветными рисунками.

Андрей сделал попытку привстать, чтобы увеличить сектор обзора, но его руки оказались привязанными.

«Вот это новость… Я оказался буйным, и меня пристегнули к кровати».