Сергей Семипядный – Маленькие и неприметные – 2. В кольце смерти (страница 3)

Впрочем, не на каждом теоретическом занятии возможно задремать. А вот потерять сознание – возможно. Что и произошло с одним из бывших собровцев, когда один из «теоретиков» живописал, какие травмы могут быть причинены вследствие применения взрывчатых веществ, огнестрельного оружия, холодного оружия, отравляющих веществ, всяческих подручных средств, а также рук и ног виртуозов рукопашного боя. «Теоретик», обладавший выразительной мимикой и красноречиво жестикулировавший, в тот момент, когда все слушатели уже были на грани нервного срыва, вдруг сделал паузу, а затем ткнул пальцем в бывшего собровца Дениса, который сидел рядом с Подлесным, и сказал:

– А в позапрошлом выпуске на этом месте сидел господин по имени Тюдьков, который, не дослушав лекцию, упал в обморок и едва не помер! – И неожиданно закричал, без всякого перехода: – Выведите, выведите его!

Подлесный взглянул на соседа и обомлел – рядом с ним сидел бледно-синий покойник с широко распахнутыми глазами. Дмитрий подхватил бывшего собровца под руки и поволок к выходу.

Когда в умывальнике Подлесный привёл пострадавшего в чувство, Денис уставился на Дмитрия благодарным взглядом и залепетал:

– Ты спас меня. Спасибо, дружище. Ты спас, спас меня, друг! Я был уже там, я уже видел… А теперь уже снова тут. Спасибо, друг! Спасибо тебе! Век не забуду!

По окончании десятидневных курсов Подлесный, буквально спустя пару дней, был принят на работу в службу безопасности Среднерусской нефтяной компании. Начались трудовые будни по охране офиса на Мясницкой.

ЛЕГКО ЛИ БЫТЬ САМОЗВАНЦЕМ?

В почтовом ящике Подлесный обнаружил записку от Бояркиной. Марина сообщала, что будет ждать его завтра в двенадцать часов в кафе напротив её офиса для окончательного расчёта. Дмитрий очень удивился. Во-первых, работу он ещё не выполнил, во-вторых, деньги он получил в полном объёме. Или, может быть, Бояркина желает уменьшить сумму вознаграждения, отобрав у него часть денег?

Дома Бояркиной не оказалось. Подлесный набрал номер её мобильного телефона.

– Да, я слушаю, – отозвалась Бояркина. Голос её звучал тепло и радостно, как всегда, когда ей, только что поднёсшей трубку к уху, ещё не было известно, что звонит ей не драгоценный клиент, а всего-навсего надоевший бывший сожитель.

– Это всего лишь я, так что не напрягайся зря, – мрачно сказал Дмитрий. – Зачем хотела встретиться?

– В каком смысле «не напрягайся»? – не поняла Бояркина.

– Голосок можешь, говорю, не напрягать – не с денежным мешком разговариваешь. И не с кем-то ещё в том же духе.

– Переживаешь? – сочувственным голосом спросила Бояркина.

– С чего ты взяла?

– Чувствуется по голосу. Но ты не бери в голову. Получилось даже лучше, чем ожидалось. И поэтому тебе – премия. Для этого я и пригласила тебя. Так что обязательно приходи завтра. Он всё ещё не может прийти в себя от пережитого ужаса. Но это не телефонный разговор. Так что получай премию и отдыхай. Махни куда-нибудь, где море и песочек, и оттянись как следует. Вариантик ты выбрал, конечно, больно крутенький. Не ожидала, честно признаюсь. Договорились? Пока, Диман-уркаган.

– Пока, – растерянно ответил Подлесный.

Он ничего не понимал. Бояркина предлагает ему «отдыхать». И говорит, что завтра окончательный расчёт. Премия. Ему. А за что? «Получилось лучше, чем ожидалось», «не может прийти в себя от ужаса». А это что означает? Получается, на Бронова совершено покушение. Выходит, кто-то хотел убить Бронова, но тот остался жив, хотя и струхнул малость. Что же делать? Позвонить сейчас Бояркиной и сказать, что он тут ни при чём? Глупо. Маринка такая профура, что способна не только премию заныкать, но и основной гонорар потребовать обратно. Оплатит хлопоты по государственным, как говорится, расценкам и гуляй Вася.

Да нет, не следует быть таким дураком. Кто-то сделал дело за него. И слава Богу! А Бояркина решила, что это он. Прекрасно. Заказные убийства, как правило, не раскрываются. Поэтому на девяносто с лишним, вероятно, процентов никто никогда не узнает, что… В смысле Бояркина никогда не узнает, что он не стрелял в Бронова. А может, Бронова не обстреляли, а каким-либо иным способом собирались отправить на тот свет? Вывод: в разговоре с Маринкой следует быть осторожным. И не болтать лишнего.

Бояркина ожидала за накрытым столиком. Явилась раньше Подлесного и заказала по салату из кальмаров, а также две порции салата из помидоров и огурцов и бутылку вина германского производства.

– Привет! – поздоровалась она и указала на бутылку. – Разливай! Сейчас нам по эскалопику принесут. Тебе надо расслабиться. Если хочешь, можно и более радикальненького заказать чего-нибудь.

– Водку имеешь в виду? Я же за рулём.

– Ерунда. Здесь можно машину оставить. Или я за руль могу сесть. Меня нюхать не будут, думаю.

– Не надо водку, – махнул рукой Подлесный.

Бояркина не стала возражать, обронив:

– Смотри. Не надо, значит, не надо. А вот тебе ещё две штуки.

Она вынула из сумочки не запечатанный конверт и положила его перед Дмитрием.

– Две… тысячи? – удивился Подлесный и заглянул в конверт. И в самом деле, не меньше, пожалуй, чем две тысячи баксов. Что-то расщедрилась Маринка. Что это нашло на неё? Дмитрий поднял глаза на Бояркину и спросил: – Я могу это положить в карман?

Та пожала плечами и улыбнулась.

– Да хоть в карман, хоть… ещё куда. Это уж твоё дело. И не переживай. В жизни всякое бывает. Тем более что времена сейчас такие. А то возьми да и дай на строительство какого-нибудь храма по сотне долларов за каждого.

– За каждую? – переспросил Подлесный. – В смысле, ты хочешь сказать, с каждой?

– За каждого, за каждую, с каждой – какая разница? Лишь бы душа у тебя не болела. Так ведь? – Марина положила свою руку на руку Дмитрия и заглянула ему в глаза. – Зато получилось более чем убедительно. Кстати, кто второй с тобой был?

Подлесный не без удивления взглянул на Бояркину.

– Хорошо-хорошо, – быстро сказала Марина. – Не хочешь говорить – не надо. Только попрошу, чтобы и он, твой помощник… Ну, чтобы обо мне – ни слова. Ты понимаешь? Я ничего не знаю о нём, он – обо мне. Согласен? Надеюсь, не трепал лишнего? Я даже не спрашиваю, на ком кровь этих несчастных, но уверена, что на нём, а не на тебе. Но не будем об этом, – перебила она сама себя, увидев, как изменилось выражение лица Подлесного при последних её словах. – Согласна. Меня, соглашусь, это не касается.

Дмитрий был в растерянности. Это что же получается? При покушении на Бронова кого-то ранили? Убили? «По сотне долларов за каждого». Пострадавших двое или больше? Телохранители пострадали? Или посторонние, может? И почему он не позвонил в контору? Предлог-то уж можно было найти. Нет знакомых в этой смене? Ну и плевать. Спросил бы, как дела, что новенького. И, возможно, что-нибудь узнал бы. И телевизор не посмотрел, приняв две соточки и расслабившись.

Дмитрий взял фужер с вином и махом осушил его.

– Правильно, – кивнула Бояркина, поднимая свой фужер, – чокаться не стоит.

«Не стоит чокаться»! Маринка сказала: «Не стоит чокаться»! Вот так да! Значит, имеются убитые! Один убитый, по меньшей мере. За это и премия. За то, что покушение, которое якобы организовал он, благодаря жертвам его представляется Бояркиной очень убедительно выглядящим.

– Диман, на тебе лица нет! Да перестань ты убиваться! – успокаивала Бояркина «киллера». – Давай ещё по одной. Опять не чокаясь. За второго.

Значит, их двое! Или больше? И третью тоже «не чокаясь»?

– И сколько же мы будем пить не чокаясь? – с неожиданной даже для самого себя злобой спросил Дмитрий.

– Третий, сказали, выживет, вроде как. Хотя и в реанимации пока. Но ты не злись на меня. Если не хочешь, то и вообще за них пить не будем. Ведь я же не настаиваю. Просто подумала… – Марина на секунду замолчала, а затем бодрым голосом заявила: – Впрочем, им за это, за риск, деньги платят. Это их работа – жизнью за хозяина рисковать. Телохранитель – лицо риска.

Теперь Подлесному было известно если и не всё, то многое. Основные обстоятельства ему были теперь известны. Киллеров было двое. Пострадавших – трое, двое из которых погибли, а третий находится в больнице. Что же предпринять? Или пускай идёт как идёт?

Принесли эскалопы с жареным картофелем.

– Давай есть, – предложила Бояркина. – Это салаты – ладно, а картошка быстро остынет. И станет невкусной. Я терпеть не могу холодную картошку. Если варёная, то ещё можно, она и холодная – ничего. Давай ещё выпьем.

Бояркина всё болтала и болтала, а Подлесный всё думал и решал, пока изрядно не опьянел. Заметив, что опьянел, он собрался ехать домой и сказал об этом Бояркиной.

– Ты спешишь? – Марина, также захмелевшая, кокетливо и обиженно надула губки. – И не хочешь продолжения вечера? А я думала… Ну, трахну, думала, тебя сегодня.

– Нет, мне надо идти! – Подлесный поднялся на ноги. Бояркина ухватила его за руку.

– Диманчик, ты что? Куда ты? А?

– Нет, я сегодня… не в форме! – Дмитрий попробовал высвободить свою руку из руки Марины, но та ещё крепче сжала пальцы. – Отпусти! Маринка, мне пора.

– Диман, ну ты чего? – тянула Марина. – Да ты не бойся, милый, сегодня я не буду кусаться. Зато сделаю всё остальное, – добавила вкрадчиво и высунула кончик языка.

– Нет-нет, извини, – вновь отказался Дмитрий.