Сергей Сергеев – Империя отходит от края (страница 27)

— За название конечно спасибо, но когда это я тебе такую идею подавала?

— Забыла уже, родная? — на ходу сымпровизировал я, — это когда ты крутилась как веретено на гимнастике, я и подумал, а что если это отлить в игрушку с 6 степенями свободы, вот и…

Аня сильно задумалась…

— И к дяде Федору давай уж заскочим, у него никого родных вообще нет…

Заскочили, чо… дядя Федор лежал на спине, глядя в потолок и двух слов даже из себя не выдавил. Ладно, оставил ему вторую бутылку сока на тумбочке. А когда вышли наконец на улицу, продолжил:

— А знаешь что, Анюта, продолжаем жить, — сказал я, — хорошо, что у нас все хорошо, да что там хорошо, у нас просто все тип-топ, все проблемы решены, а завтра нас ждут еще более удивительные приключения в столице нашей Родины…

— Городе-герое Москве, — закончила мысль она. А потом добавила:

— А знаешь что, Сергуня? — спросила она, наклонившись к моему уху.

— Не, даже не догадываюсь, — ответил я, — что?

— Я тебя хочу, — закончила она свою мысль трагическим шепотом, — прямо вот сегодня хочу.

— Так за чем же дело-то стало, я тебя хочу не меньше, а отдельный кабинет, в смысле комната на Кирова, ждет-не дождется тебя, зайка.

— Зайка? — недоуменно переспросила она.

— Ну да, с ушками такая, прыг-скок которая… можно даже покороче — зая… подожди, не мешай… — и я стал вспоминать киркоровский хит.

Анюта с некоторым недоумением смотрела на меня: — Ты чего это?

— Не видишь, вдохновение накатило… песню сочиняю на пальцах… ну да ладно, потом досочиняю, а сейчас… точнее через 2 часа я жду тебя на Кирова, у меня сюрприз будет. Может сразу два сюрприза.

— А почему через 2 часа?

— Потому что сейчас сюрприз… оба сюрприза не готовы, а хотелось бы продемонстрировать продукт с высокой добавленной стоимостью, а не сырье какое для его производства, угу? Связь по нашим личным телефонам, должны же они какую-то пользу приносить?

Анюта согласилась, и я отправился организовывать сюрприз… ну то есть два сюрприза конечно. Это у меня заняло ну не два, но полтора часа точно, потом вызвонил Анюту, она тоже была готова, договорились встретиться в парке возле оленя без рогов через 15 минут.

— Это вот тебе на первое, дорогая, — сказал я, доставая из кармана коробочку, — ты же апрельского розлива так сказать, значит телец, так что держи тематическую подвеску.

В коробочке был стилизованный теленок из серебра на серебряной же цепочке, не бог весть какой креатив, но Анюте кажется понравилось, поцеловала она меня во всяком случае довольно искренне, а медальон тут же на шею надела.

— А на второе чего приготовил, добытчик ты мой? — заинтересованно спросила она.

— Вот дойдем до дому, там и увидишь, — отрезал я. Оставшийся отрезок пути заполнил разными вариантами песни про зайку, точные слова я не помнил, а помнил только то, что использовать никак нельзя было типа «ты украдешь, а я сяду» пришлось импровизировать на ходу, получилось что-то вроде:

Зайка моя, я твой зайчик,

Аня моя, я твой мальчик,

Болотце мое, я твоя кочка,

Верба моя, я твоя почка и тд.

Так и добрались, бабулек на лавочках почти не было и в подъезде слава богу никого не встретили, и в самой квартире было тихо и пустынно.

— Ну заходи, краса моя, — открыл я дверь своей комнаты. Посередине стоял стол, а на нем угощения, центральное блюдо при этом было закрыто салфеткой. Анюта по-хозяйски обошла стол и спросила с дальнего конца:

— А это что?

— Это курица по-китайски. Соевый соус для нее обыскался, но нашел.

— А это?

— Греческий салат с брынзой. Брынзу тоже долго искал.

— А под салфеткой?

— Ну подними, узнаешь.

Анюта подняла салфетку, под ней лежал ананас. Небольшой, в килограмм примерно. Вот не спрашивайте меня, как я его достал, потом может расскажу, чтобы не обрыдаться…

— Это что, все мне? — не очень уверенно спросила она.

— Нет, блин, это все Полине Андреевне, — отвечал я, — что-то ты сильно тупишь сегодня.

— А это вот, — и она показала на ананас, — это именно то, о чем я думаю?

— Не знаю о чем ты думаешь, золотце мое, я в твои мозги пока залезать не научился, но это ананас. Ешь на здоровье и мечтай о чем-нибудь более продвинутом… а я пока шампанское из холодильника достану.

Анюта взяла в руки нож и начала примериваться к ананасу с разных сторон.

— Верхушку с листиками срежь, а потом колечками, так вроде обычно делают, — помог ей я.

— А откуда ты знаешь, как обычно ананасы режут? Много их резал в своей жизни? — мгновенно нашла дырку в моих рассуждениях Анюта. Ей бы в следователи с такими способностями…

— В кино видел, — буркнул я, разливая шампанское, себе не стал.

— Ладно, налей и себе, — сказала она, разрезая ананас, — снимаю на сегодня твое заклятие.

— Ути, спасительница моя, — ответил я и налил немного себе. — Ну давай… за мир во всем мире вообще и в конкретно взятой семье Сорокалетов в частности.

Выпили, Анюта закусила ананасом.

— Ерунда какая-то, — незамедлительно огласила она результат дегустации, — и губы щиплет. Но девчонкам если расскажу, они от зависти умрут.

— Ну тогда у меня есть такое предложение, раз это ерунда такая — давай остатки ананаса предложим соседям по нашей коммуналке, заодно и познакомишься, а это очень хороший повод для знакомства.

— Хорошо, но только 2–3 кусочка ты убери в холодильник, я перед девчонками похвастаюсь.

Не вопрос, 4 куска убрал, с остальным пошли стучать в дверь Усиковых (дядя Федя в больнице, ему стучать бесполезно). Открыла маленькая Маринка, а внутри комнаты просматривалась еще тетя Валя с дядей Васей, Валерки опять не было.

— Здравствуйте, соседи дорогие, — с порога заявил я, — это Анюта, она немного в моей комнате поживет, а это от нее подарок вам, — и я протянул Маринке тарелку.

— Чо это? — недоуменно спросила тетя Валя.

— Ананас это, тетьваль, тропический фрукт такой, слышали наверно?

Усиковы взяли по кусочку, попробовали.

— Ничего, есть можно, — резюмировал дядьвася, — а это стало быть та самая Анюта? И где ты таких красивых находишь? — тетьваля толкнула его в бок.

— Там больше нету, — весело ответил я и мы откланялись.

---

Примерно через час, когда я лежал на спине, а Анюта задумчиво рисовала у меня на груди разные замысловатые фигуры, она неожиданно спросила:

— И чем я заслужила такое счастье, не понимаю…

— Я тоже не совсем понимаю, солнышко, как я раньше без тебя жил, — честно признался я.

— Ну как-как, мучился наверно, — ответила она и мы вместе рассмеялись.

— Давай я тебе массаж что ли сделаю, я тут одну новую методичку по этому делу недавно пробежал, давай опробуем.

Аня послушно повернулась на живот, масло у нас в холодильнике нашлось, не пришлось на кухню бегать, и я приступил к процессу.

— Чтоб тебе не скучно было, о чем тебе рассказать, придумай.

— А давай про фильмы, ты очень увлекательно с Евстигнеевым тогда спорил насчет Голливуда, вот про него и расскажи, раз уж такой умный.