Сергей Сергеев – Империя отходит от края (страница 30)

— Слушай, — вступил в разговор Аркаша, — а что это за песенка про сержантов? Ты нам вроде ничего про нее не говорил.

— Да ночью в поезде не спалось, представил вот себе в лицах диалог один… я же месяц в Ленинграде этим летом был, вот и попал под развод мостов, — сгладил углы я, как смог. — Да что мы все про меня, да про меня, пойдемте поедим что-нибудь… на Тверской… эээ, на улице Горького… эээ рядом с Горького есть одно заведение, там неплохо кормят.

И я повел всю компанию в Шоколадницу, я ее собственно одну только и знал в этом районе, закусывал там несколько раз в 80-х. Завалились в Шоколадницу, народу там по утреннему времени было мало, заказали по горячему шоколаду и блинчикам с изюмом, вкусно, без вопросов, народ дружно налег на еду. А часы тем временем уже и к десяти подтянулись. Я захлопал в ладоши:

— Так, поднимаемся и в Останкино, не забывайте, что там от метро еще минут 20 топать, так что «ди ритмо рапидо, ми амиго», как говорят наши партнеры из Испании.

Возле входа в Телецентр (старый еще, 67 года выпуска, новый-то, который огромный и к Олимпиаде и по которому ходил Сергей Бодров в начале фильма Брат-2, только-только начинал строиться, одна яма вместо него пока была) нас уже ждала веселая и румяная Инка, выстукивая чечетку каблуками по асфальту. Со словами «как я давно вас не видела!» расцеловалась со всеми без исключения. Со мной тоже, невзирая на хмурое лицо Анюты.

Зашли в бюро пропусков, я вызвонил по телефону, который мне еще в Нижнем дал декан, девочку из редакции, она должна была видимо нас курировать. Девочка прибежала мигом, начали оформлять пропуска, меня в начало очереди поставили. И вот представьте себе, драгоценные мои друзья, что первым же человеком, которого я увидел, пройдя через турникет, был (барабанная дробь) Евгений Леонов, ну да, тот самый Леонов, который буфетчик в «Полосатом рейсе», Доцент в «Джентльменах удачи» и Коля в «Афоне». Ну и еще голос Винни-пуха до кучи. Пипец какой-то…

— Здравствуйте, Евгений Палыч, — вежливо сказал я ему. Он с удивлением ответно поздоровался. А тут откуда-то сбоку подвалила совсем уже несметная толпа топ-звезд отечественного кинематографа, среди которых яркими бриллиантами блистали Ульянов, Солоницын и Смоктуновский (да, друзья мои, Кеша Смоктуновский). Ититтвою… наша честная компания, подтянувшаяся за мной, тоже стояла, открыв рты… и тут совсем откуда-то сбоку раздался до боли знакомый голос:

— Сережа? Ты что тут делаешь?

Это был Евгений, чтоб мне провалиться, Евстигнеев, видимо запомнивший меня после того феерического вечера в ресторане гостиницы.

— Евгений Александрыч, — быстро отозвался я, — сколько лет, сколько зим. А мы вот на запись выступления нашей группы приехали, молодежная редакция вызвала.

— Познакомьтесь, товарищи, — сказал Евстигнеев, — это Сергей Сорокалет, самородок такой из города Горького, пишет песни, делает новую электронику и создает новые формы в гимнастике. А мы на Кинопанораму пришли, к Эльдар Александрычу — продолжил он, — это актерский состав фильма «Тиль Уленшпигель».

И тут у меня в нагрудном кармане запищал телефон.

— Что это? — недоуменно спросил Евстигнеев.

Я вытащил телефон, там ярко мигала зеленая лампочка и на индикаторах четко светилось имя «Аня».

— Это, Евгений Александрыч, мобильный телефон, последняя разработка нашего научного центра, вот взяли с собой, чтоб обкатать новинку так сказать в полевых условиях, можно ссобой в кармане носить, как видите, всегда под рукой значит, — сказал я и нажал кнопку «ответить».

— Алло, Сережа, — сказал из трубки анютин голос, — тут меня пускать не хотят, разобрался бы, а?

— Айн момент, Анна Петровна, — ответил я, а Евстигнееву пояснил, — прошу прощения, небольшая техническая проблема, надо решить, — а потом обратился ко всем остальным, — а вы заходите к нам в студию, мы на 3 этаже будем, посмотрите выступление, уверяю, что скучно не будет.

И убежал решать анютину проблему. Выяснилось, что пропусков на нас было выписано 8 штук, а приехало 9 человек, Инна-то уже в Москве была, вот Анюту, коя в очереди последней оказалась, и не пускали — моя ошибка, напутал с числом участников, дубина. Минут десять стучал лысиной по красивому останкинскому паркету, говорил, что без девятого участника это не выступление будет, а слезы, но выпросил еще один пропуск, сжалились они.

Когда проходили через турникет, шепнул Анюте, что она гений маркетинга, телефон наш засветила в самый выгодный момент, перед толпой топовых российских артистов.

— А что за артисты? — спросила она.

— Вот черт, — ответил я, — ушли они уже все, но были они здесь, гадом буду были — и Евстигнеев был, и Леонов, и Ульянов с Солоницыным и Смоктуновским… и еще вроде я видел Ульфсака, Будрайтиса и Видова…

— Ну много ж я пропустила, — разочарованно протянула Анюта, — Видов это ж мой любимый артист.

— Не убивайся так, Анюточка, я их пригласил зайти в нашу студию после записи, ну их записи, они на Кинопанораму пришли записываться, так что может еще и увидишь своего Видова.

И тут девочка-куратор повела нас в недра Телецентра на встречу с ответственными телевизионными товарищами.

На колу висит мочало, лиха беда начало.

(А вот если кол без мочала, тогда вопрос с лихой бедой осложняется…)

Телевизионные начальники, точнее начальницы, оказалась в единственном числе, по дороге девочка-куратор шепнула нам, как ее зовут, Гальперина Елена Владимировна, тетенька была явно немолодежного возраста, хорошо так за 40, но держалась она с нами вполне демократично, сидя на краю стола, дымила правда при этом как паровоз сигарету за сигаретой, ну так у каждого свои недостатки.

— Зина, — громко сказала она, только увидев нас рядом с девочкой, — это кто? Горьковчане те самые что ли? Ладно, иди пока, а мы поговорим. Так, ребята… молодые вы все какие-то, но это пройдет… кто у вас главный? ты значит… совсем молодой какой-то, но вроде шустрый на вид… вспомнила наконец я про вас, гимнастика у вас какая-то необычная, понравилась нашему главному… и песни тоже ничего так, бодрые и динамичные… короче есть мнение заснять ваше выступление, всё вместе, и песни, и танцы… а если не получится, тогда отдельно, потом смонтируем… а дальше думать будем, как это подать… и беседу со всеми… ну или с главным хотя бы… тоже надо сделать… и все это будет в рамках программы «Алло, мы ищем таланты», видели наверно хоть раз такую? Вот мы будем «алло», а вы значит будете таланты, и мы вместе их искать будем… чай-кофе хотите? поели уже? ну и хорошо, значит пойдемте в студию.

И мы покорно поплелись за теленачальницей в другой конец коридора к двери, где было написано коротенько «Студия № 3». По дороге я нашептал Анюте очередную инструкция и она от нас тихонько отстала. Внутри это оказался огромный зал, где в углу были некие конурки, раздевалки для артистов, как понял, они же гримуборные, с потолков в разных местах свисали осветительные приборы, кабеля какие-то и шторы, и все это перемежалось рядами телесъемочной техники на передвижных штативах, а в дальнем углу и что-то музыкальное стояло, ударная установка по крайней мере хорошо видна была.

— Музыканты направо, — скомандовала редакторша, — вон ваше место.

Мы покорно поплелись направо, к инструментам, мельком оглядел, что нам тут досталось — ну чего, отличный синтезатор, Электроника 003, что-то в районе 3 тыщ стоил он в это время.

— Танцоры налево в уборные, переодеваться и краситься, — продолжила Гальперина.

Девочки не менее покорно подались налево.

— Так, а где еще одна девочка? — грозно спросила Гальперина. — Вас же пятеро было…

В это самое время зазуммерил телефон у меня в кармане.

— Просим прощения, Елена Владимировна, — быстро откликнулся я, — заблудилась наверно, похоже вот это она звонит.

И я картинно вытащил звенящий и моргающий аппарат из нагрудного кармана, показал его во всех ракурсах редакторше и ответил:

— Слушаю… что там у тебя рядом, расскажи… говорит комната 312 и пожарная лестница…

— Направо пусть идет и в первый коридор направо, я ее сейчас встречу, — ответила редакторша и вышла из студии. Практически тут же вернулась, ведя за руку Анюту.

— Больше не теряйся, — строго сказала редакторша Анюте и продолжила уже мне, — а ты, дорогуша, сейчас пойдешь со мной и объяснишь, что это такое, не люблю непонятные штуки.

Всем же остальным она добавила: — Ну что встали, музыканты инструменты настраивают, танцора переодеваются, а мы сейчас вернемся.

Пришли обратно в ее кабинет, я без лишних вопросов достал аппарат… оба аппарата, у Ани я забрал ее экземпляр, положил на стол и начал:

— Это персональный телефон, разработка нашего научного центра при политехе, носится в кармане, всегда под рукой, очень удобно. Пока это два единственных опытных образца, могут связываться только друг с другом на расстоянии до километра, но в ближайших планах у нас сделать самый обычный телефон с выходом на городскую сеть, который будет работать везде… ну почти везде…

— А это что за наклейки?

— Это логотип… — видя непонимание в глазах редакторши, исправился, — ну эмблема или графический знак — сорока, как сами видите. То есть телефон называется «сорока»

— И почему сорока?

— А почему нет? Надо было как-то назвать, вот я и взял первые 6 букв своей фамилии…