Небо грозное спустилось:
Зима злобе продалась.
Плачут тихие березы,
Плачет хор осин в лесу.
Воскресить не смогут слезы
Ярко цветной красоту.
Мимо грустного рыданья,
Мимо смерти на ветру
Без бессмертного желанья
Пройти, видно, не смогу.
Встану скромно у фиалке.
Слезы струйкой по лицу.
Нет пока подружек стайки.
Их рожденья подожду.
«Ты отмучился недавно…»
Ты отмучился недавно.
Ты свой путь прошел уже,
Похоронен тихо, тайно,
Успокоился в земле.
А враги твои хотели
Твое тело растерзать,
Как вороны, налетели,
Стали дерзости кричать.
Обступили гроб дубовый:
Крышку гроба не сорвать.
Гроб добротный, вроде, новый:
Трудно гвозди вынимать.
Разрубили крышку гроба.
Крышку гроба пополам.
Закипела дико злоба.
Пятна страха по рукам.
Гроб пустым вдруг оказался,
В него тело не вошло.
Никто, вроде, не сознался.
Куда тело убрело?
Тайным было погребенье.
О могиле знает кто?
Не придет твое забвенье:
Забыть горе нелегко.
«Не воскресить былое величье…»
Не воскресить былое величье.
Не вернется Держава моя.
Негодяи в овечьем обличье
Осиротили тебя и меня.
Раздробили великое поле,
Насадили смердящих «царьков»
И раздали бесплатное горе,
Наломав много горьких дров.
Ни тебя, ни меня не спросили:
А хотим мы «раздрая» в стране?
Только в душу и в сердце били
И закапывали в земле.
Разрушенье коснулось величья,
Грубость брошена прямо в лицо.
Нарушая простое приличье,
Поднялось на поверхность «дерьмо».
Все, что скрыто от глаз в подсознанье,
Все, что спрятано хорошо,
Получило теперь признанье
И покинуло грязное дно.
Где наивность, невинность девичья?
Где моральная чистота,
Человеческие приличья,
Человеческие слова?
«Взорвалось вновь мое недовольство…»
