Сергей Сергеев – Euthanasia. Цикл историй (страница 5)
– Я, по-твоему, Ясуо-плеер?
– Просто похожа на него.
– Да чем это?
– Ну, для начала, ты так же падка на алкоголь и у тебя почти такой же хвост, как у него.
– Да ну? – девушка подняла глаза вверх, осторожно щупая пучок на голове.
– У тебя так же, как и у него, оголена талия и такие же смешные штаны. Ты косплеер?
– Да ни разу! И вообще, чем это тебе мои штаны не угодили?
– А какому нормальному человеку нравится хоть что-то, что связано с Ясуо?
– Что, ты такой неумёха, что тебя любой Ясуо-плеер заставляет написать «ff» на пятнадцатой?
Прямая пощёчина!
– А вот и нет!
– Может и жалкого хомяка боишься?
– «Жалкого хомяка»?! Да это исчадие ада! Самый что ни на есть сатана, только компьютерный!
– Но он же милый. Маленький грибник.
– Любишь грибников?
– Люблю грибы.
– Грибы?
– Ну, те, которые Нил Патрик Харрис рекламирует.
– Врата Эдема для тебя закрыты!
– Пф, когда я ем грибы, в этом твоём Эдеме я с Иисусом чечётку танцую, так что.
– Не знаю какое тут «так что», но разве ради грибов Иисус страдал?! И вообще, змей искуситель, видимо, твой близкий родственник.
– Назвал меня змеёй?!
– Тебе больше нравится Мия или Кассиопея?
– Мия красивая и миленькая, так что… Кстати, – оборвав фразу, сказала девушка. – Как твое имя?
– Ренс.
– Приятно познакомиться, Бенз, я Роза.
– Роза, нельзя называть людей названиями марок автомобилей, меня зовут Ренс.
– Прости, оговорилась. – показала язык.
– Нет, ты специально.
– Оговорилась. – сделала щенячий вид, прижав воображаемые ушки.
– Не специально?!
– Мяу.
– Кошечка?!
– Мы, вообще-то, не персонажи из Цикла Историй, и ты не Арараги, как и я не Хачикуджи.
– Но ведь это ты начала!
– Да, но виноват ты, – ударила молотком судьи по специальной подставке.
Моментальный приговор!
– Думаешь, читателю понравится, что мы прибегаем к никому непонятным отсылкам? Ладно, если это будет человек, который знаком с творчеством Нисио Исина, но что, если это будет читать кто-то другой?
– Я сомневаюсь, что вообще хоть кто-то будет это читать.
– И правда, кому захочется читать про двух самоубийц, которые не могут поделить место для суицида,
– сделав глоток вина и закрепив его последней затяжкой, заключила Роза.
Я обратил внимание на то, как Роза потушила окурок об перила моста и положила в полупустую пачку.
– Ну, мне кажется, что подростки часто подобным интересуются.
– Почему именно они?
– Они любят придумывать себе диагнозы и делать вид, как будто они в депрессии.
– Может у ребенка и правда проблемы.
– Не исключаю. Но зачастую это всё для показухи. Ну, я так думаю.
– Не редкость, когда у детей в семье проблемы из-за тех же родителей.
– А есть те, у которых всё хорошо, но они всё равно страдают этим бредом.
– Откуда ты знаешь, всё ли у них хорошо?
– Из личных наблюдений, так сказать.
– Тоже мне, наблюдатор. Ты не думал, что подростки просто более чувствительны и уязвимы к этому?
– Просто когда ребенок говорит, что он в депрессии и хочет умереть, или, более того, говорит всем друзьям, что сегодня он покончит с собой – это выглядит смешно.
– Что смешного в том, что человеку плохо?
– Это было бы грустно, не будь так смешно. Ни один самоубийца никогда открыто не заявит о том, что собирается умереть.
– Спорно. Таких случаев полно.
– Относительно случаев, когда они об этом молчат – мало. Отсюда и можно сделать вывод, что в большинстве своем самоубийцы молчат. Вот ты, к примеру, сказала кому-нибудь?
– Нет, конечно.
– Вот и я тоже.
– Ладно, может, ты и прав.
Может, потому что мне просто некому говорить?
– Расскажешь о причине?
– Причине моего депрессивного настроения и желания наложить на себя руки? – игриво спросила девушка.
– Да.
– Ну… Меня не устраивает такая жизнь.