Сергей Семенов – Муки творчества (страница 1)
Сергей Семенов
Муки творчества
Кораблекрушение…
Какое кораблекрушение? При чем здесь кораблекрушение? Ох, утомили. В старинные времена считалось правилом хорошего тона, наверное, начинать романы приличным кораблекрушением. С девятибалльным штормом, переломанными в хлам мачтами, суетой на палубе и криками «Полундра!» Или, к примеру, дуэль. Тоже неплохое начало. Из-за бабы, а? Она: к поцелуям зовущая, вся такая воздушная, как писали классики, заламывала руки, переживала и даже в обмороки падала на мягкую кушетку и т.д. и т.п. Ну или кораблекрушение, да провалиться бы вам!
Нет, кораблекрушением в ответ на рекламацию Академии Наук о несвоевременной поставке станков с ЧПУ начинать нельзя. Шеф не подпишет. С присущей ему литературной убедительностью скажет: ну ты, Никитин, совсем, что ли? Иди переписывай. И давай без этих! Кстати, а на кой пёс Академии Наук станки с ЧПУ? Они что, на них скрепки собираются изготавливать с надписью – скрепка № 1, скрепка № 2? Мы, конечно, поставим им эти станки, но на кой?
Никитин сидел над клавиатурой, подперев щеку ладонью, и с тоской глядел на мерцающий курсор в экране компьютера. Ответ на рекламацию, который ему надлежало написать до 18-00, нагонял на него вселенскую скуку. Чего они к нему привязались? Он, что ли эти умные железяки не изготовил вовремя? А теперь сиди вот, выдумывай: на ваш входящий номер такой-то от такого-то, сообщаем… Одно только скрашивало всю эту муть – он завтра в отпуске. Ура-а-а… И пусть только попробуют побеспокоить его своими звонками! Он клюнул носом, и голова сорвалась с подпирающей ее руки. Никитин встрепенулся, раскрыл слипающиеся глаза, вздохнул: черт, перво-наперво – высплюсь. Так. Кофе, а потом надо написать все-таки это чертово унизительно-оправдательное письмо.
В лоб прилетела скомканная бумажка. Никитин поднял глаза. Машка, коллега по отделу претензий, симпатичная умная деваха 24 лет с большими блестящими глазами, улыбаясь, смотрела на Никитина:
- Вовка, не спи, еще час работать. Вдруг шеф зайдет.
Никитин взял скомканную бумажку, упавшую на клавиатуру, и выбросил в мусорную корзину:
- Нужны мы ему, как пингвину шуба. Телефон же есть! Когда он последний раз к нам заходил? Между прочим, ты могла бы быть и поделикатней с уставшим коллегой, а то сразу бросаться. Я уже полтора года без отпуска. Ровно столько, сколько мы с тобой знакомы. И даже ни разу не переспали. Ты пришла в отдел – я как раз из отпуска вышел. С тех пор тружусь, не покладая рук, а ты бросаться.
Машка встала, подошла к столу Никитина, посмотрела на него строгим учительским взглядом, положила ладонь на его сонную головушку, взяла кружку и пошла к подоконнику, где стоял чайник, наливать кофе, себе и Никитину. Она уже привыкла к его высказываниям и не обижалась. Находиться по восемь часов в день полтора года подряд с человеком в одном помещении – это знаете ли… Ты либо сближаешься с ним до степени молчаливого соучастия и тихого смирения, либо уходишь, третьего не дано.
- Я и так была деликатна. – сказала она, идя к чайнику. - Я хотела сперва в тебя ручкой бросить, но потом передумала. Вдруг, думаю, в глаз попаду.
- Ха-ха. Ты думаешь, я зачем очки ношу. – Никитин снял очки, протер платком и снова надел. – Исключительно в защитных целях. – Он взял из Машкиных рук кружку с кофе, сказал «спасибо» и вздохнул еще раз. Хочешь не хочешь, а надо приступать к ненавистному письму. И дело было не в том, что письмо это клятое было сложным к написанию, совсем нет, просто Никитин никак не мог заставить себя его писать, такое мерзкое тошнотворное чувство оно вызывало. Ладно, еще час и все.
Спустя сорок минут письмо было написано и отредактировано. Никитин откинулся в кресле, заложил руки за голову.
- Все! – победным тоном сказал он. – Больше ничего делать не буду. Машка! Пошли ко мне, мой отпуск отметим. Вина возьмем, кьянти, а? Или лучше коньяку? Сегодня пятница, завтра выходной, пойдем.
Не отрываясь от изучения какого-то документа, Машка сказала:
- У меня принцип, я с коллегами по работе не сплю. – Она положила лист на стол и с силой долбанула по нему штемпелем для исходящих писем.
- Ну вино то ты с коллегами пьешь. – От стука Никитин вздрогнул. - И потом, какой я тебе коллега. Можно сказать, я тебе уже почти муж. Не хватает только фактического закрепления, так сказать. Заедем, мартеля купим и вообще, посмотришь, как я живу. Съедим чего-нибудь. – Никитин вспоминал, когда он дома прибирался в последний раз. Вроде бы не так давно. И пельмени, кажется, были…
- Да знаю я как ты живешь. – Машка оторвалась от бумаг на столе и посмотрела на Никитина. – У тебя же на лбу все написано. Как бегущая строка. Холостяк-одиночка. Дамский угодник с пустым холодильником.
Никитин опустил руки.
- Ну, это легко исправить. Холодильник, я имею ввиду. Я пойду отнесу письмо в приемную, а ты пока собирайся. – Никитин вытащил из принтера листок.
Машка глянула на Никитина:
- Только заедем по пути ко мне на пять сек. И не буду я твоего кьянти. Мы будем пить мартини с оливкой.
- Как скажете, госпожа. – Никитин вышел из кабинета. Полтора года уговоров наконец-то возымели действие. Хотя, может у нее виды на него? С другой стороны, он ей ничего не обещал. Ни разу, за все полтора года.
В машине, как только Машка в нее села, Никитин сделал то, о чем мечтал уже давно, наклонился и поцеловал ее, с чувством, не торопясь. Машка не сопротивлялась, наоборот, она ответила на поцелуй, ее губы были мягкими и податливыми. Видимо, что-то в Машкином мозгу сработало, и она сдалась, а может, время пришло, но в глубине души Никитин все-таки чувствовал легкое разочарование. Он рассчитывал на большее сопротивление. Но полтора года есть полтора года, ничего не попишешь. После полутора лет некоторые пары уже разбегаются.
Никитин жил в спальном районе с относительно чистым воздухом. Квартиру ему подарили родители на свадьбу. Через полтора года, как положено, Никитин развелся, подарок остался. Поднявшись на третий этаж, Никитин открыл дверь. В прихожей стоял робот-пылесос и неспеша поворачивался из стороны в сторону.
- Пошел вон! – сказал Никитин.
- Сам дурак. – ответил пылесос, развернулся и уполз в комнату.
Никитин не программировал этого грубияна. Он ему достался при переезде. Какой-то шутник из прошлых жильцов, видимо, посчитал это остроумным. А переделывать Никитину было лень. Зайдя в комнату, Машка, осматриваясь, подошла к книжным полкам.
- Сам собирал? – спросила она, показав на книги.
- Кое-что сам, что-то отец отдал. Вот, например, Молот ведьм случайно в книжном нашел. Стругацких у отца выпросил. – он подошел к Машке сзади, обнял ее за талию и поцеловал в шею. – Давай сначала согрешим? А потом уже… - Его руки стали подниматься по Машкиному телу и коснулись ее груди. Она повернулась, они обнялись и стали целоваться. А потом… Потом случилось то, что интересует эротоманов и подростков в пубертатном возрасте, пасущихся в тик-токе. Желание было обоюдным, и теперь они сидели в разобранной кровати с бокалами для мартини, купленными Никитиным сегодня, в которых был коктейль из мартини же, оливок на шпажке и тоника.
- Вовка, а чем ты в отпуске будешь заниматься? – Машка попивала мартини, сидя в кровати, в Никитинской чистой рубашке, с голыми ногами и полотенцем, навернутом на мокрые после душа волосы.
- Не знаю, - Никитин достал сигарету. – Наверное высплюсь сперва. Тебя буду любить. Потом полечу галактику спасать. Но это вряд ли. Сейчас более-менее спокойно стало.
- В космосе? – Машка наморщила прекрасный лоб.
- Ну да. В галактике Андромеда, слыхала? Там особенно не спрячешься, расстояния, сама понимаешь, космические. – Никитин улыбнулся.
Машка рассмеялась шутке:
- Да, теперь я понимаю, как скучно тебе писать ответы на рекламации. Так значит ты космический патрульный? Как Питер Квилл, да? Страж солнечной системы и близлежащих галактик Вовка Никитин! Звучит. О! Я придумала! Тебе надо книгу написать. Фантастический роман. Вовка на страже вселенной! Класс! И фантазия у тебя что надо! Нет, правда, почему бы тебе романы не сочинять? – Машка допила коктейль и за ножку потрясла бокалом.
- Во-первых, в том мире я как бы геолог на астероиде, а не патрульный. – Никитин улыбался. Он взял бокалы и пошел в кухню творить коктейли.
- Машка, пойдем покурим! – проорал он из кухни.
Сразу за спиной раздался Машкин голос:
- Ну что ты кричишь? – Машка сзади обняла Никитина и щекой прижалась к его спине.
- У тебя щека горячая. У меня ожег будет на спине. – Никитин достал из холодильника мартини.
Машка отпрянула от спины Никитина, повернула его к себе лицом:
- Я знаю, что надо сделать! Роман напишу я! С тобой в главной роли, а? Я из тебя такого героя-любовника сделаю, просто любо-дорого! Никитин – бесстрашный капитан патрульного корабля, влюбляется в свою коллегу, красавицу-первого помощника. У них, как бы, роман, он от нее без ума, а она не любит его, разбивает ему сердце, а тут рептилоиды захватывают корабль, он ее спасает… - Машка с горящими глазами, выставив руку вперед, отпила мартини.
- Нууу, тебя понесло… - Никитин взял свой бокал. – Откуда у тебя рептилоиды-то взялись? – он чокнулся с Машкой и сделал глоток.