Сергей Сергеев – Харон 2 (страница 3)

***

Время было позднее. Костин после совещания направился сразу домой. Дети выросли, и в 21-22 часа уложить их спать уже не получалось. Каждый находился в своей комнате и занимался своими делами. Жена, Алина, смотрела телевизор и вышла к дверям, чтобы встретить мужа.

– Как дела, дорогой, что у вас опять произошло, по телефону ты был какой-то загадочный?

– 2003 год, помнишь, с девушкой на кладбище? Так вот, сейчас намного круче – труп женщины в лесу, в виде индуистского божества Кали, со всеми необходимыми атрибутами, покрашен необходимыми красками и тому подобное. А самое интересное, что убита она по книге автора, который ранее работал следователем и писал свои истории на основе убийств, совершенных в Иркутской области. Страшно подумать, что будут писать в местных газетах, когда информация просочится в прессу. Ладно, радость моя, как вы? Что дома?

– Да ничего, дети занимаются своими делами, я тебя жду. Идем ужинать. Ты на завтра форму просил?

– Да, с начальником на коллегию едем. Нас, кстати, заслушивают по недостаткам в работе с молодыми кадрами. У нас же три молодых специалиста уволились по различным причинам. Это ЧП.

В Красногорском МСО действительно возникла проблема с кадрами. Руководитель следственного отдела, Иванов, установил довольно жесткий режим работы. Официальный рабочий день длится с 9 до 18 часов, однако первое совещание он собирал в 8 часов 15 минут, где каждый следователь излагал свои планы на день. Второе совещание назначалось на 20 часов 30 минут, к нему следователи готовили справки, в которых отмечали с указанием времени, чем занимались в течение дня и какие следственные действия проводили. К таким "драконовским" мерам он пришел не сразу. При образовании Следственного Комитета при прокуратуре Российской Федерации 7 сентября 2007 года, следователи Красногорского межрайонного следственного отдела оказались не готовы к данной реформе.

Дежурный следователь выезжал на все сообщения о фактах обнаружения трупов, в том числе и не криминального характера, иногда по 3-5 выездов в день. Из полиции направляли множество материалов, где просто обозначались преступления, являющиеся подследственностью следователей Следственного Комитета. Все это привело к тому, что следователи стали обрастать материалами проверок, что сильно отвлекало от расследования уголовных дел. У каждого следователя на руках находилось до 50 материалов, сроки по которым истекли, а решения не были приняты. Аналогично происходило и с уголовными делами.

Когда нет возможности выполнить работу, просто бросаешь ее выполнять. Вот так, или примерно так, и обстояли дела в Красногорском межрайонном следственном отделе.

Для того чтобы не позволить работе встать окончательно, руководителю пришлось установить жесткий контроль над подчиненными. Более того, в порядке вещей было объявить на вечернем совещании о малом объеме выполненной работы, и назначить следующее совещание на 23 или 24 часа, а следующее после него – на 2 или 3 часа следующих суток. Установленный режим позволил завершить проверки по всем материалам и вывести отдел в лидеры по рейтингу. Однако многие следователи не могли выдержать такую нагрузку и буквально бежали с работы.

Первый, как не смешно звучит, убежал в армию. Следователь Неволин учился по направлению от Управления в Академии Следственного Комитета. Через пару месяцев работы стал одолевать руководителя с заявлением об увольнении. Когда ему отказали в его принятии, объяснив, что в противном случае он должен будет возместить затраты государству на свое обучение, Неволин сбежал с работы и уехал в отдел кадров в Саратов. Там его успокоили, пообещали что-то, и он продержался еще 1 месяц, а после очередного разговора с руководителем, побежал уже не в отдел кадров, а в военкомат на призывной пункт и ушел в армию.

Второй – следователь Медведев. Всем казалось, что он готов к работе, знает о трудностях, так как до назначения на должность исполнял функции "общественного помощника" и выполнял поручения следователей длительное время. Однако, как выяснилось, самостоятельная работа представляла совсем другую сторону. Когда Медведев в третий раз не смог направить уголовное дело с обвинительным заключением прокурору, Костиным, как курирующим замом, ему была дана последняя ночь на устранение недостатков. Утром Медведев просто исчез. Ключи от сейфа и кабинета оставил охраннику, в сейфе находилось служебное удостоверение, а его мобильный телефон был отключен. Руководство следственного отдела и следственного управления впало в панику – следователь пропал без вести!

Первая мысль, что Медведев где-нибудь висит в петле в подвале или на чердаке. Костин был приятно удивлен, что тот оказался жив и здоров. С управления прислали бригаду, возглавляемую первым заместителем руководителя. Были задействованы оперативные и технические службы МВД, ФСБ. В кабинете руководителя следственного отдела был организован штаб, в который помимо сотрудников Следственного Комитета вошли заместитель Красногорского прокурора и заместитель начальника полиции. Каждый регулярно докладывал поступающую свежую информацию своему руководству, по кабинету же только и доносилось: "Последние запросы в интернете, искал работу в Тюмени", "Последние запросы в интернете, искал работу в Тюмени", "Последние запросы в интернете, искал работу в Тюмени"; "Написал смс матери: "Мама, со мной все хорошо, свяжусь позже" – снова троекратное повторение"; "Взял онлайн-билет из Саратова до Тюмени", и снова фраза повторилась три раза.

Получив последнюю информацию, один из следователей, знавший Медведева лично, снял его с поезда. Затем у него отобрали заявление об увольнении, и тот был быстро уволен. Его увольнение не вызвало никаких проблем.

Третий – Коротанов успел проработать в отделе всего 10 дней. Юридическое образование он получил уже после окончания училища МЧС. Иванов был в отпуске, и Коротанова с ним даже не успели познакомить. В это время обязанности руководителя отдела исполнял Костин.

Проработав несколько дней, Коротанов был поставлен на дежурство и отправился на место убийства. Естественно, его не отправили туда одного, а он выехал вместе с Казанцевым, более опытным следователем, и следователем-криминалистом Вжеславским. Работал также Костин. Убийство оказалось очевидным и не представляло особых сложностей. Работа группы затянулась до двух часов ночи.

Около пяти часов утра Коротанов позвонил Костину, сообщив, что получил вызов на место, где обнаружены 2 трупа в результате пожара, и попросил его заменить, так как сам работал до двух часов. Костин объяснил, что такое бывает в работе, поднимать другого следователя нет необходимости, а учитывая, что тот по первому образованию МЧСник, то ему сам бог велел выехать на пожар.

Примерно в 7 часов 30 минут, направляясь на работу, Костин позвонил Коротанову, который довольно бодро отчитался, пояснив, что находится на работе, готовит процессуальные документы по убийству. Однако на утреннее совещание он не явился, а его мобильный телефон не отвечал. Костин собирался принять меры к поиску сотрудника после совещания, но в его кабинет зашел помощник прокурора и сообщил, что Коротанов лежит без сознания под столом в своем кабинете. Следователя привели в чувства, ничего страшного не произошло, но из Саратова приехала мама, забрала его и больше не пустила на работу, даже для того чтобы просто подписать протоколы следственных действий. Увольнение Коротанова по состоянию здоровья после 10 дней работы в отделе выглядело довольно странно, особенно учитывая, что тот поступил и окончил училище МЧС.

Настал день коллегии. На трибуну подняли Иванова, который доложил о кадровой работе в следственном отделе и об имеющихся проблемах. Слово взяла руководитель отдела кадров Голубых Татьяна Дмитриевна.

– Иван Николаевич, как это получается, что у вас в течение полугода увольняются три молодых сотрудника?

– Видимо, Татьяна Дмитриевна, не каждый может справиться с работой следователя. Мне кажется, это и стало основной причиной – они просто не смогли справиться с нагрузкой.

– Может, стоит подходить к каждому следователю индивидуально? Вот, Коротанов, к примеру, я не понимаю, почему нельзя было пойти ему на встречу, более внимательно к нему отнестись, освободить от дежурства, если он работал по убийству.

– Татьяна Дмитриевна, я согласен с объективной критикой в мой адрес, обещаю пересмотреть подход в области работы с молодыми кадрами. Хочу ответить на ваш вопрос: если задействовать для выполнения работы Коротанова другого следователя, то это значит оторвать того от его работы. Никакой чрезмерной нагрузке Коротанов не был подвергнут. И если он не в состоянии справиться с текущей работой, то что с ним будет, если будет чрезвычайная ситуация, и оперативная обстановка не позволит уйти с работы домой в течение 2-х суток, а третьи сутки поспать не более 3-х часов и опять вернуться, как иногда бывает.

– Иван Николаевич, давайте не будем строить гипотетические предположения. Оценка вашей работы в данном направлении и вопрос об ответственности будут решены по итогам полугодия.

Покидая актовый зал, Иванов обратился к Костину:

– "Василич", почему меня ругают за Коротанова? Понимаю, если бы других вспомнили, там, допустим, есть мой "грех", а этого я даже в глаза не видел.